Книга или автор
3,8
4 читателя оценили
546 печ. страниц
2012 год
16+
6

Бозон Хиггса (сборник)

Николай Калиниченко. ПЕРЕМЕННАЯ ЧЕЛОВЕКА (предисловие)

«…Без малейшего усилия, – только чуть вздохнул теплый воздух вокруг, – Смит поднялся над землей. Быстро, беззвучно взмыл он ввысь и вскоре затерялся среди звезд, устремляясь в космические дали…»

Рэй Брэдбери «Превращение»

Мы берем грубый камень и наполняем его смыслом при помощи нехитрых приспособлений. Мы собираем из разрозненных слов мудрые стихи и прекрасные песни. Из злаков – делаем хлеб, из дерева – возводим дома. Человек изменяет все, до чего способен дотянуться. А как насчет нас самих? Достаточно вспомнить эллинские мифы о кентаврах и сатирах, сиренах и нереидах – существах, совместивших человеческие и животные признаки. Подобные истории в том или ином варианте присутствуют у любого народа. Отождествление себя с животными, стремление приобрести качества, присущие другим видам, свидетельствует о неукротимом желании хомо к преображению собственной природы.

Наряду с культурными опытами люди постоянно стремились отыскать в самотрансформации и чисто практическую пользу. Большинство древних цивилизаций может похвастать обособленными группами граждан, обладающими исключительными психологическими установками и физическими параметрами. Эти полезные отличия достигались благодаря хирургическим операциям, регулярным тренировкам и даже селекции. Властители государства Спарта вели сознательный отбор граждан, воспринимая целый народ как механизм по выведению идеальных воинов. Японские синоби обладали фантастическими возможностями в области шпионажа. И что бы делали правители древности без широко распространенного института евнухов? Существуют и более безобидные «забавы», связанные с эстетической потребностью совершенствования собственного тела: от древнего искусства татуировки до культурных обычаев народов Африки по вживлению под кожу орнаментов из камней. Можно также вспомнить некротические опыты древних египтян с их изощренными ритуалами по изменению человеческого тела, способствующими правильной инициации умершего в загробном мире.

Сегодня наука может подтвердить то, что наши предки воспринимали интуитивно. Тяга к физиологическим эволюциям лежит в основе самой человеческой природы. Неслучайно эмбрион в утробе матери проходит разнообразные стадии: от простейшего одноклеточного через хвостато-жаберную фазу к зародышу.

Достичь существенных успехов в осознанном физическом преображении нам мешало и по-прежнему мешает несовершенство технологий и ряд религиозно-этических догматов, принятых большей частью социума.

Тем не менее, стремительное развитие мировой научной мысли, воплощенное в многочисленных изобретениях и проектах, создает возможность в ближайшем будущем подойти к незримой черте, за которой мифы становятся реальностью. В этой связи вполне симптоматичными выглядят попытки писателей-фантастов осмыслить происходящие и предвосхитить в литературной форме если не технические характеристики, то хотя бы тенденции и образы, настроение надвигающихся перемен.

* * *

Заглавная повесть сборника от Игоря Минакова и Ярослава Верова с легким романтическим названием «Cygnus Dei» переносит читателей в отдаленное и отнюдь не светлое будущее. Знакомый многим российским туристам Крымский полуостров превращается в подобие заброшенного и смертельно опасного полигона, заполненного немирными продуктами генных экспериментов. «…Алушты не было. Внизу расстилались буйные джунгли, из которых редкими клыками торчали развалины каких-то сооружений». Героям повести приходится не только противостоять агрессивной внешней среде, но и следовать указаниям загадочного зова в поисках новых товарищей по несчастью. Эта история – своего рода ловушка для любителей приключенческой фантастики, не готовых к изощренным научным обоснованиям. Привычный экшен неожиданно приобретает форму экзистенции с ярко выраженным научно-фантастическим уклоном. Повесть Верова-Минакова – синтез образа, включающего в себя ряд традиционных футуристических схем (глобальная катастрофа, био-модификации, развитие технологий) и оригинальной идеи, также вырастающей из существующих фантастических допущений и научных гипотез. Для сборника в целом «Cygnus Dei» выполняет ту же роль, что и Пушкинское «У Лукоморья…» для «Руслана и Людмилы». Помогает читателю поймать нужную «волну».

Повесть известного популяризатора отечественной космонавтики Антона Первушина «Вертячки, помадки, чушики», печальная история-предупреждение о странном пришельце из космоса, обращает внимание читателя на хрупкость привычных для наших современников морально-этических установок и социальных норм перед диктатурой будущего. Первым к этой проблеме обратился еще Герберт Уэллс в знаменитой «Машине времени». Причудливая и страшная картина разделения человеческой расы на беспомощных потребленцев элоев и отвратительных обитателей подземелий – морлоков задает широкий диапазон для спекуляций на тему образа человека в будущем. Естественный страх людей перед нарушением привычного порядка вещей создает известное неравенство между оптимистическими текстами, расписывающими преимущества будущих преобразований, и мрачными пророчествами о грядущих бедах – следствии человеческой самонадеянности.

Та же самая уэллсовская «магистраль» прослеживается в совершенно иной по настроению, чем произведение Первушина, повести Натальи Лесковой «Марсианин». Основным фантастическим допущением этого текста является технологическая инновация по усовершенствованию человеческого мозга посредством внедрения искусственной логической машины. Научная составляющая здесь несколько умаляется, и на передний план выходят необычные приключения группы подростков в странной посткатастрофической реальности. По духу это произведение напоминает рисованные фильмы в стиле аниме, часто скрывающие серьезный философский «подстрочник» за нарочитой пестротой художественных решений и адреналиновой динамикой сюжета: «…Реальность откровенно подтормаживала. Не лента бытия, а слайд-шоу. Как иначе объяснить, что столько событий могло в считанные секунды уместиться?»

Расширение возможностей сознания за счет кибернетических имплантов – тема не новая, но весьма востребованная, особенно на фоне последних научных разработок. Как правдиво сказал разумный клоп Говорун из незабвенной «Сказки о тройке» Аркадия и Бориса Стругацких: «…Вы уподобляетесь калеке, который хвастает своими костылями». В самом деле, использование человеком разнообразных вспомогательных технических средств создает опасность деградации собственных врожденных возможностей. Чем безупречнее костыль, тем слабее его носитель – конечно, не аксиома, но вполне вероятный сценарий, о котором нельзя забывать на пути к совершенству.

В повести «Исповедь» Павел Амнуэль рассуждает над излюбленным философами вопросом о сознании и бытии. Что, если все наши свершения, переживания и борьба – всего лишь химеры ложной памяти, вызванные предсмертным спазмом сознания? Где проходит граница объективного восприятия реальности и есть ли она вообще? Отвлеченные вопросы, располагающие к пространным и зачастую бессмысленным рассуждениям, приобретают неожиданную актуальность для главного героя «Исповеди», переходящего из одной реальности в другую. Эта печальная «мемуарная» повесть, без остатка погруженная в быт, на первый взгляд вовсе не относящаяся к научной фантастике, удивительным образом сочетается с техноориентированными вещами сборника. Переход из жизни в жизнь равносилен перезагрузке программы в искусственном мозгу. И самое главное, что никто, кроме закулисного божественного оператора, не может сказать, какое из разменянных Я было исходным. Наблюдая болезненную некротическую экзистенцию героя Амнуэля, читатель невольно проводит аналогии с собственной жизнью, вспоминая критические моменты, которые есть в судьбе каждого человека.

Тема взаимодействия человеческого сознания с механизмами, формирующими реальность, прослеживается в повести «Девиант» одного из старейших пишущих фантастов Евгения Войскунского. Переживший свою эпоху писатель не торопится сразу раскрывать карты. Скупыми горстями высеивает семена небывалого в сухую почву повседневности. Благодаря стилистическим особенностям текста, построению сцен, динамике диалогов, у читателя может сложиться ложное ощущение, что «Девиант» – из числа фантастических текстов ближнего прицела. Вот-вот персонажи повести изобретут реактивный трактор или откроют новый вид простокваши. Однако время на дворе не то. Закрываются институты, уезжают за границу молодые специалисты. Главный герой, эдакий повзрослевший носовский фантазер, идет по жизни в поисках чуда. Вольный бродяга и гражданин мира – он ищет откровения в глазах любимой, в пейзажах далеких стран, в экзотических напитках и необычных местах. Однако сверхъестественное является мечтателю в странных совпадениях, шлет видения небывалого прошлого, нашептывает секреты бытия словами литературных героев. Это произведение смело можно было бы отнести к мистике или даже к магическому реализму, если бы не уже упомянутая повесть «Cygnus Dei», в которой: «…всё просто. Времени нет. Настоящее не превращается в прошлое, а в виде свёртки уходит на субквантовый уровень. Любая информация сохраняется…» В этом свете литературные пророчества в повести Войскунского выглядят более наукообразно.

Особняком от прочих историй стоит «Бозон Хиггса». Заключительная вещь сборника. Это и текст-предупреждение, и чрезвычайно интересное научное исследование, вырастающее из фантастического допущения о возможной недоработке в эксплуатации адронного коллайдера. Ярослав Веров со свойственной ему изобретательностью, подкрепленной серьезным научным базисом, показывает, каким пугающим переменам может подвергнуть наш мир вмешательство в гармонию элементарных частиц. Вместе с автором мы проникаемся невероятной, по-настоящему фантастической хрупкостью привычной реальности, окруженной сонмом голодных чудовищ. «Ибо дьявол ходит вокруг, аки лев рыкающий…». «Бозон Хиггса», точно камень, замыкающий свод, подводит нас к теме неслучайной случайности, так или иначе проявляющей себя во всех собранных текстах. В конечном итоге, любой фантаст, избравший для себя направление к будущему, занимается поисками скрытых закономерностей в стремительной трансформе быстротечной жизни.

* * *

Сборник предназначен для вдумчивого неторопливого чтения. Явление по нынешним временам редкое. Человек, решивший взять «Бозон» нахрапом, скорее всего, потерпит неудачу. Коммерческая привлекательность данной подборки представляется весьма неоднозначной. Пугающее непосвященных название, внушительный объем и сложность текстов, отсутствие разгружающих, легких произведений – факторы, работающие против популярности. Может быть, именно такие книги и нужны сейчас больше всего. По-хорошему эстетские, некоммерческие проекты дают любознательному читателю серьезно расширить свои горизонты. Понять, что, кроме приземленных, развлекательных функций, научно-фантастическая литература решает широкий спектр задач, лежащих в совершенно иной плоскости, чем те вопросы, какими обычно занимается популярная проза. Встретить подобную вещь на прилавках магазинов – словно увидеть непокрытое лицо среди пестрого маскарада. Сначала испытываешь раздражение. «Да как он посмел!?» А потом невольно любуешься гармонией черт, дарованных человеку создателем.

В сборнике отметились писатели разных поколений. Причем все авторы по сей день продолжают работать в любимом жанре. Историческая дистанция, разделяющая творцов, в сочетании с условиями современности, от которых приходится отталкиваться и молодым писателям, и почтенным литераторам, создает полифонию образов. Читатель оказывается на конференции, в которой вместо реплик собеседники обмениваются текстами. И тексты говорят друг с другом, отталкиваясь и совмещаясь, образуя необычные сочетания, порождают долгое смысловое эхо. Лишь временами сквозь извивы сюжетных линий можно разглядеть кукловодов. Изменчивых людей изменчивого мира.

Николай Калиниченко

Читать книгу

Бозон Хиггса

Антона Первушина

Антон Первушин - Бозон Хиггса
Отрывок книги онлайн в электронной библиотеке MyBook.ru.
Начните читать на сайте или скачайте приложение Mybook.ru для iOS или Android.
6