Глава 1. Студенты

> Статус локации: ЗАГРУЖЕН.

> Территория – заводской комплекс и прилегающие зоны.

> Сектора: 12. Вместимость: 500 человек.

> Энергия – подана. Камеры – активны. Доступность – подтверждена.

> Запасы синих ящиков – распределены.

> Каналы связи – стабильны.

> Система готова к приёму участников.

– Мне кажется ты не туда свернул, – уже не в первый раз повторяет Валера, вертя в руках смартфон со включенным навигатором. – Блин, последние десять минут он наше местоположение вообще не видит.

– Я же сказал тебе, что помню дорогу. Сиди спокойно, издёргался весь. Ещё пара минут подобной возни и я сам начну сомневаться. – Водитель сбрасывает скорость, стараясь не пропустить поворот.

В машине четверо мужчин. Впервые они встретились почти двадцать лет назад, попав на один поток технического университета. После первых двух лет обучения половину студентов отсеяли, и вся четвёрка оказалась в одной группе. С тех пор до самого конца они держались заодно, а после получения дипломов поддерживали связь лишь звонками и видеочатами. Несмотря на, казалось бы, жёсткий университетский отбор, инженером никто из них так и не стал. Кореец Ким Дэ Хун, которого остальные по привычке называли просто “Хун” был единственным, кто в настоящий момент был хоть как-то связан с техникой, да и тот работал простым аналитиком в интернет-магазине женского нижнего белья.

– Хун, может ты настроишь? – Валера поворачивается к приятелю и протягивает ему телефон. – Это Самсунг, у тебя получится. Всё-таки вы земляки.

– У меня тоже не ловит, – качает головой Хун. Он уже отвык от подобных подколок. Ему кажется, что они должны были закончиться в те далёкие времена, когда студенты проводили почти всё свободное время вместе.

– Ну а ты чего пригорюнился, Ситин? – смеётся Валера и переводит взгляд на соседа Хуна. – У тебя тоже не ловит или ты даже телефон не доставал? Всё на нас надеешься?

– Валера, смотри вперёд, шею свернёшь. Меня так укачало, что изнутри сейчас кое-что выйдет. А ты как раз передо мной сидишь. Костиньо, долго ещё? – Саша Ситин щурится и старается смотреть на горизонт. Говорят, что, когда укачивает надо смотреть вдаль, это помогает расслабиться и тошнота отступает.

– Недолго. Приехали почти. Потерпите, господа, осталось всего ничего.

Водитель и инициатор поездки Костя Романов напряжённо всматривается в кусты по правую сторону дороги. “Костиньо”. Давно же его никто так не звал. В прежние годы его, напротив, обзывали, как угодно, но только не Костей: “Констиньо”, “Костич”, “Костебль”, “Костыль” и ещё десятки вариаций, зависящих лишь от фантазии и настроения приятелей.

Его старенький “Форд” еле ползёт. Если сейчас он не заметит нужный поворот, то блуждать им по окрестным дорожкам дотемна. А бензина едва хватит до цели, и чтобы затем вернуться к ближайшей заправочной станции.

– Вот! Кажется здесь! – Костя резко тормозит, заставляя Ситина с трудом сдерживать очередной порыв рвоты. – Вон то дерево с веткой перпендикулярной, помните? Мы ещё прикалывались, что на ней лесной дух сидит, только мы его не видим.

– Ну наконец-то, – ворчит Валера, но на лице его играет улыбка, а ладонь поглаживает обтянутый толстой плёнкой ящик с ровными рядами пивных бутылок. – Говорят, что в сутках не просто так двадцать четыре часа. По часу на каждую бутылку, ровно как в этом ящике.

Валера смеётся, поворачиваясь к друзьям. Хун замечает, что у бывшего приятеля не хватает нескольких зубов.

– В нашем ящике двадцать бутылок. – Говорит он.

– Как так? – Валера начинает считать.

– Двадцать. Точно. Я сам покупал. Ящики разные бывают. Брехня это про двадцать четыре часа. Я гуглил даже, правда, давно.

– Хм… И вправду двадцать. Корейское пиво, видать. – Валера опять смеётся.

Водитель плавно поворачивает вправо и автомобиль съезжает на поросшую травой тропинку. Через пару минут “Форд” упирается в металлический шлагбаум с цепью и замком.

– Конечная. – Констатирует Костя. – Десантируемся. Вон завод уже, видите? Виднеется среди деревьев. – Он глушит мотор и поправляет очки, готовясь к выходу.

Идея посетить место, где все четверо провели самые счастливые годы своей жизни сразу пришлась старым приятелям по вкусу. Но с момента полного и безоговорочного согласия отправиться в приключение до сегодняшнего дня прошло почти четыре года. План был простым: ящик пива, закуски и мясо. Очень много мяса. Приехать вечером, встретить рассвет и утром по домам. И вот этот желанный для всех день, наконец, настал.

– Я, чур, пакеты понесу. – Говорит Костя, направляясь к багажнику. Он довёз всех до места и никто не возражает.

– На мне тогда мангал с шампурами. – Хун засовывает под мышку коробку с разобранным корпусом и ещё одну, с ножками. Край ножек острый и Хун старается нести аккуратно, стараясь не испачкать белоснежную толстовку. Он уже осознал свою ошибку, но запасной одежды у него нет.

– А мне, значит, жидкость тащить? Ну ладно… – Валера злится, но вытаскивает тяжёлый ящик из под ног переднего сиденья и пыхтя закидывает его на плечо.

– Давай мне лучше, – здоровяк Ситин, возвышается над низкорослым Валерой больше, чем на голову. На его щеках ямочки, светлые волосы стоят торчком, а улыбка такая широкая, что видно почти все зубы разом. Ящик позвякивает и как будто уменьшается в его руках.

Багажник хлопает и все четверо продолжают путь к заветной цели. Завод возвышается на фоне закатного неба, словно нарисованная тень. Громадный, грубый, целящийся в небо пушками труб разного диаметра.

Несмотря на то, что все четверо почти всегда бывали здесь вместе, каждый сейчас вспоминает его собственный, особенный момент, связанный с этим местом.

Костя Романов привёл на завод университетскую подружку Юльку, тайком от друзей, хотя они договаривались никогда не ходить сюда по отдельности. В особенно не показывать чужим свои тайные места. Он нарушил слово и за это Юлька показала ему свои тайные места, стоя на четвереньках за одной из немногочисленных дверей ещё сохранивших способность запираться.

– Это несправедливо! – Сказала она. – Быть девушкой – отстой. Быть парнем куда круче.

Потом они закурили и больше никогда не встречались, кроме тех редких случаев, когда ненароком пересекались взглядами в общем коридоре универа.

Саша Ситин, дожидаясь друзей, как-то забрёл слишком далеко вглубь завода и был пойман какими-то торчками, которые отобрали у него деньги, телефон и заперли в полузатопленном помещении одного, в полной темноте.

Друзья тогда решили, что Санька просто забыл про встречу, а на следующий день всё учебное заведение подняли на уши. Родители подали своего сына в розыск. Искали двое суток и не нашли. В конце концов, ему удалось самому расковырять дверь каким-то штырём, который он нащупал в воде и выбраться наружу, но крысиный писк до сих пор снится ему по ночам, хотя спит он с того момента со светом.

Валерка впервые покурил на одной из многочисленных, сваренных из толстых ржавых прутьев, лестниц завода. Покурил и с тех пор так и не бросил. Почти все его знакомые уже перешли на современные электронный системы, но они были ему противны.

– Курить вейп – это как сосать член робота, – любил повторять он, гордо доставая очередную сигарету на балконе у знакомых. И каждый раз удивлялся, не находя на подоконнике пепельницу.

Ким Дэ Хун здесь впервые подрался. Точнее то, что с ним произошло скорее походило на избиение. Голова упрямого, но неопытного в таких делах корейца, отлетала от кулаков обидчика как резиновая груша, но он упрямо стоял на ногах, несмотря на громкие крики “Падай! Падай, китаец вонючий!”. Друзья обидчика хохотали, как обезумевшие гиены, а он даже не понимал за что ему попадает.

После этого случая он не раз бродил по заводу с друзьями, пытаясь отыскать ублюдков, но так ни разу с ним и не встретился. Увидев распухшее лицо сына, отец отдал его на бокс и Хун с тех пор, время от времени захаживал в зал.

Четверо друзей подходят к заводу всё ближе, ощущая накатывающее чувство ностальгии. Кажется, всё сегодня для них: высокий металлический забор, на удивление хорошо сохранившийся; скрипящие от ветра тяжёлые ворота и разбросанные по всей территории ангары, домики и подвалы. О заводе ходило много слухов. Даже в те далёкие годы старшекурсники шёпотом рассказывали истории про таинственный “второй уровень” куда допускаются только самые достойные из студентов и они, конечно, бывали там, но в сопровождении и с завязанными глазами. А сейчас просто не хотят об этом трепаться со всеми подряд.

– Добрались! – С облегчением выдыхает Валера, будто это он, а не Ситин тащит на себе ящик с пивом. Он единственный идёт с пустыми руками. Достаёт сигарету и закуривает.

– Ну что, сразу на наше место? – Костя не хочет останавливаться, тяжёлые пакеты в его руках уже порядком натёрли ладони. – Валера, перехвати вот этот пакет, он вот-вот порвётся.

– Блин, только закурил, погоди, дай мне минуту. Поставь если тяжело, я сейчас.

Но останавливаться никому не хочется и они идут дальше, вдыхая ароматы влажного леса и поля, смешанные с лёгкими нотками краски, реагентов и металла.

– Интересно, сейчас он полностью заброшен? Когда мы были малыми, часть ангаров в той части ещё работала. Там ещё ларёк был такой мелкий с решёткой на стекле, помните?

– Я на той стороне редко бывал. Оттуда гоняли. Мне больше на нашем месте нравилось. Зачем куда-то идти, если и так всё идеально? Чёрт! Ну и темень! – Ситин спотыкается, едва не выронив тяжёлую ношу. Бутылки звякают.

– Эй! Поаккуратнее, громила! Я тебе ящик доверил не для того, чтобы сегодня всю ночь сок с минералкой пить! – Ухмыляется Валера.

– Кажется, я слышу голоса. – Хун останавливается и прислушивается.

– Бомжи, наверное. Или может по ночам здесь всё ещё кто-то шабашит. – Костя ускоряет шаг.

– Корейские голоса? – Уточняет Валера.

– Давай оставим расовую тематику в прошлом, а? Тебе через три года сорокет стукнет, а всё как ребёнок.

– А чего тут стесняться? – вмешивается Костя. – Сейчас в моде всё корейское. Посуди сам: тачки, дорамы, кей-поп, мода. Все хотят быть как корейцы. Даже русские. Вот у тебя, Ситин, какой автомобиль в семье?

– Хёндэ Солярис.

– Ну вот. Видишь Хун, даже Ситин почти что кореец.

Хун качает головой. Он понимает, что приятели правы, но всё равно чувствует в их репликах насмешку.

– Пришли. – С облегчением выдыхают все вместе. – Привал.

Сумки, пакеты и ящик опускаются на асфальт. Через образовавшиеся с годами трещины прорастает трава.

– Слушайте, ну всё как тогда! – Валера включает на смартфоне фонарик и осматривает место их предстоящего пикника. Большие обшарпанные баки размером с двухэтажный дом с одной стороны и стенка ангара с другой. – Блин! Зарядки совсем мало. Ладно, зато жена не будет названивать.

– Ты приехал на завод встречать рассвет с разряженным телефоном?

– Да хрен с ним, с этим телефоном. У вас же заряженные? Вот и отлично. А я с утра в машине подпитаюсь.

– Эй, вот этой штуки раньше здесь точно не было! – Хун присаживается и осматривает ярко-синий металлический ящик с белым логотипом на нём.

На логотипе схематически изображён человеческий мозг, обе половинки которого сшиты нитками. На кончике иголки тускло краснеет бледная лампочка.

– Это ещё что за хрень? Новенький такой. – Валера стучит по крышке костяшками пальцев.

– Не знаю, хотел придвинуть поближе к мангалу, чтобы сесть на него, но думаю его лучше не трогать. И не стучать. – Хун встаёт. – Может другое место выберем?

По всей территории завода эхом проносится короткий сигнал. Мужчины вздрагивают от неожиданности и озираются по сторонам. Постепенно, блок за блоком, повсюду включается яркий белый свет.

– Закрываются! – Костя указывает пальцем на ворота, через которые они вошли. Толстая металлическая дверца приходит в движение. Бежать назад уже поздно, они не успеют.

– Да и хрен с ней, с дверью! Утром опять откроют, никуда не денутся. Видимо, здесь порядок такой. Давайте мангал собирать. – Валера машет рукой и вновь закуривает.

– А свет вокруг? – Костя отбегает в сторону и рассматривает я уходящие вдаль ангары.

– Может какой-то ночной режим? Сейчас же всё строго. Может правила безопасности новые, типа важные объекты должны светиться по ночам, чтобы бомжи не ночевали или что-то вроде того… Ну да, вон, камеры везде и на ящике этом тоже камера. О! Смотрите, лампочка зелёная стала.

Все четверо собираются у ящика. Хун изучает его и касается лампочки на белой иголке. Раздаётся громкий щелчок, и крышка медленно поднимается. Их взгляду предстают ряды металлических скруглённых ячеек, как в банкомате.

Первый ряд…

Второй…

Третий…

Наконец, показывается зелёный монохромный дисплей.

– Похоже на старую кассу. – Усмехается Валера. Хун замечает, что голос его подрагивает.

На дисплее, одна за другой, быстро появляются буквы, складываясь в слова.

> Добро пожаловать. Перед тобой – новая среда.

> Ты – участник. Ты здесь не случайно.

> ID не присвоен.

> Социальный рейтинг: 100.

> Выполняешь – живёшь.

> Нарушаешь – становишься целью.

> Не ищи выход снаружи.

> Смотри вглубь себя.

> Выживай!

– Твою мать, это что пранк? Выживай?! – Валера осматривается по сторонам. Клубы табачного дыма валят из его рта, как когда-то валил пар из труб завода.

– Камеру ищешь? Оглянись, здесь везде камеры. Это не пранк. Ребята, похоже мы в каком-то шоу на выживание. – Ситин не сводит глаз с ящика.

Хун молчит и перечитывает, собранные из пикселей буквы на экране, снова и снова.

– Эй! Кто там?! Вы видели? – Костя резко срывается с места и бежит к углу ангара. Крутит головой. – Там был мальчик… Точно был. На секунду высунулся из-за угла, увидел нас и тут же назад!

– Ну всё, приплыли. У Костаньеты крыша поехала. Расслабьтесь, парни, мы видимо случайно угодили в квест. Знаете такие игры-квесты, где надо выбраться из комнаты за определённое время? – Валера присаживается на корточки и тушит бычок о глянцевую синюю боковину.

Очередной щелчок ящика заставляет Хуна отпрянуть и и сесть на землю. Его больше не беспокоит чистота одежды. Он не сводит глаз с четырёх открывшихся ячеек. В каждой что-то лежит.

– Это что, пейджеры? – Валера хватает небольшой чёрное устройство с экраном. – О! “Моторола”! У моего старшего брата похожий был.

– Ты уверен, что это для нас? – Костя смотрит на пустую ячейку с которой его друг забрал пейджер и не решается протянуть руку за своим.

– Точно для нас! Читайте! – Хун указывает на дисплей.

> Прими устройство.

> Это – твой пейджер.

> Персонализирован.

> Используется для связи.

> Оставь в ячейке все имеющиеся цифровые устройства.

> Несоблюдение – понижение рейтинга.

– Он что, хочет, чтобы мы телефоны сюда положили? Да хрена с два! – Костя достаёт телефон, осматривает его и снова убирает в карман.

– Хотели просто посидеть, а тут опять какие-то активности. Я тоже телефон не отдам. У меня там пароли, аутентификаторы, переписка… – Хун делает шаг назад.

Ситин тоже отрицательно мотает головой.

– У тебя все переписка, небось, на корейском, они всё равно не разберутся. Мне посрать, пусть забирают. Пять процентов заряда осталось, это минут на тридцать, если не включать. – Валера достаёт смартфон и кидает в ячейку, из которой только что извлёк пейджер. Корпус смартфона исцарапан. На экране виднеется паутинка трещин.

– Конечно. Такое барахло не жалко. А у меня новый. Жена подарила на годовщину. – Лицо Ситина розовет.

Оставшиеся три пейджера перекочёвывают в руки новых владельцев. Ячейка с разбитым телефоном закрывается. Крышка синего ящика медленно возвращается на место. Лампочка снова загорается красным.

– Мы что собираемся в это играть? – Хун со всех сторон рассматривает пейджер. Его устройство максимально простое. Пять кнопок. На четырёх стрелки: вверх, вниз, влево, вправо. На оставшихся двух точка и горизонтальная чёрточка. Экран светится зелёным. Судя по всему, на нём помещается четыре строки.

– А что остаётся делать? Я уже свой телефон им скормил. У всех тоже самое показывает? Введите имя и фамилию.

– Да. Я уже ввёл. Дальше год рождения просит.

> Введите имя и фамилию:

> Константин Романов _

> Введите возраст (полных лет):

> 37 _

> Генерация ID…

> ID сгенерирован.

> Лама.

– Лама? Это как Далай-лама? Или как животное лама?

– Животное? Как оно выглядят? – Ситин боролся с кнопками, пытаясь ввести имя.

– Кучерявое такое, с длинной шеей. Верблюда напоминает, только без горба. В Подмосковье ферма есть. Я ездил туда их капустой и морковкой кормить…

– Корейской? – Гогочет Валера. На этот раз шутка зашла всем. Даже Хун улыбается.

> Дэ Хун Ким _

> 36 _

> ID сгенерирован.

> Таро.

– О, прикольный “айди”, загадочный. Таро – это карты такие, гадальные.

– Не верю во всю эту мистику. А бабы сейчас поголовно этим страдают. Моя тоже, кстати. Хун, помоги ввести, не пойму как пробел поставить.

Кореец берёт у Ситина пейджер и вспоминает, как тот точно также просил его помощи при выполнении лабораторных работ. Пожалуй, если бы не Хун, Ситин вылетел бы ещё с третьего курса, но благодаря поддержке товарища и отличным результатам в меж университетской баскетбольной лиге, дотянул до выпуска и как и все, получил диплом.

> Александр Ситин _

> 37 _

> ID сгенерирован.

> Танцор.

– Ну и дерьмо… – Ситин расстроен. Он не любил и не умел танцевать, да и никнейм ему хотелось получить помужественнее. “Пулемёт” там или “Гризли”, но никак не “Танцор”. – Хун, перегенери, танцор мне не нравится.

Однако после повторного ввода имени и года рождения результат остался прежним.

– Ладно, фиг с ним, танцор так танцор.

– Да не расстраивайся ты так, был такой фильм с Патриком Суэйзи “Грязные танцы”, смотрел? Там главный герой тоже танцор, так от него все девки без ума были. Как по мне “Танцор”, куда лучше чем “Лама”. Особенно, если речь идёт о животном.

– Ладно, моя очередь! – Валера потирает руки и нажимает на кнопку.

> Валерий Дмитриев _

> 37 _

> ID сгенерирован.

> Пончо.

– Пончо? Парни, что ещё за пончо?

– Пончо – был такой толстяк в сериале в девяностых. То ли в бразильском, то ли в аргентинском. “Голубое дерево” назывался. Я смотрел. Тогда вообще смотреть нечего было. Короче, одного из героев так звали, толстого такого. До сих пор помню, как он выглядит. – Подсказывает Лама.

– Того толстяка звали Панчо. А пончо – это такая одежда в виде ковра с дыркой для головы. Её индейцы носили в южной америке. Её, кстати, из шерсти лам как раз делали, или альпак. Не помню точно. – Таро прищуривается и пытается вспомнить.

– Лампочка опять зелёная! – Танцор подходит к ящику и проводит пальцем по изображению иглы с лампочкой.

Крышка медленно открывается, овладевая вниманием всех четверых. Внутри открыта лишь одна ячейка.

> Новое снаряжение доступно.

> Наименование: Заточка «Дырявый» (ур.1).

> ID получателя: Пончо.

> Возьмите снаряжение из ячейки.

> Подтвердите получение в пейджере.

– Почему только ему? – Возмущается Лама, пытаясь силой открыть соседние ячейки. Без результата.

– Дырявый? – Танцор заглядывает в пейджер через плечо низкорослого товарища и криво ухмыляется. – У тебя теперь вторая кличка что-ли, Валер?

– Смейтесь-смейтесь. Телефончик-то только я пожертвовал. Связь всё равно ни у кого не ловит. Жадины. – Пончо нажимает на кнопку подтверждения и подкидывает в руке отвёртку. Наконечник остро заточен. Понять “крестовая” она раньше была или “плоская” невозможно.

Приятели, словно заворожённые, смотрят на поблёскивающее в свете фонарей отполированное остриё.

– Ребята, вы думаете о том же, о чём и я? – Басит Танцор.

– Если в этом “квесте” вот такое оружие, нахер такой квест. Все дырявыми станем. Пора валить.

Пейджеры Ламы, Танцора и Таро пищат. На всех устройствах одно и тоже сообщение.

> Социальный рейтинг – 20

> Причина: Игнорирование указания системы.

> Социальный рейтинг: 80

> Кто глух к приказу – услышит выстрел.

– Твою мать… Не нравится мне это, пусть и мой телефон заберёт! – Таро наклоняется к ящику и пытается его открыть, но красная лампочка неумолимо мерцает красным.

– Хун! Хун, ты чего? Нахуй телефон! Давай сваливать отсюда. Незаконно держать нас ни в каких играх или шоу без согласия! Мы вообще случайно сюда попали! Бросаем здесь барахло и к забору, бегом! – трясёт его за плечи Лама.

– Никакой я не Хун. Я – Таро. Таро, уяснил?! Не хватало мне ещё чтобы из-за этого рейтинг снизили!