Пролог

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках. Ещё бы, нынешней объездной трассе ещё и пяти лет не исполнилось, а городское начальство, дескать, уже вновь ищет, как бы половчее снять с неё дополнительный гешефт на совершенно ненужном ремонте. Никак на новую виллу у моря денежек не хватило, ага.

Впрочем, злопыхатели, утверждавшие, что строительная техника появилась здесь исключительно из-за неуёмной жадности градоначальника, желающего пополнить свою кубышку неучтённым доходом от дорожных работ, были неправы. И если бы среди них нашёлся в меру внимательны человек, он бы заметил, что все те грузовики и транспорты, то и дело мелькавшие на костромской объездной дороге, минуя её, съезжают на узкую грунтовку, заканчивающуюся в двух километрах от съезда, и, въехав под поднятый шлагбаум на охраняемую территорию, огороженную высоким временным забором из профлиста, через какое-то время выбираются на ту же грунтовку уже пустыми, оставив свои грузы под присмотром серьёзных молчаливых дядечек в чистенькой униформе, вооружённых так, будто они не обычную стройку охраняют, а бункер Генштаба или виллу князька-параноика где-нибудь в СБТ.

Но этим утром транспортов было как-то уж слишком много, и не обратить внимание на их ползущий по трассе караван было совершенно невозможно. Так что нашлись-таки среди местных молодые любопытные умы, что решили-таки проследить путь этого каравана и, наконец, закрыть уже начавший надоедать спор костромских знатоков о причинах такой суеты строителей. Ну и вообще, глянуть что там да как, авось и подработка найдётся… А денежки, они же всяко не лишние, верно?

Желание это было понятное, логичное и в чём-то даже справедливое. Но с осуществлением его возникли некоторые проблемы, обеспеченные, как легко догадаться, той самой суровой охраной строительной площадки. Вооружённые автоматическими стреломётами, смертельно серьёзные и молчаливые до немоты охранники в чёрно-сером «городском» камуфляже, на шевронах которого красовалась страхолюдная носатая зелёная морда с причёской-ирокезом, скалящаяся на зрителей поверх перекрещенных ножа и гаечного ключа, остановили любопытных костромичей прямо на въезде, но даже не подумали вступать в разговоры с уткнувшимися в опущенный шлагбаум удивлёнными гостями. А те… нет, молодости, конечно, свойственна некоторая безбашенность, но, оказавшись лицом к лицу с вооружёнными мордоворотами в касках и бронежилетах, занявшими позицию сразу за перегородившим въезд на площадку полосатым шлагбаумом, прикатившие на трёх потрёпанных мотоциклах молодые люди несколько стушевались, когда на вежливо заданные тихими голосами вопросы, получили в ответ лишь тычок стреломёта в висящую на шлагбауме табличку с надписью: «Частная собственность. Вход воспрещён. Вниманию нарушителей: охрана стреляет без предупреждения.». Ознакомившись с ней, гости понятливо покивали и, оседлав свои мотоциклы, покатили прочь. Медленно, чтобы не провоцировать суровую охрану. И лишь свернув на объездную, они, одновременно прибавив ходу, разразились фонтаном эмоций, скоро превратившимся в ожесточённый спор о том, что именно скрывается под огромным надувным куполом, раскинувшимся на добрую половину строительной площадки и тем самым закрывшим всякий обзор на происходящее за и без того чересчур высоким забором. Каких только версий не выдали пылающие от любопытства юные разумы! От строительства неучтённого особняка для костромского воеводы до подземной базы военных, и от возведения секретного завода до не менее тайного бункера для государя.

– А куполом накрыли, чтоб их из космоса видно не было, – вещал один из лоботрясов, славившийся среди друзей и знакомых неуёмной фантазией и тягой к поискам всего запретного и тайного.

– Ты ещё скажи, что они там раскопки древнего инопланетного корабля ведут, – фыркнул признанный лидер этой компании, поддавая огня своему старенькому «Ветру». Мотоцикл хоть и был уже заслуженным пенсионером, тем не менее, послушно прибавил ходу так, что из-за прорвавшегося сквозь защиту шлема гула его двигателя, фразу приятеля хозяин двухколёсной машины почти не расслышал, несмотря на плотно прижатые шлемом к ушам довольно громкие динамики циркулярной связи, объединявшей всех трёх мотоциклистов в единую коммуникационную сеть.

– А я думаю, там кто-то из бояр строится, – сквозь шум прорвался ровный голос третьего приятеля. – Любят толстомясые тень на плетень наводить. Всё боятся, что кто-нибудь их секреты вызнает да в нужнике какую мину подложит аккурат под толстую жопу. Небось, решил поместье поставить, вот и стережётся, чтоб никто планировку его гардеробных не узнал.

– Это да, – в один голос протянули его собеседники. Но предводитель компашки мотоциклистов недоверчиво цокнул языком.

– Может, оно и так, да только маловато поместьице-то, – задумчиво произнёс он. – Сами же видели, площадка-то в пару казёнок^[1] размером, не больше. А бородачам-то простор нужен, не любят они тесноту. Тут же, ни парк обустроить, ни пруды рыбные…

– А кто тебе сказал, что забором всю проданную землю огородили? – подал голос «фантазёр». – Может, тут уже вся округа выкуплена да в вотчины переведена? Думаешь, наш градоначальник или воевода не могли втихушку такой финт провернуть?

– Ерунда, – тут же откликнулся третий, выравнивая вильнувший было мотоцикл. – Вотчину только государь пожаловать может, и без объявления в «Государевом вестнике» такое пожалование не обходится. Обязательное условие, как ни крути.

– И что? – настаивал «фантазёр». – Можно подумать, ты, Ерёма, этот «Вестник» каждое утро читаешь?

– Я – нет. А вот батя мой… Ему ж по службе положено, – ответил «знаток». – И поверь, Фома, если бы такое пожалование было, у нас весь город о том гудел бы. Редкость это по нынешним временам огромная. Не жалуют государи вотчинами ни бояр, ни обычных подданных, в боярство возводимых, уже лет сто-сто пятьдесят, считай. А уж после княжьего беспредела они и обычными поместьями награждать практически перестали. Нужна тебе земля – покупай, да налог за неё платить не забывай, а на государеву милость можешь не рассчитывать. К тому же, если вспомнить московскую бучу, то… не до вотчин теперь боярам. Совсем не до них.

– Ну купил, а не получил, какая разница-то? Всё ж личная собственность! – почти неразличимо из-за гула движков буркнул Фома.

– Шалишь, браг, – откликнулся прозванный Ерёмой «знаток». – Это ж городская земля, по закону. Пусть и лежит за объездной.

– И что? – не понял Фома.

– А то! – фыркнул в ответ Еремей. – Продажа городской земли частным лицам любого звания разрешена лишь в пределах, дозволенных установлением городского совета. У нас в Костроме – это три казённых десятины, не больше. И то только на территориях, назначение которых не определено Генеральным планом застройки. И на кой бородатому такой клочок?

– Да ты-то откуда знаешь?! – изумился его собеседник.

– У него батя в градостроительной управе служит, – подал голос третий участник компании, и… разговор затих сам собой. Тем более, что молодые люди уже въехали на родную улицу и вот-вот должны были разъехаться по своим дворам.

Остановившись у потемневших от времени, но крепких, украшенных затейливой резьбой ворот, предводитель любопытной троицы заглушил двигатель и, сняв с головы шлем, повернулся к друзьям.

– Ерёма, ты бы спросил у бати, может, он знает, как с этими строителями связаться? – вздохнул он. – Я бы позвонил, попробовал договориться насчёт подработки… раз с наскока не вышло. А то лето на исходе, а у меня дыра в кармане, да вошь на аркане.

– Сделаю, – скупо кивнул в ответ тот и, поддав огоньку, послал свой мотоцикл вперёд, отчего его собеседник, столь неосмотрительно снявший шлем, тут же зачихал от поднятой уехавшим приятелем пыли.

– А я тогда с Веркой свяжусь, – дождавшись, пока дорожную пыль снесёт ветром, проговорил Фома, откинув забрало шлема. – Она девка ушлая, может, слышала чего… опять-таки, её сестрица в маклерском агентстве работает, может и знать если не самого покупателя, то строителей, что там работать подрядились. Всё ж, вряд ли хозяева стройки свою бригаду откуда-то притащили, а?

– Дело, – кивнул его приятель, справившийся, наконец, с чихом, и, протянув Фоме ладонь для рукопожатия, заключил: – Тогда я жду ваших звонков… ну и сам тут пошуршу. Может, тоже чего узнаю. Тогда сам вас наберу. Всё. Давай, Фомыч. До созвона!

– Ага, – вновь защёлкнув забрало, кивнул его приятель и, ухмыльнувшись, резко, с пробуксовкой сорвал свою машину с места.

– Вот же, гад! – отплевавшись от очередной порции пыли, предводитель троицы друзей хлопнул ладонью по баку собственного мотоцикла и, вздохнув, нажал на выуженном из кармана пульте большую прорезиненную кнопку. В тот же момент тяжёлые дубовые створки старинных ворот медленно поползли назад и в стороны, распахиваясь перед хозяином, и тот, наконец, загнал своего двухколёсного «коня» во двор, где его с нетерпением ждала матушка. Весьма сердитая, надо заметить, и крайне недовольная ранней отлучкой сына, из-за которой все её домашние дела встали намертво. По крайней мере, по её собственному утверждению. А уж какой хай она подняла, стоило увидеть изгвазданный в пыли наряд сына… У-у!

Тем временем на так заинтересовавшей молодых людей стройке дело шло своим чередом. Под куполом рычали и гудели бульдозеры, начерно ровняя площадку на дне внушительного котлована, рядом с которым мерно крутились огромные «бочки» аж четырёх бетономешалок, а чуть в стороне посверкивала сварка да еле слышно матерились рабочие, вязавшие арматуру.

– Ну что, Игорь Сергеевич? – к только что поднявшемуся из котлована высокому мужчине в чистом комбезе и белоснежной строительной каске подскочил его ровесник, чуть более грузный, с широкими ладонями-лопатами дядька в таком же наряде, но с коробочкой передатчика, прицепленного к лямке чуть помятого и кое-где уже замаранного строительной пылью синего комбеза.

– Бульдозеры работу почти закончили. Ещё четверть часа и можно накидывать маркерную сетку, – медленно, почти вальяжно произнёс тот, вытряхивая из начатой пачки духовитую сигариллу. Прикурил и, затянувшись ароматным дымом, взглянул на собеседника. – У вас-то как, всё готово, Алексей Михайлович?

– А то ж! – расплылся в широкой щербатой улыбке руководитель строительства. – Мужики арматуру подготовили, бетономешалки вон бочки крутят. Да и вибромашины уже под парами. Ждём только ваших шурфов.

– Трубы решили не использовать? – уточнил Северский.

– С таким бетоном? – отмахнулся прораб. – Ни к чему это. Лишнее…

– О… это что ж за бетон такой чудный? – приподнял одну бровь бывший геолог.

– Стоящий бетон, Игорь Сергеевич, – хитро ухмыльнулся его собеседник. – Римский. Слыхали?

– Да ну? – неподдельно изумился тот и покачал головой. – М-да, вот уж не думал, что Кирилл Николаевич примет мои рассуждения всерьёз. А если не секрет, Алексей Михайлович, где ж вы в нашей глуши такую редкость отыскали?

– Если бы я, – кажется, прораб даже понурился, но в следующую секунду природный оптимизм всё же взял в нём верх. – Это хозяин в Приморье смесь заказал. Не с Везувия же, в самом деле, пепел возить, когда свой имеется, да ничуть не хуже…

– Можно подумать, Тихий океан ближе Рима… – фыркнул Северский.

– Ближе ли, дальше ли, а цена готовой смеси с доставкой, считай, втрое ниже вышла, – наставительно воздев палец к закрытому надувным куполом небу, отозвался его визави. – Я точно знаю. Смету видел.

– Михалыч! – крик, раздавшийся со стороны котлована, где как раз затихли ревевшие до того ранеными лосями бульдозеры, заставил собеседников оглянуться. – Михалы-ыч!

– От бисовы дети, – сплюнул прораб, цапнув передатчик с лямки комбеза. – Учишь их, учишь, а толку чуть… Слушаю, Васька!

– О, мля! А я о нём и забыл, – донеслось из динамика смущённое бормотание бульдозериста. – Михалыч, тут эта… в общем… закончили мы. Дай отмашку, нах… пусть поднимают машины…

– Понял, – прораб кивнул, вернул коробочку передатчика на место и, повернувшись к столпившимся у тяжёлого крана машинистам, заорал так, что у стоящего рядом Северского заложило уши. – Эй, крановщики, вать машу! Х…ли лясы точим! За работу, нах…!

– К… значит, культура, – вздохнул бывший геолог, с насмешкой наблюдая за разоряющимся, аж покрасневшим от натуги прорабом. Дождался, пока тот закончит раздачу кнутов и отмерит подчинённым пряников, покачал головой и демонстративно ткнул умолкшего Алексея Михайловича пальцем в… эфирный передатчик, по-прежнему зажатом в его кулаке.

– Да… ёж твою медь… – смутился тот. Переглянулся со своим собеседником, и по площадке прокатился их громкий хохот, впрочем, тут же заглушенный заревевшим краном, с натугой поднимающим в воздух первый из бульдозеров, работавших в раскопе.