Только тот, кто по доброй воле

может отказаться от любимого

ради его счастья, действительно

любит всей душой.

Эрих Мария Ремарк

Глава 1

Море отливало тёмным свинцом, яркой южной лазури не было и в помине. Из тумана на горизонте вырастали далёкие дома, все какие-то серые, одинаково безликие, стылые даже на вид. Апрель в Кергáре – практически зима.

– Я замёрзла, – жеманно протянула Э́льси.

«За-амэрсла», – мысленно передразнила я. Сколько ни учи, если желания нет, результат не последует. На языке империи Эльси объяснялась с таким чудовищным акцентом, что понимали её через слово. Обычно стюард в полнейшей растерянности выслушивал льéну, а затем умоляюще смотрел на меня в безмолвной просьбе перевести указания. Я переводила. По сути, кергарский язык и язык Ю-Лáо не так уж сильно отличались. Все языки архипелага являлись ничем иным, как диалектами имперского.

– Фэн, ты слышишь? – капризно повысила голос Эльси. – Мне холодно!

– Могу принести ваше пальто, льена Эльсáна, – ровно произнесла я.

– Принеси! – она нетерпеливо дёрнула плечом. – И новенький шарфик. А по пути зайди в ресторан и возьми мне ананасового сока без льда.

– Через четверть часа мы причаливаем, вряд ли ресторан ещё работает.

– Так зайди и узнай наверняка! – от негодования Эльси перешла на родной язык. —Что за мерзкая манера вечно спорить!

Стоявший к нам спиной льен оглянулся. Раньше я считала выражение «чёртики в глазах» выдумкой бесталанных романистов, но озорные искорки в серых радужках иначе было не назвать. Льен пробежался цепким взглядом по пышному наряду Эльси и моему скромному твидовому костюму. Словно сканер в порту, который просвечивает тебя насквозь, аж мурашки поползли по коже.

Я поспешила уйти с палубы. Собранные с утра чемоданы ждали наготове, пришлось потрошить их в поисках ядовито-розового шарфика. С пальто и шарфом в руках я дошла до ресторана. Двери были закрыты, но на всякий случай я подёргала за ручку. Не потому, что рвалась исполнить каприз Эльси, просто не любила врать. Пальто ограничивало обзор, разворачиваясь, я с кем-то столкнулась, подняла голову и с удивлением обнаружила перед собой льена с палубы.

– Простите, это моя вина,– поспешил он извиниться на диалекте Ю-Лао.

Кергарец, знающий диалекты, – столь же частое явление, как снег на архипелаге. Мягкость голоса не обманула. Сероглазый льен походил на затаившуюся мурену: такой же хищный и расслабленно-спокойный внешне. Вначале я дала ему лет тридцать – тридцать пять, настолько подтянутой была его стройная, поджарая фигура. Однако, присмотревшись, прибавила как минимум десяток. В густых тёмно-русых волосах не было и намёка на седину, гладкую кожу покрывал лёгкий загар, но возраст выдавал ироничный прищур. Тридцатилетние ещё не смотрят так, словно видели в мире если не всё, то очень многое. Худощавое лицо с упрямым подбородком показалось мне смутно знакомым, особенно тонкий породистый нос с еле заметной горбинкой. «Красивый мужчина, – отстранённо подумала я. – Красивый и опасный».

– Ничего страшного, – ответила я на кергарском. – Это моя собственная оплошность.

– Позвольте, я вам помогу, – льен ловко перехватил пальто. – Вы ведь возвращаетесь на палубу к вашей… э-э-э… подопечной?

Подобралась я мгновенно. Неужели и этот туда же?! Разочарование вылилось в сухое «благодарю». Отбирать пальто было смешно, да и бессмысленно: кто мешает льену последовать за мной? За три недели плавания пора бы привыкнуть. Там, где речь идёт о миллионном состоянии, щепетильность отступает в сторону.

Картина на палубе заставила меня зло поджать губы. Разумеется, вокруг Эльси, словно брачующийся гуппи, вился долговязый хлыщ из тех, кто способен лишь проматывать родительские денежки. На Эльси красовался его щегольской малиновый пиджачок, сама она млела от избитых комплиментов, на которые хлыщ не скупился. Я без лишних слов сняла с неё пиджак и протянула владельцу.

– Фэн! – в бешенстве Эльси топнула ногой. – Как ты смеешь!

– Я принесла ваше пальто, льена Эльсана, – невозмутимо отозвалась я. – Вы же не собираетесь надеть его поверх чужой вещи?

В слова «чужая вещь» я постаралась вложить всё своё отношение к любителям лёгкой поживы. Хлыщ живо сообразил, что благоприятный момент упущен, и поспешил улизнуть. Сероглазый льен тем временем с коротким поклоном вручил Эльси пальто. Я полагала, он воспользуется возможностью представиться, но ошиблась. Имени не прозвучало, дежурной любезности тоже. Напротив, льен сразу отошёл в сторону, отвернулся, опёрся о леер и будто бы потерял к происходящему интерес.

– Ты! – сердито процедила Эльси. – Ты всегда всё портишь!

– Да, – подтвердила я. – Если вы сами не понимаете, чего от вас хотят подобные кавалеры, я намерена действовать в соответствии со своим опытом и инструкциями вашей матери. До пансиона вы доедете без довеска в виде незапланированной беременности.

Лицо Эльси пошло пятнами.

– Только тебе в голову приходит такая мерзость! – понизила она голос до свистящего шёпота. – Жермéн просто ухаживал за мной – как и остальные, которых ты отгоняла!

Подмывало сказать ей правду: что ухаживают-то вовсе не за нею. Я сдержалась. Вгляделась в быстро приближающийся берег, прикинула время.

– Льена Эльсана, пройдёмте в каюту. Вам следует переодеться.

– Я одета! – огрызнулась она.

– Не для поездки в автомобиле. Ваша юбка не поместится в салон.

– Значит, найми такой автомобиль, чтобы она поместилась. Деньги же у тебя!

– Как скажете. Вам придётся сидеть на чемоданах, пока я доберусь до города и отыщу эту машину, – пожала я плечами.

Раздался гудок, затем второй, третий. Из тумана выступили очертания портовых сооружений и контуры длинного пирса. Верхняя палуба обезлюдела, хлыщ тоже ушёл вместе с остальными пассажирами. Лишь сероглазый льен даже не пошевелился, словно его не касалась вся эта суета.

– Чтоб ты лопнула! – пожелала мне Эльси и понеслась в каюту.

На секунду я устало прикрыла глаза. Осталось совсем недолго. Передам Эльси в надёжные руки директора пансиона и забуду об этом путешествии, как о кошмарном сне. Потерпи, Рис…

– Вам нехорошо?

Льен подошёл совершенно неслышно: так скользят охотящиеся рыбы между скалистыми рифами. Он склонил голову, и прядка тёмно-русых волос залихватски упала на лоб, придав всему облику что-то неуловимо мальчишеское.

– Благодарю, со мной всё в порядке, – холодно ответила я.

Дальше мне стоило последовать за Эльси, но льен словно нарочно перегородил дорогу.

– Вы уверены? – переспросил он.

– Абсолютно, – отрезала я.

Нехотя он отступил в сторону. Мне стоило немалого труда пройти мимо него и не сбиться с шага. Пристальный взгляд сверлил спину, но, хоть убей, я не понимала, чем обязана подобному вниманию. Если честно, меня вообще удивляло присутствие этого льена в безумно дорогом костюме на обычном рейсовом теплоходе. Рядом с таким мужчиной, под стать его наряду, рисовалась белоснежная красавица яхта и очаровательная спутница, кергарка или даже островитянка из княжеского рода. Не я.

В каюте я застала разбросанные вещи и Эльси в состоянии тихой ярости. Она подскочила ко мне с угрожающе сжатыми кулаками:

– Где моё новое бельё?!

– Думаю, его примеряют рыбы у берегов Бару́, – бесстрастно ответила я. – Если, конечно, течением не отнесло в океан.

– Дрянь!

Эльси замахнулась, я перехватила её руку. Секунду мы мерились взглядами, затем она залилась слезами.

– Ты всё, всё делаешь нарочно! Не даёшь мне повеселиться напоследок! Из вредности, да?! Ты старуха, а я только начинаю жить! Тебе завидно, что в меня влюбляются, за мной ухаживают молодые люди-и-и…

Её голос сорвался в рёв. Если бы я действительно была дрянью, то силком протащила бы Эльси к зеркалу и заставила смотреть на её круглое жёлтое лицо, жёсткие волосы цвета соломы и узкие раскосые глаза. Глаза, кстати, были изумительного ярко-зелёного цвета, но из-за пухлых щёк и густейших ресниц, увы, казались просто тёмными. Уж на что льена Лаэ́на обожала свою единственную дочь – даже она украдкой вздыхала. Обычно в смешанных браках рождаются очень красивые дети, однако Эльсана не унаследовала ни экзотической прелести Ю-Лао, ни стати Кергара. Она была пышной и низкорослой, за что в детстве получила обидное прозвище Рыбка-шар.

Но месяц назад в Кергаре скончался льен Гилáр, отец Эльси. При жизни он не проявлял ни малейшего интереса к брошенной на архипелаге жене, и тем страннее выглядело его завещание. Льен Гилар оставил своей законной дочери сорок миллионов в имперских реалах. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь на Ю-Лао представлял истинные размеры этой суммы. Весть мгновенно облетела всех. Вчерашняя Рыбка-шар превратилась в первую красавицу острова, а девочки в восемнадцать лет так хотят верить в чудеса.

– Льена Эльсана, то, что вы тайком купили в Бару, не наденет ни одна приличная льена. Разве что островитянка, но на них нельзя равняться, у них иные традиции. Вы же поступаете в закрытый частный пансион с очень высокими нравственными нормами. Этот пансион готовит светских дам, а не блудниц. Ваши чемоданы будут распаковывать наёмные служащие, они непременно доложат о находке воспитательницам. Какое мнение сложится о вас из-за… – я поискала приличное название: – Одежды для интимных утех?

– Это просто бельё! – Эльси шмыгнула носом. – И оно делает меня взрослой!

– Оно делает вас шлюхой, – отрезала я. – В то время, как вы – порядочная, хоть и крайне легкомысленная девушка из уважаемой на архипелаге семьи. Через пару лет вы скажете мне спасибо за то, что выбросила эти тряпки и не дала вам испортить первое впечатление.

– Уважаемые пассажиры! – раздался хорошо поставленный женский голос из динамика над дверью. – Наш теплоход «Баргино́р» прибывает в порт Скиро́на. Просьба не оставлять свои вещи в каютах…

– Быстро умойте лицо и одевайтесь! – я выхватила из вороха вещей тёмно-синее шерстяное платье.