Всё э́то раздража́ло Ста́рцева. Он вы́шел на у́лицу, посмотре́л на тёмный дом и сад, кото́рые бы́ли ему́ так милы́ и до́роги когда́-то, он вспо́мнил всё сра́зу – и рома́ны Ве́ры Ио́сифовны, и шу́мную игру́ Ко́тика, и шу́тки Ива́на Петро́вича, и траги́ческую по́зу Па́вы, – и поду́мал, что е́сли э́то са́мые тала́нтливые лю́ди во всём го́роде, то како́в же до́лжен быть го́род.