Дождь пах мокрым асфальтом и дешёвым табаком. На Невском сгущался тот особый Петербургский сумрак, когда фонари уже проснулись, а свинцовое небо ещё притворяется днём. Под козырьками кафе ворковали парочки, их смех казался механическим. Вероника шла мимо, впитывая хаос фасадов, обрывки фраз, липкие взгляды. Ей нужен был всего один верный мазок, чтобы выплеснуть на холст этот гниющий изнутри город, но реальность распадалась на бессмысленные пиксели.
Зонт давно стал бесполезной тряпкой, но Вероника этого не замечала. Шум Невского пробивался сквозь наушники: сливающиеся клаксоны, плеск воды, чужой смех — всё это отвлекало. Все эти люди вокруг были просто движущимися манекенами, статистами для её ненаписанной картины. Она искала изъян в этой идеальной декорации, трещину, за которую можно зацепиться воспалённым сознанием. И нашла.
Под ржавым карнизом старого особняка проступало то, чего не было здесь ещё вчера. Чёрные линии граффити складывались в силуэт повешенного, только верёвка уходила прямо в кирпичную кладку. Краска блестела так, словно была свежей. Нет, поняла Вероника. Это не краска. По фасаду медленно стекала густая тёмная капля.
Она бросилась через проспект, чтобы рассмотреть находку поближе. Динамик светофора пищал, отсчитывая последние секунды зелёного. Машины сорвались с места глухой ревущей стеной. Асфальт под ногами внезапно пошёл мелкой рябью, вибрация ударила током до самого затылка. Гудок истерично взрезал воздух. Визг тормозов ударил по барабанным перепонкам одновременно с глухим ударом бампера о тело. Наушники, так хорошо ограждавшие от мира, слетели. Время лопнуло, как перетянутая струна, и повисло в воздухе тягучими, осязаемыми, темными каплями. Прямо перед её лицом, в сантиметре от глаз, медленно-медленно оседала серая водяная пыль, а из сознания все не выходил образ висельника.
***
День был по-осеннему безликим. Я возвращался из очередного банка, где снова получил отказ в крошечном кредите. В кармане звенела мелочь, которой едва хватало на пирог в привокзальном ларьке. От голода мутило и я решил пройтись пешком — авось ледяной ветер выбьет из головы мысли о пустом холодильнике и поможет уснуть.
По проспекту летели автомобили, то и дело норовя окатить серую, съежившуюся под остановками толпу фонтанами грязной воды. Узкая стеклянная остановка не вмещала всех желающих; люди сбились под козырек, и от их мокрых курток поднимался запах псины, дешевого парфюма и еды. Автобусы шли один за другим, забитые до отказа, в их окнах маячили мокрые спины, прижатые к мутному стеклу. Можно было втиснуться, повиснуть на чьей-то руке, отдавить кому-то ногу, но от голода и сырости тошнило, и я решил выждать пока основная масса людей не схлынет.
Смеркалось. Из оцепенения меня вывел визг тормозов. Я обернулся. Через дорогу шла девушка в красном плаще. Она будто плыла над всей этой мокрой обыденностью. Зелёный сигнал светофора мигнул и сменился красным, но она этого не замечала, двигаясь наперерез мчащемуся потоку.
— Куда?! Стой! — кричали ей с разных сторон. Один автомобиль всё же сумел остановиться, в него тут же влетел рейсовый автобус. Я, не отрывая глаз, смотрел на девушку. Она была единственным светлым пятном в этом непроглядном человеческом мраке. Снова визг тормозов. Красное пятно взмыло в воздух, подобно сорванному ветром листу, и спустя мгновение рухнуло вниз, смешавшись с осенней дорожной грязью. Всё это длилось считанные секунды, но растянулось для меня в вечность.
Из машины выбрались двое. Один — рослый, со светлыми вьющимися волосами — вышел с водительского места, мельком взглянул на тело в грязи, бросил что-то второму, мужчине в чёрной кепке, и тут же растворился в людском потоке. Человек в кепке даже не приблизился к девушке. Он просто занял место за рулём.
Неравнодушные бросились к телу на мокром асфальте. Подошёл к ней и я, но в отличие от остальных мой взгляд приковало её лицо: точёный нос, полные губы, светлые волосы, которые трепал ветер. Казалось, эта трагедия сделала её только краше. Я завороженно смотрел, как капли дождя стекают по её бледной щеке.
Неожиданно толпа схлынула. Двое мужчин в синей форме осторожно переложили её хрупкое тело на носилки. На миг меня кольнула ревность, что это сделал не я. Я подобрал с асфальта её сумку и раскрытую книгу. — Я её родственник, — соврал я фельдшеру и забрался в салон скорой. Почему-то в этот момент мне до одури хотелось видеть её лицо. Быть рядом, когда она придёт в себя.
— Я её родственник, — слова прозвучали пугающе естественно и крутились в голове, словно я произносил их всю свою жизнь. Фельдшер даже не взглянул на меня, просто кивнул и задвинул носилки. Внутри пахло не медикаментами, а озоном, как после удара молнии. Фельдшер склонился над её лицом. Она дышала — редкими, ровными, глубокими вдохами, словно спящая на дне реки. Я осторожно коснулся её ледяной руки. Кожа была гладкой, твердой и холодной, как мокрый фарфор. — Мы почти на месте, — не оборачиваясь, бросил водитель. Его голос был лишен всякой интонации. Я посмотрел в боковое стекло. Не было ни огней города, ни машин. Только непроглядная, шевелящаяся стена ливня.
***
Я сидел в больничном коридоре под слепящим холодным светом и ждал подслушивая разговор врача в соседнем кабинете: «сотрясение, пустяковый ушиб, который пройдёт бесследно, но перелом ключицы со смещением — нужна операция». От усталости и пустоты в желудке меня мелко трясло. Я перелистывал влажные, вздувшиеся от дождя страницы её энциклопедии по истории искусств, пытаясь зацепиться взглядом за репродукции Босха, но буквы плыли.
Вдруг по коридору скользнула каталка. Её вывезли из операционной и провезли мимо меня в одну из палат.
— Она под наркозом, — бесцветно проговорила медсестра, выравнивая капельницу. — Через час начнёт отходить. На мой вопрос, можно ли остаться, женщина лишь молча кивнула и плотно прикрыла дверь палаты.
Не знаю, сколько времени я просидел на жёстком стуле, привалившись к стене. Кажется, в какой-то момент я всё-таки провалился в вязкую дрёму, потому что очнулся от звука — тихого, металлического щелчка. Это откинулась дуга капельницы.
Я открыл глаза. Темнота сгустилась, единственной точкой света в палате был зелёный индикатор какого-то прибора. Тусклый свет уличных фонарей доносившийся через окно был не в силах разогнать застоявшийся мрак. Моя новая знакомая не спала. Она лежала, повернув голову, и смотрела на меня в упор. Её глаза в полумраке казались неестественно огромными.
Спросонья меня прошиб холодный пот. Я попытался изобразить самую дружелюбную улыбку, на какую только был способен, но губы свело судорогой, и вместо приветствия вышел лишь жалкий, нервный оскал.
Она не моргала. Уголок её рта едва заметно дрогнул — не в ответ, а словно в самостоятельном, отдельном движении. И тогда я понял, что она смотрит не на меня. Она смотрит сквозь меня, прямо на окно, за которым стояла глухая осенняя ночь.
— Вы меня сбили? — Голос у неё был тихим, бархатным, без единой царапины или капли злобы.
Я на мгновение оцепенел. Во рту пересохло.Я поднялся со стула и включил свет в палате.
— Я подобрал ваши вещи, — слова давались с трудом. — Подумал, так будет… надёжнее.
— Благодарю. Я рада, что еще остались добрые люди, — она смотрела сквозь меня, а её пальцы на одеяле едва заметно подрагивали.
— Сейчас я бы хотела поспать. — Она медленно моргнула — густые, влажно поблескивающие в больничном свете ресницы опустились и поднялись, словно створки устричной раковины.
— Конечно. Доброй ночи, — я попятился к двери, нащупывая за спиной холодную ручку.
Нагнулся, поднял с пола её сумку и раскрытую книгу. Страницы местами вздулись от дождя, но от них исходил свежий типографский запах. Я сунул всё в тумбочку, а когда закончил, она не смотрела на меня — её взгляд был прикован к темноте за окном.
Я выскользнул в коридор и плотно прикрыл дверь. Только дойдя до поста дежурной медсестры, я понял, что в палате пахло не лекарствами и стерильными простынями, а стоял запах мокрого асфальта и озона — так пахнет воздух сразу после грозы.
***
Оказавшись дома, я скинул мокрую одежду прямо на пол и без сил рухнул в постель. В голове крутилось: какой же я идиот. Почему хотя бы не спросил ее имя? Фамилию? Номер телефона? Я провалился в темноту, так и не додумав мысль до конца.
Но вряд ли то состояние, в котором я оказался, можно было назвать сном.
Мне приснилось что-то из моей далекой прошлой жизни, когда я был продавцом машин.
Я возвращался на новеньком БМВ с корпоратива, где мы с коллегами отмечали закрытую сделку ледяным шампанским. На город рухнул час пик, смешанный с ледяным ливнем. Кольцо замерло намертво, но автобусная полоса справа сияла пугающей пустотой. Никто не решался на нее вывернуть. Ткнувшись в бампер впереди стоящего кроссовера, я понял: если останусь здесь, то заночую прямо в салоне. Я резко крутанул руль вправо и утопил педаль газа в пол. Мотор взревел.
Впереди замигал зеленый силуэт светофора. Пешеходный переход. В надежде проскочить я вжал педаль в пол и окатил стоящих на остановке людей жирной стеной грязной воды. Мой взгляд метнулся к сумке на пассажирском кресле — в ней заходился тревожным визгом мой телефон. Я потянулся за ним и боковым зрением зацепил что-то ярко-алое.
Что-то мягкое, податливое ударилось о бампер и исчезло под решеткой радиатора.
Визг тормозов. Запах резины. Тишина.
Ледяные плети ливня хлестали лицо, едва я вывалился из салона. На мокром асфальте, в свете фар, расплывалось красное пятно. Пешеходы, минуту назад забившиеся под козырьком остановки, на мгновенье замерли. А затем начали медленно, без единого звука, обтекать меня смыкая кольцо.
Мой взгляд прилип к асфальту. Там лежала раскрытая книга. Я видел, как на ее плотную бумагу тяжело шлепаются капли, как ветер переворочивает листы. И вдруг — страницы схлопнулись с сухим, деревянным стуком. Словно невидимая рука захлопнула книгу.
Я заставил себя посмотреть на дорогу. Девушка лежала, раскинув руки. На ее бледном, совершенно чистом лбу не было ни единой ссадины. Только из приоткрытого рта тонкой струйкой вытекала на асфальт темная кровь.
Я упал на колени. Пальцы сами впились в обложку книги. Кожа переплета казалась сухой и обжигающе горячей, словно книгу только что вынули из-под чьей-то теплой подушки.
Я схватил книгу и побежал не разбирая дороги, давя лужи тяжелыми ботинками. В боку разливался жидкий огонь. Легкие пытались проткнуть ребра, но страх гнал меня, пока за спиной не хлопнула стальная дверь моей квартиры, отсекая истеричный визг сирен.
Только тогда, сползая спиной по холодному металлу прямо на грязный коврик в прихожей, я разжал кулак.
Книга в моих руках была совершенно сухой. А на глянцевом чёрном переплёте не было ни единого следа грязи. И никакого названия. Только едва заметное, тиснёное золотом имя. Мое имя.
***
Я лежал на полу и не мог понять, откуда в ушах нарастает гул, казавшийся наваждением. С трудом удалось сделать вдох. Я открыл глаза, и в то же мгновение пришло осознание: кто-то колотит в дверь.
С трудом поднявшись, я толкнул дверь. На пороге стояла соседка по коммунальной квартире — бойкая старуха с бесцветным, почти детским лицом, которая все никак не хотела ни умирать, ни отписывать мне свою комнату.
Если бы не глубокие морщины, ее можно было бы принять за ребенка-переростка. Я рассмеялся, глядя на визитершу. Ее лицо, не выражающее никаких эмоций, заставило меня взять себя в руки и замолчать.
— Ты что это, подлец, людям спать не даешь, орешь всю ночь, опять пить начал? — прокричала старуха. — Смотри, я опять бригаду вызову и упрячут тебя в психушку, где тебе и место!
Я показал ей средний палец и скривился в ответ. Не отрывая от меня взгляда, она попятилась, перекрестилась и скрылась за дверью, загремев обоими замками.
Я оглядел погром в комнате, пытаясь вспомнить, как до этого дошел. В голове было пусто — я же вроде бы крепко спал.
Вспомнив про девушку в больнице, я улыбнулся: теперь мне было чем занять свой никчемный день.
***
Я снова поднялся на второй этаж больницы. Здесь пахло все той же смесью хлорки и вареной капусты. Палата была пуста. Обе койки стояли застеленными с больничной, казарменной аккуратностью — плоские, мертвые прямоугольники. Никаких следов. Ни скомканного одеяла, ни стакана на тумбочке, ни запаха ее духов.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Илизия», автора Антона Сергеевича Зинченко. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанрам: «Остросюжетные любовные романы», «Короткие любовные романы». Произведение затрагивает такие темы, как «психологические триллеры», «психология отношений». Книга «Илизия» была написана в 2024 и издана в 2026 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке
Другие проекты