Свинтурист

Разморенная солнцем свинья лежала и сосредоточенно думала о двух упавших яблоках, которые она оставила для вечерней трапезы. Свинья думала: к вечеру они забродят, и я их съем — и от предвкушения довольно чавкала. Точнее, чавкал. Это был длинный и толстый хряк с чёрной волосатой спиной. На его довольной морде отпечатались радость от собственной наблюдательности относительно яблок, и потому хряк даже считал себя довольно важным учёным скотного двора.

Хряк относился очень брезгливо к остальным животным, хоть и тщательно это скрывал. Он считал, что от кур, петуха, стайки гусей, трёх коров и особенно двух коз слишком много вредителей, в особенности блох, и потому проводил всё время в своей грязи, а под каждый вечер полз к вновь упавшим плодам и неспешно чавкал.

На всей ферме он был единственной свиньёй, что усиливало его чувство исключительности и одиночества.

Гулявший рядом петух запел, и хряк раздражённо хрюкнул. Петух, понятное дело, его раздражал; однако же к этому прибавилось ещё и странное чувство несварения. Тем не менее он встал и поприветствовал петуха.

У петуха было всего три темы: либо он шутил про то, что кроме них с хряком в доме нет ни одного мужчины, либо жаловался на кур, либо — что больше всего раздражало — рассуждал о солнце и небе.

— Как красиво небо! Так необъятно оно, — говорил он восторженно.

И хряк думал: «Тоже мне небо. Ты ведь петух и даже летать не умеешь, а я знавал птиц, что и выше тебя летают».

— Как же жаль, что ты не видишь неба. А солнце и вовсе как огромное зерно. А ещё есть луна… — продолжал петух. — И нет у меня слов, чтобы лучше описать это! У меня есть только моя песня.

«Тоже мне солнце, — думал хряк. — Оно ведь и на меня светит так же, как и на тебя, и я, впрочем, даже больше под ним нахожусь. Да и зачем мне солнце, однако? Для чего мне луна, во‑вторых?»

А петух всё пел, смотря в небо. Хряк всё это послушал и даже, когда петух предложил, взял у того автограф.

Конец ознакомительного фрагмента.