Снег все так же шел вовсю. Я глянул за забор, там ним виднелись окружающие садик дома. Светились яркие окна, где закрытые шторами, где нет, и там было видно людей. Я попытался разглядеть свои окна, но все скрывал падающий снег. Так непривычно было понимать, что ты стоишь на зимней улице под снегом, а там в квартирах тепло, и никто даже не мог подумать, что сейчас, мы, горстка ребят, находимся здесь и пытаемся залезть в закрытое помещение.

– А замок здесь нехилый, – послышался глухой голос Лехи. – Так просто и не откроешь. Можно, конечно, попробовать выломать засов, но наделаем шума, нас точно услышат.

– Может не надо, – подал голос один из ребят. – Нас же сразу поймают, полицию вызовут.

Леха отошёл от двери и встал прямо перед говорившим. Мы молчали, наблюдая за ними.

– Ты ведь знал, что мы пойдем сюда. Что ты тут наговариваешь – желчно спросил он его. – Этот бункер совсем никому не нужен. Был бы нужен, тут бы сигнализация была, или охранялся. Не нравится, разворачивайся и скатертью дорожка.

Парень глянул на него, потом на нас и открыл уже рот, чтобы говорить, когда отошедший к двери Женька, негромко проговорил:

– Открыта дверь.

– Что? – переспросил, повернувшийся Леха.

– Я говорю, дверь открыта, – спокойно повторил Женька. – Замок крепкий, но проушина едва висит на открученных шурупах. Я ее поддел и снял всё, вместе с замком.

Он подошёл к нам, держа в руках железную полоску, с висящим на ней замком. Рома тихо присвистнул, увидев это.

–Я что-то и не подумал даже, – почесал голову Леха. – Вот это я дал.

– Да с кем не бывает – Женька повернулся обратно к проходу, где стояла открытая дверь.

– Но, я вот что думаю. Если здесь все открыто, значит, там уж точно кто-то побывал.

– Ну, вот сейчас и узнаем, – Леха уверенным шагом двинулся к проходу.

***

Разница между тем, что было снаружи и внутри, была очень велика. Мы как будто оказались в совершенно другом месте. Было темно, сыро и очень тепло. Рома шел последним, он и закрыл аккуратно за собой дверь, как будто резко оборвав все, что было снаружи. Снег, ветер и холод. Леха с Женькой достали фонарики, их лучи заскользили по узкому коридору, который нам открылся.

– Нас не могли предупредить, что здесь темно? – я встал, рядом глядя, как ребята осматривают коридор.

– Да, надо было, – ответил Женька, глянув на меня. – Я что-то не подумал. Ничего, и так разберемся, видно немного.

Он, в принципе, был прав. Глаза потихоньку привыкали в темноте, а фонари давали достаточно света. Узкий коридор заканчивался еще одной дверью, которая была немного приоткрыта. Сделав шаг вперед, я сразу же наступил на что-то тонкое и хрупкое. Громкий звук от лопнувшего стекла услышали все, и Леха сразу же осветил меня фонариком.

– Лампочка, –пояснил я, поднимая ногу и разглядывая осколки стекла, что блестели под ней.

– Давайте все осторожней и потише, – Леха посветил пол вдоль коридора. – Не хватало, чтобы еще нас здесь поймали.

Мы двинулись вдоль коридора, смотря по сторонам. Обшарпанные стены, покрытые старой краской, серая штукатурка на потолке, покрытая сырыми пятнами. Ближе к тупиковой двери оказалось еще две, по бокам, и обе открытые. Ребята осторожно заглянули внутрь и обернулись назад. По их расстроенным лицам было видно, что там ничего интересного нет.

– Пустые комнаты, – один из них сказал, возвращаясь. – На полу какая-то бумага старая, и все, ничего больше.

Женька кивнул головой и открыл дверь, перед которой мы все столпились. Зашли за ним следом внутрь и остановились. Абсолютная темнота, что закрыла собой все. Тонкие лучи от фонариков пытались достать стен или потолка, но ничего не было видно.

– Ого! – с непонятной интонацией произнес Рома вслух, эхо от его слов разнеслось по всему помещению.

Я сделал шаг вперёд и почувствовал, как нога погрузилась в какую-то жижу.

– Черт! – выругался я, делая шаг назад. – Здесь какая-то грязь.

Фонарики осветили пол, стало видно, что он просто затоплен. Где была просто вода, а где застывшая грязь. И здесь уж точно давно никто не появлялся.

– Ну и как мы здесь пойдем, – спросил Рома. – Мне обувь со штанами жалко, вдруг там впереди глубоко.

– Верно, – добавил один из ребят. – Я что-то тоже не хочу идти дальше.

Леха хмыкнул в ответ на их слова и, посветив фонариком место слева от себя, сказал:

– Значит, не надо были идти с нами. Стойте здесь, если боитесь, я пойду дальше первым.

– Просто надо было предупредить заранее, – пробурчал ему в ответ Рома. – Мы бы точно подготовились тогда. Правда? – обратился он ко мне.

– Да, что есть, то есть, – ответил я. – Надо было сказать.

– Ладно. Не будем спорить. Я согласен, – Женька стоял справа от нас, светя фонариком в другую сторону. – Моя вина. Стойте здесь, если будет сухо или неглубоко, мы вам скажем.

Он обернулся в Лехе, сказав ему:

– Идем у стены, ты налево, я направо. Поищем проход посуше.

Тот кивнул головой в ответ, и они двинулись в разные стороны, оставив нас стоять на месте. Было видно, как они отдаляются от нас, слышно, как их ноги с хлюпаньем погружаются в воду. Рома вздохнул от скуки, и сел на корточки рядом со мной. Достав сигарету из кармана, пощелкал зажигалкой и закурил. Я, недолго думая, тоже уселся рядом с ним.

– Вижу дверь куда-то! – раздался Женькин голос издалека. – Железная, – раздался еле слышный шум, а потом громкий скрип.

Я смотрел, как огонек от сигареты вырисовывает лицо Ромы, когда он подносит ее к лицу, и слышал, как рядом переминаются ребята. Прикрыв глаза, представил, что помещение, в котором мы находимся, уходит далеко вглубь земли. Может, оно так и было, все-таки мы находились в бункере.

– Пойдём, посмотрим, – предложил я, открыв снова глаза, не выдержав. – Вдруг там что интересное есть. Женька же прошел, все нормально.

– Не, неохота, – ответил Рома. – Я думал здесь интересно будет. Мне что-то надоело эта затея.

– Пойду, схожу, – ответил ему, и поднявшись, пошел в сторону звуков, что раздавались со стороны, куда ушел Женька.

Рукой нащупал стену, шагая вдоль нее, осторожно ступая ногами. Воздух здесь был влажным и теплым, как будто на улице не бушевал ветер со снегом. Передо мной где-то на уровне моего взгляда луч фонарика прыгал из стороны в сторону, и я не мог понять, что происходит. Подойдя ближе, я увидел, как Женька закрепил фонарик на своей шапке и сейчас с усилием пытается крутить большой железный круг или засов, даже не понятно, что это было.

– Никогда таких дверей не видел, – разглядывая, произнес я, встав рядом с Женькой, отчего он дернулся и посмотрел на меня

– Не мог заранее сказать, что идешь! У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди, – ответил он беззлобно, а потом рассмеялся. – Я реально напугался на миг.

– Извини, – ответил я чуть виновато. – Что-то не подумал.

– Да ладно, лучше помоги мне открыть эту дверь, замки здесь, уж слишком мощные. Он, по ходу, заржавел совсем.

Мы встали по обе стороны и, взявшись покрепче, начали тянуть засов. Вначале он не поддавался, но потом я почувствовал, как он потихоньку сдвинулся.

– Пошло, – тяжело дыша, сказал я и Женька молча кивнул в ответ.

Его лицо было красным от напряжения. Раздался громкий скрип, и засов начал поддаваться все легче и легче и, наконец, мы почувствовали, как он встал на месте, прокрутившись несколько раз.

– Наверное, открылся, – сказал Женька, после чего мы надавили на дверь.

Она была очень тяжелой, открываясь от нас в другую сторону. Перешагнув через высокий железный порог, мы оказались в небольшом помещении с какими-то трубами, что выходили из одной стены и убегали в другую. Женька снял фонарик и осветил ее всю. Сухой пол, покрытый пылью, трубы, торчавшие из стены и железная рама, в которой, явно, что-то стояло раньше. И все, больше ничего.

– Что у вас там интересного? – позади нас раздался голос, на который мы оба обернулись.

Это был Леха, он довольно улыбался, посматривая на нас.

– Пусто, – сказал Женька, еще раз освещая комнату. – Здесь раньше, думаю, была генераторная или что-то типа того. И все, больше ничего.

– Ты-то, явно, довольный, – обернулся он снова к Лехе. – Колись, что нашел.

Спустя некоторое время мы стояли в другой комнате, которую нашел Леха, перед открытым ящиком, где лежало несколько противогазов.

– Вот это да! – один из парней, говоривший о них, смотрел на противогазы горящими глазами на них.

– Никто не поверит, что мы это нашли. Еще и в бункере, в закрытом, – повернулся он к нам. – Нам просто обзавидуются.

– Это ты, что ли, нашел? – Леха насмешливо спросил его. – Ты вообще хотел домой свалить.

Парень насупился и тот легонько пихнул его в плечо:

– Все нормально, теперь на будущее будешь знать, если куда идем, то не просто так.

– Сколько их здесь? – нагнулся Рома, смотря в ящик.

– Где-то около десяти, – Леха посветил вокруг фонариком. – И все, больше здесь ничего нет. Думаю, здесь давно все вынесли, а их почему-то не взяли.

– Забыли? – пожал плечами Женька. – Как делить будем?

– Всем по одному, остальное мне, – Леха посмотрел на нас. – Пойдет?

– А зачем тебе столько-то? – спросил его, улыбаясь я – Солить что ли?

– Продам, – ответил тот. – Они же новые.

Путь обратно был быстрым. Мы вышли в зимнюю ночь, аккуратно навесив замок обратно, и под сильным ветром быстро прошли обратно до забора, где легко перелезли один за другим. Там же уже спокойно попрощались, расходясь по домам, каждый в свою сторону. Когда я зашел домой, то родители, явно уже спали. Стараясь не шуметь, я разделся, и, пройдя в свою комнату, бросил противогаз на стол, что стоял возле окна. Понял, что голоден, но глянув на часы, махнул на это рукой. Скидывая на стоящий стул свою одежду, посмотрел в окно, где передо мной виднелись Пустоши. Старые засохшие болота, покрытые выпавшим снегом и уходящие далеко к еле-еле виднеющемуся пролеску. Ни одного огонька, только ночь и темнота. Я поднял взгляд на небо, думая посмотреть на звезды, но и там было темно и все затянуто тучами. Прикрыв шторы, напоследок глянув еще раз на улицу, я лег в постель и уснул.

***

Старенький дребезжащий автобус с облупленной краской подъехал к остановке, и водитель открыл переднюю дверь, которая поначалу застыла, и только потом уже открылась с большим натяжением. Пропустив несколько женщин вперед, я запрыгнул на верхнюю ступеньку и зашел в светлый, но изрядно обшарпанный салон. Окинув взглядом сидевших в нем людей, и не увидев никого знакомого, прошел на заднюю площадку, где уселся на широких задних сиденьях.

Поднялся сегодня раньше, чем обычно, и решил поехать на автобусе. Погода сегодня была лучше, чем вчера, уставившись взглядом в окно автобуса, я наблюдал, как неспешно тянется микрорайон справа от меня, а потом начинается неширокая лесная просека. Проехав прямо, никуда не сворачивая, автобус затормозил возле появившегося перекрестка, и, повернув, неторопясь поехал дальше влево по широкой дороге в сторону центра. Бетонка, так ее называли все. Обычно никогда не задумываешься, почему называется та или иная часть района или улицы, или вообще какой-то дом, но я всегда пытался понять. Здесь как раз все было очевидно, дорога была сделана из старых сложенных бетонных плит.

Справа и слева от дороги тянулись рядами деревянные дома. Низенькие заборчики, крыши с трубами, из которых кое-где шел дым. Наконец, мы подъехали к железнодорожному переезду. Благо, поезда не было и автобус, дробно стуча колёсами по шпалам, проехал дальше. Проехал еще пару остановок и вот я возле школы. Это был центр поселка. Здесь были в основном пятиэтажные каменные дома, магазины и даже кинотеатр. Я помню, ходил в него, когда был маленький, потом, правда, он закрылся и давно уже стоял с заколоченными окнами. Подождав пока автобус отъедет, я быстрым шагом пересек дорогу и пошел к зданию школы, что стояла чуть в углублении между двумя старыми деревянными зданиями.

Говорили, что раньше это все была старая школа, вполне может быть, я как то бывал в одном из них. Длинные коридоры, деревянный пол, и множество закрытых кабинетов. Подойдя к каменному крыльцу, я медленно пошел наверх, высматривая кого из друзей, но так как я пришел рано, то никого еще не было, только стояли пара знакомых ребят из соседнего класса. Кивнул им головой. Средние классы, стоящие отдельными кучками, как и и младшие. Однако, те не задерживалась, они сразу шли в школу, крыльцо было не для них. Я встал возле двери и, достав сигарету, закурил. На территории школы, конечно, этого нельзя было делать, но на деле никто особо внимания не обращал.

– Угощай, давай, – услышал я знакомый голос и обернулся, это подошел Рома, встав рядом, потянулся ко мне за сигаретой. – Не стал ждать меня? – спросил он, закуривая.

– Да что-то рано поднялся, – ответил я. – Думал ты еще спишь.

– Спал бы. Но сегодня и я рано оказался в центре. Ездили к бабушке.

– Понятно, – я выпустил струйку дыма. – Неплохо вчера было, да?

– Ага, Женька молодец, договорился с Лехой. Жаль, что там мало всего нашли. Но, все равно, весело.

– Сегодня кому расскажем, не поверят, – добавил он.

– Еще как поверят! – я снял со спины рюкзак с учебниками. – Смотри, – развернул я его, показывая содержимое.

– Противогаз, – улыбнулся он. – Факт, поверят.

Мы постояли еще немного, наблюдая за всеми, кто шел к школе, и, повернувшись, зашли внутрь.

К обеду уже почти весь наш класс, да и, наверное, параллельные тоже, знали, что мы вчера были в заброшенном бункере и нашли там противогазы. Разговоров было много. К нам подходили, спрашивали. Когда кто-то не верил, то я доставал противогаз из рюкзака, и, видя удивленные лица, скажу так, это было потрясающее чувство удовлетворения и гордости. Уроки пролетели быстро. Обещанная контрольная по математике не состоялась, потому что заболела учитель, и поэтому, сегодня день в школе был особенно хорош.

Выйдя вместе с Ромой на улицу, мы свернули на задний двор, где было большое футбольное поле, огороженное небольшим старым заборчиком из дерева. Снег к обеду почти весь растаял, как будто вчера его и не было. Солнце светило вовсю, подступала весна. Усевшись на одной из скамеек, что стояли возле турников на краю стадиона, мы некоторое время просто болтали, вспоминая, как все сегодня завидовали нам, побывавшим в бункере, и размышляя, чем заняться сегодня.

– Может в зал? – протянул я, откинувшись назад на скамейке и опершись руками в старые потёршиеся рейки, из которых была сделана скамейка. Подставив лицо так приятно пригревавшему солнцу, я сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом.

– Так недавно же были, – Рома сидел рядом, посматривая в сторону стайки девчонок, проходящих мимо нас через стадион домой. – Зачем так часто?

– Как зачем? Что бы быть сильными,– удивился я. – Помнишь того здорового, мы когда пришли в зал первый раз?

– Ага, – без особых эмоций ответил друг. – Он точно уже давно занимается, сразу видно.

– И что, не хочешь быть таким же? – открыв глаза, я возбужденно посмотрел на него. – Ты только представь, будешь сидеть так же, как сейчас на лавочке. Только накаченный, а девчонки будут засматриваться во все глаза.

– Я что-то в этом не уверен, – Рома отвел взгляд от выхода со стадиона, где скрылись последние яркие куртки. – Я тут знаешь, что подумал? – продолжил он говорить. – Вчера мы были там, в бункере.

– Ага, были, – лениво согласился с ним, снова закрыв глаза, снова наслаждаясь солнечным теплом и слушая, как рядом на дереве перекликались птицы.

– У меня же мама на заводе работает, – Рома не успокаивался.

– Я знаю, и дальше что?

– Короче, я как-то ей носил обед. Шел по заводу, далеко так, он же большой. И когда уже обратно возвращался, решил срезать, через заброшенный участок, – я открыл глаза и посмотрел на Рому, уже становилось интересно.

– Там же много всего, здания, какие-то цеха, – увидев, что я уже с интересом смотрю на него, Рома подбодрился. – Там возле одного цеха, в глубине, стоит небольшой гараж с козырьком, надпись там какая-то. И вот тут я подумал, что это не гараж, а такой же бункер.

– Это с чего это ты взял, что бункер, а не гараж? – удивленно спросил я.

– А то, что дверь там была, похожая на ту, которую мы видели в садике. Вот поэтому. Если бы мы там не были, я бы и не подумал.

– И что там совсем никого?

– Сторожа-то есть, конечно, но что им делать на заброшенной территории? Они по рабочей ходят.