© Антонина Гилёва, текст, 2024

© рена, иллюстрация на переплете, 2024

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2024

Пролог

Москва, 2076 год

Последние полчаса своей жизни шестнадцатилетний Дима Никифоров провёл на редкость бездарно. Пытался сбежать из дома на концерт любимой рок-группы, выматерился на аэрокар, который отказался брать его на борт без разрешения взрослых, наорал на мать.

– Как ты могла? – Дмитрий швырнул на пол кухни бабушкину вазу.

Это было настоящее стекло. Следом полетели хрустальные бокалы.

Его мать Людмила помнила, что подростки иногда ведут себя как идиоты и теряют контроль над собой из-за гормональных изменений, но прямо сейчас ей было плевать на все сложности переходного периода и рекомендации психологов. Знала бы она, к чему всё это приведёт, огрела бы сына чем потяжелее и заперла в кладовке до прихода мужа.

Но Дима хамил ей всю неделю. Прогулял квартальное посещение школы, сломал дроида-уборщика, а когда сам вместо него загружал посудомоечную машину, взял и закинул внутрь кастрюлю с остатками супа. Дом медленно, но верно превращался в помойку. Теперь ещё и это.

Так что Людмила набрала воздуха побольше, выдохнула и начала орать. И не стеснялась в выражениях. Она уже забыла, что первые несколько лет жизни он был милым пухлощёким пупсом, который любил мёд и мог есть его банками, несмотря на гигантские пятна от аллергии. Ничего общего с нынешним дылдой, одетым в чёрные кожаные лохмотья, скреплённые крупными английскими булавками. Вдобавок эти жуткие белые рисунки на лице и зелёный ирокез.

– Ты достал! Ты наказан! Скотина! Мне только школьных инспекторов и психологов здесь не хватало. Из-за тебя! Если они заявятся, то увидят, как ты тут всё загадил.

– Пусть, пусть все видят, как ты со мной обращаешься! Воровка!

– Ты снял деньги с моего счёта, чтобы купить билет на концерт! Конечно, я аннулировала покупку, как только мне пришло уведомление. Это мои деньги. Ты не имел права лезть в мою операционку.

– Ненавижу! Ненавижу тебя! – Подросток свалил с полки гору тарелок.

Они остались целыми. Имитация натурального материала, защита от сколов, царапин и битья. Дима отпихнул ногой новодел, мстительно пнул осколки семейного сервиза, оттолкнул мать и убежал в свою комнату.

Хлопнул дверью, заблокировал ручку креслом. Задержался перед зеркалом. Он так старался, готовился. Он бы точно выиграл сегодня конкурс фанатов на лучшего двойника вокалиста. Это не какая-то дешёвая «личина» за три кредита, а настоящий пластический грим. Он татуировки солиста три часа на щеках рисовал. Тупые взрослые! Мать-идиотка!

Дима сбросил одежду с эргономичного кресла для «Эшки» и притянул к себе шлем с очками. Торопливо натянул перчатки с сенсорными подушечками и голосовым модулятором, проверил соединение с сетью, потрогал разъёмы на висках и торчащие провода из них. Экран напротив включать не стал. Зачем? Он увидит всё своими глазами. Ладно, ладно, чужими, но как будто сам.

– Добро пожаловать в «Эмпатию». Пожалуйста, авторизуйтесь, – мелодично пропела виртуальная ассистентка.

Дима нарисовал диаграмму в воздухе.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна. Скажите, пожалуйста, пароль.

Дима вздохнул, прижал перчатку ко рту и медленно произнёс: «Больше всего на свете я люблю своего мужа Коленьку и сыночку Димочку». Голосом своей матери.

Она как раз стучала в дверь.

– Дима! Ты что, в моей «Эшке»? Я не могу зайти! Это уже за гранью, выйди оттуда немедленно!

Но её сын уже летел среди миллионов окошек с изображениями чужих жизней.

– Напоминаем. Ваш уровень – «продвинутый пользователь». Восемнадцать плюс. Вам доступны ролики-впечатления среднего уровня достоверности как в записи, так и в трансляции. Рекомендованное время просмотра – не более трёх часов в сутки. Пожалуйста, соблюдайте правила пользования сетью. Приятного погружения!

– Концерт. Московский стадион. Главный. Рок-группа «Бешеные Томаты». Трансляция, да, прямая. – Дима вертел головой, рассматривая экраны предложений от авторов трансляций. – Сцена. Возле сцены. Фан-зона.

О, вот какая-то девчонка в пяти метрах от сцены, в гуще толпы, но всё видно. Точняк с утра очередь заняла. Дима ткнул на виртуальную иконку присоединения к каналу «Лучшие концерты Европы 2076!!!».

В голове у женщины Дима ещё не был. Как-то не рисковал. Слухи разные ходили про ребят, которые ныряли в сеть через учётные записи авторов другого пола. Но сегодня подростку было плевать на все страшилки про «Эшку».

Странные ощущения. Ноги болят. Голенище сапог тесное, а ещё эти шпильки. Отстой, зачем я их надела? Какой дроидский мусор меня сейчас ущипнул за задницу? Пофиг. Дроид с тобой, кукла железная. Они скоро выйдут. Уи-и-и!

Дима нажал на паузу. Ну и жуть эти девчонки. Она на самом крутом тусняке года, а думает о всякой чуши. Как будто не знала, что в фан-зоне будет. Что, нельзя было одеться поудобней? Он вышел из канала, чуть было не спас себе жизнь, но краем глаза зацепил вид сверху на грудь автора трансляции.

Размер четвёртый. Запрещённое оружие.

Дима вернулся в голову сексапильной фанатки. Как раз на сцену ввалилась группа, стадион взорвался криками и аплодисментами. Концерт начался.

Дима успел прослушать одну песню, проорать её вместе с девушкой. Арина. Её звали Арина. Интересно, она красивая? Парень не успел заглянуть в профиль. Но кто в наше время размещает реальные фотографии, если нельзя верить даже собственным глазам и отражению в зеркале?

Солист как раз взял самую высокую ноту в припеве. Дима хлопал, пока вдруг не схватился двумя руками за горло. Вспыхнул экран перед ним. Трансляция концерта помутнела, автор пыталась зажать тонкую рану, из которой хлестала кровь. Фонтан крови. Девушка упала. Картинка побледнела, последний кадр – изумлённое лицо разукрашенного белыми татуировками панка с ирокезом. Он наклонился над Ариной и пытался её растормошить. Экран на стене замигал чёрно-красным предупреждением: «Экстренное отключение».

– Зафиксирован некорректный выход, при появлении головных болей обратитесь к врачу, – промурлыкал нежный голос виртуальной ассистентки.

Дима корчился в агонии. Изо рта шла белая пена. Из глаз, носа и разъёмов на висках текла густая кровь.

Глава 1. «Рок-н-ролльщик»

В мире, где социальная норма жилья на человека составляет восемь квадратных метров, личный кабинет на триста производил впечатление. И потолки высотой в пятнадцать. Белые стены были завешаны голографическими экранами, пол уставлен гудящими коробами, засыпан разноцветными проводами. В центре возвышался девственно чистый стол. Натуральное дерево. Стоил такой целое состояние. Говорят, привезли из Англии по спецзаказу. Может, враньё. Но рядом стоял ещё более дорогой диван из натуральной кожи. Сейчас он был забросан бумагами, карандашами, обёртками от шоколадок и скомканными пластиковыми стаканами из-под кофе.

Начальник Алекса поборол желание громко крикнуть и проверить эхо на этом стадионе. Кабинет размерами превосходил его собственный, но Макс Лесной не поменялся бы с подчинённым никогда в жизни.

Официальное название должности его ценного работника состояло из пятнадцати слов, главным из которых было «эксперт». А дальше – набор обтекаемых формулировок. Впечатление производила только аббревиатура МИТ. Министерство информационных технологий.

Цари и боги цифры. Были таковыми до запуска этой чёртовой «Эмпатии» три года назад. Рискованный эксперимент, рискованный.

– Алекс! Алекс, ты тут? – Максим Алексеевич увидел, что капсула погружения парит в воздухе в пяти метрах над ним. Вернее, над ними. За руководителем жался ассистент Кристиан Синий. В руках держал два стакана с чёрным кофе. Смышлёный паренёк, но трусливый. Три года тут уже работает, а ведёт себя как школьница в армейской казарме.

Эта ерундовина на гроб похожа. Овальная, в человеческий рост, белая с серебряными полосами. Новейшая разработка. Вернее, последняя, скажем так, находка из офиса «Эмпатии».

Нет, министерство, конечно, изучило жалобу на кражу со взломом в информационном отделе «Эшки» и даже посочувствовало разработчикам. Но отправило их в полицию. А там только развели руками. Грабителей как будто не существовало в природе.

Кто бы их нашёл… Макс лично нанял латиносов из Аргентины, эти ребята могли «позаимствовать» пуанты у балерины во время выступления в Большом театре. И танцовщица ничего бы не заметила. Хорошая операция получилась. Подозрительно, что как по маслу прошла. Но вражескую технику проверили на молекулярном уровне, а программу протестили на закрытом аналоге сети «Эмпатия». Сигналов SOS или утечек данных не было. Может, просто повезло.

Алекс откинул крышку парящей капсулы. Подтянулся, спрыгнул. Ловок, как черт, залюбовался Лесной. И не скажешь, что парень не спал уже сутки.

– Кофе, – проскрипел Холодов.

Синий протянул стаканчик.

– Ещё. – Алекс осушил его одним глотком.

Кристиан протянул второй.

– Стопорни, боец. Горячий же, – не выдержал Макс.

– Я просил кипяток, – протянул Алекс. Но пить начал маленькими глотками.

Лесной наконец понял, что не так. Его подчинённый так и не открыл глаза.

– Эй, ты здесь? Ты кто? Девочка-фанатка под веществами? Гламурная фифа из вип-ложи? Солист «Бешеных томатов»? Басист? Обдолбанный барабанщик? – В глубине души Макс знал, что его ныряльщик рано или поздно слетит с катушек.

Надеялся только, что произойдёт это не слишком рано. И уж точно не сейчас.

– Белоснежка. А где ещё пять гномов? – Алекс наконец открыл глаза.

– Живой, живой, чёрт! Ты аккуратней, долго тебе так везти-то не будет. Сколько раз погрузился?

– Сто пятьдесят семь. Сто двадцать очевидцев, тридцать пострадавших, семь повторов погибшей. – Алекс допил кофе и не глядя отшвырнул в сторону стакан.

Во всём двадцатиэтажном управлении была одна уборщица-человек. Наняли её только потому, что Алекс Холодов, самый привилегированный и секретный сотрудник, на дух не переносил дроидов.

Макс и Кристиан переглянулись. Люди сходили с ума после двадцати нырков подряд в посторонние ролики-впечатления на глубоком профессиональном уровне с подключением почти всех органов чувств. Рядовым пользователям то и дело отключали то слух, то зрение, то нюх. Они даже этого не замечали во время сеансов, сами «достраивали» недостающие куски пазла в роликах. Им и выдавали чужие ощущения на приглушённых частотах, а если люди слишком долго находились в сети, мощность передачи сигнала снижалась до десяти процентов.

Те испытуемые, которые рискнули погрузиться глубоко, все как один возвращались с необратимыми изменениями психики уже после десяти раз. Раздвоение личности – это ещё цветочки. А вот психозы, маниакальные синдромы, немотивированная агрессия к окружающим – как здрасьте. Цифровых вуайеристов закрывали в лечебницах, где даже журналы учёта больных вели на бумаге. Никаких информационных сетей, никаких гаджетов. Кушетка, наручники, коктейль из успокаивающих препаратов. До конца жизни. А таковая длилась недолго, смертники «Эшки» жили не больше года.

Именно поэтому самый чувственный легальный контент и аппаратура для его получения были запредельно дорогими. Официально такая имелась только в офисе корпорации «Эмпатия» и в МИТе.

Так что по инструкции пользователям позволяли смотреть максимум три часовых ролика в записи с перерывами или одну часовую трансляцию от одного автора. На «продвинутом» уровне – зрение, слух, минимум уровней восприятия, всё вместе подключать запретили. Люди покупали базовое предложение для совершеннолетних, «медиум». Самой откровенной категорией в этом разделе была лёгкая эротика. А ещё – лёгкая грусть, лёгкая радость, лёгкий испуг. Лёгкий способ убить кучу времени, наблюдая за миром чужими глазами. Стоимость роликов в разделах «медитация» и «спорт» компенсировало государство. Считалось, что это снижает напряжённость в обществе.

Может, и так. Бунтов в последние годы не было. Но и дроидов-полицейских с улиц убрали. А человекоподобных роботов с тех пор в России производили только для центров релаксации, хе-хе.

Макс крякнул. К чему он это всё вспоминает? Он тогда был подростком. Но «чуйка» уже в те времена орала сиреной. И сейчас шерсть на загривке встаёт. Что-то неладное с этой «Эмпатией». А спец по ней только один.

– Ты бы к закройщикам сходил. Рожа у тебя, детей пугать. – Лесной злился.

Сам-то он раз в год отмечался в отделении пластической хирургии больницы при МИТе. Дополнительное медицинское страхование включало и другие услуги, но лицо разгладить сам бог велел. Особенно если ты женат в третий раз. Разумеется, на молодой красотке. Конечно, опять удачно. Но если ей двадцать, а тебе пятьдесят, то лучше не козырять мордой шарпея, а выглядеть посвежее, чуть за сорок.

От Алекса же шарахались случайные прохожие. Рыбий, безразличный взгляд. Широкие насупленные брови, рассечённые шрамами, нос сломан в трёх местах.

Семь лет назад он был красавчиком. Как там раньше в русских былинах писали? Статный, косая сажень в плечах, девки вешались на шею. Балагур, мужественный подбородок, римский профиль, чёрные кудри. А сейчас – чёрт, как есть чёрт. И глаза эти, серые, прозрачные.

– Не вижу смысла тратить время. Название дела – «Рок-н-ролльщик»? – А ещё Алекс никогда не обижался.

Макс кивнул и отвернулся от Холодова.

Непробиваемый. Не бодается, не ругается, не повышает голос, не улыбается и не смеется. Кукла железная. Может, поэтому он дроидов не переваривает? Даже помощника по хозяйству не держит. Бедная жена. Говорят, она совсем не выходит из дома.