Глава 1

Я расстроенно вздыхаю, глядя на “великолепный” лагерь бедуинов.

Верблюды, шатры, бородатые арабы… Что из этого мы еще не видели в Дубае?

Подумать только, два часа тащились сюда под палящим солнцем!

Эта экскурсия должна была стать последним, замыкающим событием в нашем летнем отпуске. А вместо ослепительного восторга она запомнится только разочарованием.

Больше никогда не поверю гидам-арабам. Наобещали… и на этом все.

Моя подруга Вика бросает угрюмый взгляд на свою пустую бутылку из-под воды и спрашивает:

– Настя, у тебя еще осталась вода?

– Нет, – буркнув, выдыхаю горячий воздух. У меня во рту образовалась уже своя, персональная пустыня.

Вода должна быть у гида, которого, кстати, и след простыл…

– А где гид?! – ищу взглядом проходимца, но все арабы на одно лицо.

Вика растерянно озирается по сторонам.

– Спросим у бедуинов?

Я кивком указываю на высокого бедуина, которого сразу выделяю среди других арабов, плотным кольцом окруживших его:

– Кажется, он тут главный. У него и спросим.

Подойдя ближе, сталкиваюсь с серьезным взглядом темных глаз, в которых читается стальной характер, закаленный суровыми условиями пустыни. И на короткий миг забываю, о чем хотела его спросить. А вспомнив, говорю на хорошем английском:

– Уважаемый, мы потеряли гида. И нам нужна вода.

Он что-то негромко говорит стоящему рядом старому арабу, и тот достает из-за пазухи старую флягу.

Откупоривает ее с важным видом, протягивает мне этот затертый антиквариат.

Я брезгливо морщу нос.

Личные вещи на то и личные…

Так сильно расстроена, что не могу сдержаться:

– Послушайте, прежде чем брать плату с туристов, позаботились бы хотя бы о минимальном комфорте для них! Нам обещали прохладные напитки, традиционный бедуинский ужин и развлекательную программу… и где же это все?! Я с ума схожу от жары, а вы не можете найти для меня воду и чистый стакан! А еще ваш гид взял с нас деньги и пропал!

Бедуины перешептываются, неодобрительно косятся на меня, а Вика судорожно дергает рукав моего платья.

– Настя-я-я, на перстни его посмотри… – слышу ее шепот у самого уха и раздраженно веду плечом.

Не имею ни малейшего желания его рассматривать.

И вообще, очень невежливо с его стороны обращаться ко мне не напрямую, но он почему-то упрямо игнорирует то, что я стою прямо перед ним. Снова дает указания бедуину, от фляги которого я отказалась.

– Господин Амир приглашает вас в свой шатер. Вы получите все, что вам обещали.

– Хорошо. Мы согласны, – шумно выдыхаю. Не спешу радоваться, но кажется, впечатление от экскурсии еще удастся поправить.

Нас сразу отводят к шатру, самому большому в лагере.

– Не стоило так ему грубить, – отчитывает меня Вика. – Он не выглядит как простой бедуин.

– Разве я не права? Обслуживать туристов – их работа. Пусть делают ее хорошо, и тогда я не буду им грубить, – говорю и решительно раздвигаю полы шатра.

– Настя, обувь сними, – напоминает подруга. Свою она уже сняла и стоит босыми ногами на ковре.

Я категорически отвергаю эту мысль.

– Тут скорпионы водятся. Ходи осторожнее, – предупреждаю ее и, будто почувствовав затылком чей-то пристальный взгляд, оборачиваюсь.

Тот высокий мужчина… наблюдает за нами. Не нравится мне, как он на нас смотрит.

Тяжелый у него взгляд. Давящий. Непроницаемый.

Я отворачиваюсь и вхожу в шатер.

А внутри неплохо. Не так жарко, как снаружи. И место для отдыха есть.

Опускаюсь на мягкий диван и рассматриваю шатер изнутри.

Спустя несколько минут немолодая бедуинка приносит нам прохладные напитки.

Я быстро все выпиваю и чувствую себя получше, повеселее.

– Ты заметила, Настя? Тот бедуин красивый, – стреляет в меня недвусмысленным взглядом Вика. – Он та-а-ак на тебя посмотрел… видела, да?

Не моргая, смотрю на нее. Вика всегда была внимательной, а иногда даже чересчур.

– Нет, не заметила, – отвечаю, не желая развивать эту тему. – Ты же помнишь, о чем мы договаривались? Никаких заигрываний с арабами.

– Да я же просто так сказала… не всерьез, – беспечно улыбается подруга. И видя, что я остаюсь серьезной, еще шире улыбаться начинает: – Помню я. Помню. Ну, а если араб вдруг шейхом окажется…

– … только если шейхом, – сдаюсь я и смеюсь, бросаю в нее мягкую подушку: – Шейх какого-нибудь эмирата, не меньше. Бедуинов нам не надо!

Вика хохочет, возвращает мне подушку и садится по-турецки, вдруг задумчиво сводит брови у переносицы:

– Откуда у бедуина столько белого золота? – прищурившись, задает неожиданный вопрос.

– О чем ты? – непонимающе хмурюсь я.

– Его перстни не выходят у меня из головы, – признается Вика.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – На рынке за пару дирхам какие захочешь купишь… Забудь его, Викуля. Если, конечно, не хочешь стать женой дикого кочевника.

– Ты права, – вздыхает подруга. – Богатых арабов в лагере бедуинов не встретишь.

Я согласно киваю и неожиданно для себя зеваю.

Наверное, разморило на солнце.

Вика тоже что-то клевать носом начинает.

Мои веки тяжелеют.

Я укладываю голову на подушки и прикрываю глаза. На минутку…

Качка. Вправо-влево, вправо-влево. Как на яхте в мягкий штиль. Размеренно, плавно. Сквозь сон.

Я резко открываю глаза.

Меня окружает темнота. Тело затекло в полусидячей позе.

Тесно, как в клетке. Согнутыми в коленях ногами я упираюсь во что-то… не пойму.

Делаю глубокий вдох и следом рывок. Встаю на колени и выглядываю наружу.

Обомлев, упираюсь взглядом в затылок огромного верблюда, он тащит на своих горбах паланкин, в котором я сижу.

– Нет, нет, нет, этого не может быть, – лепечу, протирая глаза, и раскрываю их пошире.

Верблюд не рассеялся, как мираж. И паланкин. И пустыня, на которую вот-вот опустится вечер… все это явь!

Я смотрю прямо перед собой и покрываюсь холодным потом.

Ужас проникает в каждую клеточку моего тела. Немой крик застревает в горле, а тело превращается в жесткий неподвижный гранит.

Длинной цепью тянется впереди вереница верблюдов с наездниками – бедуинами.

Караван… он движется.