Пролог

Вселенная не знает покоя. Даже в тишине между галактиками, где свет далёких солнц – лишь бледная пыль на бархате вечной ночи, идёт незримая война. Война не за территории или ресурсы. Война за саму реальность.

На командном мостике шаттла «Стрелец» царила тишина, более громкая, чем рёв сверхновой. Генерал Вечных стоял неподвижно, вглядываясь в пустоту, где всего несколько циклов назад пульсировала голубая точка по имени Земля. Теперь она была лишь тихим, раненым миром, чья агония была приостановлена по его воле.

Сзади раздались шаги. Капитан Милена и сержант Сэм замерли в почтительном ожидании, но в их позах читалось напряжение стали, сжатой до предела.

– Вы позволили им уйти, – нарушил молчание Сэм. Его голос, обычно глухой как удар скалы, теперь вибрировал от невысказанного вопроса. – Мы рисковали всем. Ради чего? Чтобы подарить Крису побег с его новой игрушкой?

Генерал медленно повернулся. Его глаза, хранящие память о рождении галактик, были лишены привычной ледяной уверенности. В них горел холодный огонь тревоги.

– Вы до сих пор думаете, что это была игрушка, сержант? – Его голос был тихим, но каждый слог обжигал, как капля жидкого азота. – Вы видели отчёты. Вы видели, как её подсознание переписывало ментальные паттерны майора Криса. Просто находясь рядом. Вы называете это игрушкой?

– Она человек, – жёстко парировала Милена, но в её глазах плелась тень сомнения.

– Человек? – Генерал усмехнулся, и это звучало печальнее любого вздоха. – Человек не может одним лишь присутствием заставить Вечного чувствовать. Вспомните, капитан. Вспомните, когда вы в последний раз по-настоящему боялись? Когда последний раз ненавидели? Любили?

Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла их.

– Совет Высших веками вёл нас по ложному пути. Они считали, что ищут оружие. Нового бога для старой войны. Но они ошибались. То, что пробудилось в Лии – не оружие. Это – Антитезис. Противоядие. Или смертельный вирус для всего, что мы из себя представляем.

Он вызвал голограмму – карту сектора Каллеона.

– Они бегут туда, думая, что скрываются. Но бегство – это лишь часть пути. Её сила будет расти. Она будет менять реальность вокруг себя, как камень, брошенный в воду. И эти круги рано или поздно дойдут до тех, кто ждёт.

– Кто ждёт? – прошептала Милена.

– Те, с кем мы воюем с начала времён, – Генерал посмотрел на них, и в его взгляде впервые за миллиарды лет была бездна страха. – Тот Хаос, что стучится в двери нашего мироздания. И он уже почуял её аромат. Охотники идут по следу. Нашим приоритетом больше не является захват. Наша задача – наблюдать. И быть готовыми. Потому что, когда она пробудится окончательно, нам придётся выбрать сторону. Или встать на пути у новой богини, или пасть ниц перед ней.

Он повернулся к иллюминатору, к бескрайней тьме, таящей в себе древнюю угрозу.

– Молитесь, чтобы Крис успел успокоить ее гнев от происшедшего на Земле, прежде чем ей придётся стать тем, кем она рождена. Ибо если первое возобладает над вторым… нас всех ждёт тишина. Вечная и беспросветная.

Глава 1. Пыль и сталь Каллеона

Воздух был густым, как бульон, и обжигал лёгкие не жаром, а едкой смесью угольной пыли, сернистого газа и испарений раскалённого металла. Лия, стоя на шатком трапе ржавого десантного челнока, вжавшегося в склон заброшенного карьера, сжала воротник своего потрёпанного плаща. Плащ, как и вся их одежда, был подобран Крисом из аварийного запаса – функциональный, безликий, идеальный для того, чтобы раствориться в толпе.

Перед ней простирался «Горн». Не город, а чудовищный организм из стали, кирпича и пара. Гигантские трубы изрыгали в багровое от зарева небо чёрные клубы дыма. Глухой, мерный гул, исходивший отовсюду, был похож на биение стального сердца. Где-то вдали шипели паровые молоты, звенели цепи подъёмных кранов. После стерильной чистоты шаттла и свежести земных парков это место казалось воплощением индустриального ада.

– Запомни дыхание, – тихо сказал Крис, появляясь рядом. Его лицо было спокойно, но взгляд, скользящий по силуэтам кранов и движущимся внизу фигуркам рабочих, считывал информацию с нечеловеческой скоростью. – Оно говорит о слабой фильтрации и примитивной металлургии. Уровень угрозы – низкий. Уровень внимания – минимальный. Идеально.

– Идеально, – со скомканной в горле горечью повторила Лия. Она представила лицо матери, запах кофе в нью-йоркском кафе, упругую отдачу штурвала при взлёте. Здесь не было ничего из этого. Только пыль, сталь и гул.

Их первым пристанищем стал «Трактир у Пыхтящего Вента» – приземистое, обшарпанное здание, из фундамента которого действительно вырывался клуб пара с шипением. Внутри пахло дешёвым пережжённым спиртом, потом и жареным грибным мяском. Местные, коренастые, закопчённые мужчины и усталые женщины с огрубевшими руками, косились на чужаков с молчаливым подозрением.

Именно здесь они узнали единственный незыблемый закон «Горна»: чтобы есть, нужно работать. На комбинате.

Выдав себя за немых беженцев с уничтоженных дальних рудников, они на следующий день стояли перед проходной гигантского металлургического комбината. Над воротами висел герб – скрещённый молот и клещи, увенчанные стилизованной короной из шестерён.

Приёмщиком оказался бородатый великан по имени Гарт, лицо которого напоминало потрескавшуюся от жары глину. Он скептически оглядел Криса.

– Опыт? – просипел он, плюя себе под ноги.

Крис не ответил. Его взгляд упал на сломанный паровой инжектор, валявшийся в груде хлама. Он подошёл, поднял его. Его пальцы, тонкие и ловкие, пробежали по корпусу, будто ощупывая не металл, а саму суть поломки. Затем, без единого инструмента, он с лёгким щелчком разобрал механизм на части, извлёк деформированную пружину, выправил её о край стального стола и так же быстро собрал всё обратно и протянул инжектор Гарту.

Тот, буркнув, дёрнул за рычаг. Раздалось здоровое, рабочее шипение.

Гарт уставился на Криса, потом на инжектор, снова на Криса. В его маленьких глазках загорелась искра чего-то, похожего на суеверный страх.

– Ладно, «Золоторукий», – прохрипел он. – Будешь у меня в цеху №4. Следить за паровыми сушилами. Сломаешь что – выброшу тебя в плавильную печь.

Затем его взгляд упал на Лию, на её тонкие, изящные пальцы, которые она инстинктивно сжала.

– А ты, цыпочка, с такими ручками… В чертёжное бюро. Будешь карандашики точить. Старика Урика радовать.

Он швырнул им два засаленных металлических жетона – их первую суточную оплату – и ключ с биркой «Барак 7, комната 12».

Вечером, запершись в своей каморке, больше похожей на каменный мешок, Лия сидела на жёсткой койке и смотрела на жетон в своей ладони. Он был холодным, шероховатым и невероятно тяжёлым. Он не пах полётами, свободой или домом. Он пах чужим потом, углём и отчаянием.

Она подняла глаза на Криса, который молча стоял у двери.

– Добро пожаловать в рай, да? – Тихо спросила она, и в её голосе дрогнула сдавленная слеза.

Крис не ответил. Он лишь смотрел на неё, и в его бесстрашных глазах, впервые за всю долгую вечность, читалась абсолютная, всепоглощающая человеческая растерянность.