Глава 1

Колёса стучали .Я лежал на верхней полке вагона купе и не мог прийти в себя . Во мне что то изменилось . Это чувство пришло как только я попал в войсковую часть Жизнь разделилась до и после . В меня словно вселился бес и он управлял мною. Но благодаря ему я выжил на этой войне , поэтому я смирился с чувством что я не один. Купе было наполнено запахами жареной курицы и варёных яиц. Мы сидели с Олегом, переглядываясь. В купе попали случайно не было мест в плацкартном вагоне, и добродушная проводница взяла нас до Казани в свой вагон. Двое суток ехали, доедая тушёнку. А вот ночью подсели двое семья, и купе изменилось, наполнилось гражданскими запахами. Позади армия. Позади война, Иннокентий Николаевич сказал мужчина, садясь .Меня зовут Саша, представилась его спутница. Мы тоже представились .Она была в голубых джинсах, обтягивающих её округлые формы. Белая футболка с нарисованным львом едва скрывала грудь. Мы с Олегом переглянулись, лёжа на верхних полках, и поздоровались хором, как учили в армии. Мальчики, пойдёмте кушать, а то мы всё не съедим, пропела она. А солдатам что просьба, что приказ всё к исполнению. Мы спрыгнули с полок и уселись за стол. Она поставила нарезанный хлеб к аппетитно пахнущей курице. Мы снова переглянулись. Иннокентий оторвал себе грудинку и стал смачно есть. Мне нельзя жареного, произнёс он, жуя. Мы сглотнули слюну и взяли по кусочку хлеба. Видя наше замешательство, Саша отрезала нам по ножке и вручила каждому. Наши зубы впились в хрустящую корочку сочной курицы. Глаза закрылись от наслаждения. О боже, как вкусно вырвалось у меня. Спасибо, довольно сказала хозяйка. И правда вкусно, подхватил Олег. Сама она съела яйцо и пристально рассматривала жующих мужиков. Откуда вы, мальчики? Спросила она разглядывая нас. С армии, ответили мы хором. Она звонко засмеялась. Мы смутились, но не перестали жевать. Потому что армия приучила: сначала есть, потом разговаривать. Оставив от ножек обглоданные косточки, мы сложили их в газету, которую Саша положила на край столика. Так откуда, мужчины в военной форме? снова спросила она. С Афганистана ответил я .Мы дружно облизнулись. Поняв намёк, она обратилась к мужу: Котик, нарежь мальчишкам курицы. Он поёрзал и, показав глазами на нож, сказал: Это же бойцы. Их в армии, наверное, научили обращаться с ножом. А нам что приказ, что просьба всё к исполнению. Я схватил нож и быстро превратил остатки курицы в аккуратные куски. Иннокентий хмыкнул и взял белое мясо грудинки. Остальное мы ритмично закинули в себя. Обтерев руки газетой, мы посмотрели на горку белоснежных яиц. Ешьте, ешьте, ласково сказала Саша. И как там в афгане продолжила расспрос Саша. А мы переместили яйца себе в желудок. Иннокентий недовольно хмыкнул. Котик, у тебя подагра. Тебе нельзя жареное и яйца тоже нельзя ласково подавила его недовольство Саша. Он нахмурился: А зачем тогда ты их взяла? недовольно буркнул он Она звонко засмеялась, запрокидывая голову: Так мы же на поезде едем. А в поезд всегда берут яйца и жареную курицу. Вот, видишь, и наших защитников накормили. А то кто о них позаботится? Всё, дембеля теперь. Их кормить бесплатно не будут. Наступили суровые будни гражданки. Мы погрустнели, осознав, что действительно едем в реальный мир. Видя наши лица, она достала из сумки яблочный пирог и поставила на стол. Сейчас бы чаю, сказал Иннокентий. Слабенького, добавила Саша. Олег вскочил: Я сейчас! И метнулся к проводнице, с которой уже был в хороших отношениях. Вернулся с тремя стаканами крепкого чая и поставил их на стол под недовольный взгляд Иннокентия. Но тут же принёс стакан кипятка. Иннокентий снова хмыкнул, а Саша похвалила: Какой молодец, Олег. Олег перелил немного чая, подкрасив кипяток. Саша кивнула, регулируя концентрацию, и поднесла стакан мужу: Слабенький чай. Котик, тебе этого будет достаточно. Мы стали пить чай. Пирог был вкусным как и всё, что отличалось от армейской еды. Саша вопросительно посмотрела на меня . В ее изумрудных глазах вспыхнул огонек. Я посмотрел на Олега. Мы давали подписку о неразглашении и трудно было расчленить о чем можно говорить , а о чем нужно молчать. Там война и пули свистят произнес я первое что пришло в голову. Инокентий снова нахмурился. И что прям таки свистят спросил он недоверчиво. Извините смутился я но мы дали подписку о неразглашении произнес я подавленным голосом. Пойду покурю, сказал Иннокентий. Саша свернула газету с остатками еды: Котик, вынеси сразу мусор, а то запах будет. Иннокентий недовольно посмотрел на нас. Олег тут же сгреб весь мусор в свои ладони и пошёл с ним в тамбур. Саша встала, выглянула в проём двери, и на мгновение передо мной оказался её силуэт с прекрасной попкой с лейблом техас . Она прикрыла дверь и обернулась ко мне: Давай, солдатик быстрее и стала стягивать джинсы . О боже пере домной белоснежная большая задница. Эй солдатик не зевай выдернула она меня из оцепенения призывно виляя красивой попкой. Я быстро пристроился к ней приспустив штаны . Дверь была не полностью закрыта . Белая попка , тонкая талия а, запах вагины такой сладкий . Три качка и я кончил прямо в нее. Бля подумал я что делать теперь. Но она обернувшись одарила меня ласковой улыбкой . Брюки не запачкай произнесла она ласково и подала мне полотенце. Обтерпевшись я упал на сиденье вагона. Она посмотрела на еще пульсирующий мой орган и склонившись взяла его в рот. Облизав его она натянула штанишки и посмотрела в зеркало . Найдя себя в зеркале благопристойной она произнесла . Ты тоже сходи в тамбур. Я натянув штаны метнулся в противоположный туалет. Слыша ее звонкий смех у себя за спиной.

Глава 2

Когда я вернулся в купе, стол уже был чист до такой степени, будто на нём никогда и не стояла курица. Ни крошки, ни намёка на вчерашнее пиршество. Только аккуратно разложенная колода карт, как приглашение к новой битве. Меня ждали. Иннокентий сидел, потирая ладони, словно собирался не в карты играть, а как минимум подписывать капитуляцию противника. Два на два, предложил он с таким видом, будто это его коронная игра. Да запросто, ответил я, всё ещё находясь в том тёплом, ленивом состоянии, когда жизнь кажется вполне сносной: поел, напился чаю, даже выспался немного почти курорт. Мы сели. Олег тут же принял вид серьёзного стратега сдвинул брови, поджал губы, будто за плечами не два года срочки, а как минимум чемпионат мира по преферансу. Первая партия закончилась быстро. Они проиграли. Иннокентий хмыкнул так, будто это не поражение, а досадное недоразумение природы. Саша засмеялась легко, звонко, как будто ей вообще было всё равно, кто выигрывает, лишь бы процесс шёл. Вторая партия та же история. Сейчас ещё шохи повышаем на погоны! воодушевился Олег, уже явно забыв, что мы вроде как в гостях. Саша слегка погрустнела. Едва заметно, но я уловил. Иннокентий же начал перемешивать карты с таким усердием, будто пытался стереть с них память о проигрыше. Я попробовал остановить Олега взглядом. Потом пнул его под столом. Потом просто уставился на него, как на человека, который сейчас совершает стратегическую ошибку. Не помогло. Пришлось «ошибаться» самому. Ты что делаешь?! зашипел Олег, когда я в третий раз подряд «случайно» скинул не ту карту. Как ты играешь? Да что с тобой вообще?! Нервы, буркнул я. В итоге они отыгрались. Иннокентий просиял так, будто вернул себе утраченную честь фамилии. Даже плечи расправил. Саша посмотрела на меня мягко, благодарно, почти заговорщицки. Я сделал вид, что ничего не понимаю, но внутри стало почему-то теплее. Олег ещё пару минут ворчал, но быстро остыл. Несмотря на разницу в росте, он всё-таки знал, когда лучше не перегибать. Пойду за чаем, буркнул он и исчез в коридоре. Вернулся он уже бодрым с подстаканниками, чай плескался, как будто его наливали на ходу. А к чаю были баранки. И сметана. Я сначала не понял комбинации. Потом попробовал. И понял всё. Это незаконно вкусно, пробормотал я с набитым ртом. Олег молча кивнул, не в силах говорить он был занят стратегически важной операцией по уничтожению баранок. Саша смеялась, глядя на нас, как на двух щенков, впервые увидевших миску с едой. Когда мы в очередной раз насытились и уже просто сидели, откинувшись, как люди, пережившие хороший праздник, она вдруг спросила: Ну как там, на войне? Вопрос прозвучал тихо. Без нажима. Но в купе сразу стало как-то теснее. Я посмотрел в ее изумрудные глаза и понял что уже не могу молчать перед этой женщиной после того что у нас было. Там стреляют, ответил я. И много? осторожно уточнил Иннокентий. Я посмотрел на Сашу. В её глазах не было любопытства только попытка понять. Два рожка сказал я. И только одиночными. Потом за каждый патрон отчёт. А сколько в рожке? спросила она, чуть придвинувшись. Тридцать коротко ответил я. Иннокентий нахмурился: И что, вы просто так тратите их? Спросил он недоумевая .Я бросил взгляд на Олега. Он едва заметно покачал головой: «Не надо». Но я уже сказал: Один рожок один результат. Повисла пауза. Какой результат выдавил из себя Инокентий. Только труп ответил я 200 . трехсотые в зачет не идут. Саша прикрыла рот ладонью. Иннокентий резко встал и прикрыл дверь, хотя до этого она и так была почти закрыта. Они обменялись взглядами. И сколько таких? спросил он шёпотом. Это военная тайна, ответил я, откидываясь к стенке. Иннокентий вытер мокрый лоб: Это надо перекурить надо произнес он находясь в потрясении от услышанного. Олег автоматически поднялся и пошёл за ним привычка сильнее мыслей. Дверь закрылась. В купе стало тихо. Только колёса стучали ровно, спокойно, будто ничего в мире не происходит. Страшно было? тихо спросила Саша и положила ладонь мне на колено. Я посмотрел сначала на её руку, потом на неё. Тогда нет, сказал я. Там как-то не до страха. А сейчас? чуть улыбнулась она. Я хмыкнул: Сейчас страшнее. Тут думать можно. Она тихо засмеялась. Не громко, а как-то ближе, почти вполголоса. Поезд качнуло. За окном мелькнула станция пустая, освещённая жёлтым светом, и тут же исчезла. Жизнь, как и поезд, шла дальше. Только мы пока не совсем понимали куда. От прикосновения ее ладони у меня встал . Заметив это Саша встала и снова приспустила штанишки . Давай не зевай солдатик прошептала она виляя голой попкой. Я тут же подошел к ней с приспущенными штанами и вогнал в нее свое тело. Первоначальный сперматаксикоз был снят поэтому я не спешил и получал наслаждение . Она тоже напряглась.. Подожди остановила она меня и сев на полку стянула джинсы и быстро накинула халат. Прислонившись в двери она распахнула халат приглашая меня к пиршеству. Я приник к ее телу . Она ловко подмахивала мне бедрами и ее стон утонул в моих плечах . Кончив она резко оттолкнула меня . потом кончишь произнесла она с жаром откидывая упрямую прядь волос. . Я быстро натянул штаны и метнулся в другой тамбур.

Глава 3

Когда я вернулся в купе, стол уже был идеально чист. Настолько, будто на нём не было ни баранок ни вчерашнего голода. Только карты аккуратно разложенные, как приглашение к следующей игре, где ставки почему-то всегда больше, чем просто победа. Меня ждали. Иннокентий сидел прямо, ладони потирал так, будто собирался не играть, а решать судьбу вагона. Два на два, сказал он спокойно, но с внутренней уверенностью человека, который уже мысленно выиграл. Давай, ответил я. Саша сидела чуть в стороне. Не вмешивалась. Но и не отстранялась. Она просто смотрела не на карты, а на нас. Иногда на Олега, иногда на меня. Так, будто изучала не игру, а людей. Первая партия закончилась быстро. Они проиграли. Иннокентий только хмыкнул. Без злости, но с принципом. Саша тихо улыбнулась не нам, а как будто самой ситуации. Вторая партия. Снова их поражение. Олег уже вошёл в азарт: Сейчас мы их начал он, но осёкся, поймав мой взгляд. Я успел его остановить нормально только слегка качнул головой. Но Олег был понятливым. Сейчас ещё шохи повесим на погоны! Произнес он подмигивая мне Саша на это почти незаметно изменилась. Улыбка исчезла не полностью она просто стала тише. Как свет, который убрали под абажур. Иннокентий начал слишком внимательно тасовать карты. Давай без цирка, пробормотал он. Я специально «поплыл» в игре. Несколько ходов подряд делал не то, что надо. Олег то же подыгрывал мне Ты чего творишь? Ты специально?! Выкрикивал он накаляя обстановку. Устал, ответил я. Устал он буркнул Олег деланно обижаясь. И мы проиграли. Иннокентий впервые по-настоящему улыбнулся. Не сдержанно, а по-человечески. Саша посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно. Не радостно благодарно. И в этом взгляде было что-то странное: как будто она поняла, что я проиграл не из-за карт. Я отвёл глаза первым. Олег ушёл за чаем, громко, с демонстрацией обиды на весь вагон. Мы остались втроём. И вот тогда купе стало другим. Не пустым наоборот, слишком заполненным. Воздух как будто стал ближе. Саша слегка наклонилась вперёд, поправляя складку на скатерти, хотя там нечего было поправлять. Потом медленно посмотрела на меня. Ты всегда такой? спросила она. Какой? я сделал вид, что не понял. Спокойный, когда другие шумят. Я усмехнулся:. В армии это не спокойствие. Это экономия сил. Она кивнула, как будто приняла это объяснение, но не до конца поверила. В этот момент её колено случайно коснулось моего. Или не случайно расстояние в купе было слишком тесным, чтобы такие вещи происходили «случайно». Она не отдёрнула ногу. Я тоже не сдвинулся. А там она чуть понизила голос, там вообще бывает тихо? Я хотел ответить сразу. Но не получилось. Потому что в этот момент она чуть наклонилась ближе не явно, не демонстративно, просто так, как люди наклоняются, когда им действительно важно услышать ответ. И я вдруг понял, что её вопрос не про войну. Бывает, сказал я наконец. Но это не та тишина, к которой привыкаешь. Она кивнула. И снова посмотрела уже не как на «солдата», а как на человека, которого можно рассматривать дольше обычного. Дверь купе чуть дрогнула Олег где-то в коридоре громко спорил с проводницей. Но здесь это было как за стеклом. Саша слегка улыбнулась: А ты всегда такой серьёзный? Я? я хмыкнул. Это я ещё отдыхаю. Она тихо засмеялась. И в этот момент её рука почти случайно легла рядом с моей на столе. Не касаясь полностью. Но настолько близко, что разницы уже почти не было. Странные вы, сказала она. Кто? спросил я не понимая Вы с Олегом. Ответила она Почему? Удивился я. Она чуть наклонила голову: Потому что вы ведёте себя так, будто всё уже позади но при этом постоянно смотрите так, будто ждёте, что что-то начнётся. Я не ответил сразу. Потому что в этом она попала точнее, чем хотелось бы. Колёса стучали ровно. Поезд шёл вперёд. А в купе между нами оставалось ощущение, что разговоры это только поверхность. Всё главное происходило в паузах. Она чуть улыбнулась и мягко сказала, глядя на меня: Выйди, пожалуйста мы переоденемся. Её взгляд был спокойный, почти ласковый без нажима, но так, что спорить не хотелось. Я вышел. Иннокентий остался в купе и проводил меня взглядом. Потом посмотрел на её халат, потом на своё трико, будто пытаясь понять, в какой момент жизнь свернула не туда и почему вообще нужно переодеваться в поезде. Дверь закрылась. Саша наклонилась ближе к нему и тихо сказала: Этих ребят надо брать к себе. Иннокентий нахмурился: В каком смысле? В прямом, так же спокойно ответила она. Они с войны. Они убивали. Она сказала это не громко, без пафоса почти буднично. От этого звучало ещё сильнее. Пока в них есть этот запал, надо брать. Таких не найдёшь в Москве. Там одни слюнтяи перекачанные. Иннокентий задумчиво сделал «брови домиком». Да пожалуй, ты права, медленно произнёс он. Нам такие нужны. Дверь резко открылась. Стучаться не учили? раздражённо бросил Иннокентий, явно недовольный тем, что его мысль оборвали на самом интересном месте. Заходи, Олежик, заходи, тут же пропела Саша, мгновенно смягчая атмосферу. Прошу прощения, сказал Олег, зависнув в проходе, как человек, который понял, что вошёл не вовремя, но уже поздно отступать. Проходи, пожалуйста, добавила она. Он осторожно сел. Я вошёл следом. Но часть разговора уже упустил. Только по лицу Олега понял что-то обсуждали серьёзное. Он был настороженный, чуть собранный, как после команды «внимание». Саша же выглядела спокойно, почти по-домашнему. Олег подмигнул мне и прошептал там в тамбуре зачетные девченки пойдем пообщаемся. А вы куда едете? перебила она деловито, будто продолжая обычный разговор, а не что-то важное до этого. Я в Солнцево, ответил я. Я дальше, в Кунцево, добавил Олег. Саша кивнула, будто складывала это в голове. А мы живём в Доме авиаторов, квартира шестьдесят шесть. Легко запомнить. Она сказала это с такой уверенностью, будто заранее предполагала, что мы можем потеряться в этом мире. Так что если будет трудно на гражданке приезжайте. Будем рады помочь. На секунду в купе стало тихо. Даже поезд как будто сбавил шум. И почему-то её слова прозвучали не как вежливость. А как адрес, который тебе зачем-то хотят, чтобы ты запомнил. Пауза. И уже мягче: На гражданке бывает не очень понятно, куда себя деть. Она посмотрела на нас по очереди не как на случайных попутчиков, а как на людей, чьи траектории она уже мысленно прикидывает. Если что приезжайте. Серьёзно. И улыбнулась. Но это была не просто улыбка. Скорее аккуратное закрытие сделки, которая ещё даже не названа сделкой.

Глава 4

Олега явно терзало присутствие девушек ещё в купе. Он сидел так, будто лавка под ним была не сиденьем, а стартовой площадкой: то подтягивался, то расправлялся, то снова «случайно» занимал больше пространства, чем физически позволял вагон. Он непрерывно стрелял в меня глазами, как рацией: пошли уже, пошли, там жизнь происходит