Пролог

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ Версия 1.0 Нажимая «Принять», Пользователь подтверждает, что понимает последствия.

В шесть утра город снимает дневную маску и остаётся голый каркас.

Меньше людей, меньше улыбок «по должности». Пустые остановки, стеклянные фасады, камеры на каждом углу и холодный свет, который не пытается никого согреть. Воздух пахнет металлом и свежей химией, словно ночь вымыла улицы до стерильности, и теперь всё заново готово к употреблению.

Станислав Кузнецов любил это время. Он работал охранником в демонстрационном центре «Хеликс Сити», огромном павильоне, где город продавали людям как совершенную систему. Тут показывали будущие турникеты, будущие камеры, будущие «умные» светофоры и будущие электронные двери, которые узнают тебя раньше, чем ты вспомнишь собственный пароль.

Официально место называлось «Центр интеграционных решений». Внутри настоящий музей контроля, аккуратно упакованный в слово «безопасность».

Станислав отчитался на посту, забрал планшет обхода и пошёл по маршруту. Ровный, привычный круг: зал «Транспорт», зал «Соцуслуги», коридор с серверными стойками за стеклом, затем «Сектор доверия», так называли угол, где посетителей учили «как легко жить, когда всё связано».

Он уже видел это тысячу раз. И всё равно, проходя мимо, ловил себя на мысли, что «Сектор доверия» похож на исповедальню, только наоборот: ты заходишь внутрь не чтобы облегчить душу, а чтобы оставить о себе ещё немного данных.

Станислав свернул за колонну и внезапно остановился. В конце зала горел свет.

Не общий, а аварийный или дежурный. Яркий, выставочный, белый, как операционная лампа. Он был включён в демонстрационной капсуле «CONSENT POD» – прозрачной стеклянной комнате размером с переговорную на двоих. В ней обычно показывали, как гражданин может быстро подписать всё, что нужно, одним касанием.

Капсула должна была спать до десяти утра. Автоматика работает чётко: в девять включается подсветка, в девять тридцать запускается презентация, в десять открывают двери для гостей. Станислав знал расписание лучше, чем свою зарплату.

Он подошёл ближе. Внутри сидел человек.

Он сперва подумал: кто-то из техников остался на ночь. Бывает: дедлайн, запуск, чинят стенды, ругаются шёпотом, пьют кофе из пластиковых стаканов. Но человек сидел слишком ровно. И слишком… красиво.

Кто-то сидел за белым столом, ладони на поверхности, словно готов к фотографии для корпоративного отчёта. На нём был тёмный костюм, пиджак застёгнут, галстук идеально выровнен. На лацкане пропуск с логотипом «Хеликс Сити» и подписью: С. ГРОМОВ.

Станислав узнал имя, хотя видел его только на внутренних рассылках. Громов один из тех, кто «не спускается в зал». У них лица не мелькают в коридорах. Они существуют в виде подписи под приказом, сухой строчки «утверждено» иногда фотографией в новостях.

– Эй… – позвал Станислав и сам удивился, как тихо получилось.

Человек не шевельнулся.

Станислав подошёл ещё, пока стекло не стало отражать его собственное лицо, чуть помятое после ночной смены, с красными прожилками в глазах.

В капсуле было странно много бумаги.

Листы А4, десятки. Они были аккуратно прикреплены к стеклу изнутри, ровными рядами, как плитка. Белое на белом, но текст был напечатан жирно, так что с расстояния казалось: стены исписаны до потолка, словно кто-то пытался превратить стекло в страницу.

В центре стола лежал планшет. На экране знакомое окно, которое Станислав видел сотни раз на тестовых стендах:

«Условия использования обновлены. Версия 1.0»

И ниже большая, безобразно дружелюбная кнопка:

ПРИНЯТЬ

Станислав наклонился и заметил ещё одну деталь.

Правая рука Громова была протянута к планшету. Указательный палец на кнопке. Не просто рядом. Он касался экрана.

Охранник не сразу понял, что именно его цепляет. А потом осознал с наступающим холодом внутри: палец был прижат к стеклу, точно человек нажимал очень долго, уже не чувствуя ни экрана, ни собственного тела. Казалось, что кнопку нужно было держать, пока не разрешат жить дальше.

– Громов? – снова позвал он, теперь громче.

Никакой реакции.

Станислав обошёл капсулу, чтобы посмотреть на дверь. Она была закрыта. И замок мигал зелёным: «доступ разрешён». Только вот ручка не поддавалась, словно дверь не была заперта, а… выведена из мира.

Он постучал по стеклу. Глухо. Внутри ничего не дрогнуло.

И вот тогда он заметил глаза.

Они были открыты. Не широко, не театрально. Просто открыты, как у человека, который смотрит презентацию и пытается не уснуть.

Станислав почувствовал, как от позвоночника вверх побежал мороз, показалось, что кто-то провёл по коже тонкой металлической линейкой.

Он потянулся к рации.

– Пост один. У меня… – голос сорвался, пришлось сглотнуть. – У меня человек в «Секторе доверия». В капсуле. Он… не отвечает.

Рация потрескивала, словно не хотела принимать такие слова.

– Кто? – спросили сонно.

Станислав бросил взгляд на пропуск.

– Громов. Сергей Громов.

На секунду в эфире повисла тишина. Не техническая, сугубо человеческая.

– Проверь, живой ли, – наконец осторожно сказал дежурный.

Станислав невольно усмехнулся. Проверить. Через стекло. Через чистый, прозрачный мир, где всё видно, кроме того, что действительно важно.

Он снова дёрнул дверь, сильнее. Ничего. Тогда он сделал то, что делать не любил: подошёл вплотную и начал читать листы на стекле.

Текст был ровный, юридический, без эмоций. Но он был выделен маркером, некоторые строки подчёркнуты, некоторые обведены кругом, аккуратно, как на лекции.

«…Пользователь подтверждает, что ознакомлен…»

«…Компания не несёт ответственности…»

«…Пользователь соглашается…»

Станислав читал и ощущал, как мозг цепляется за «соглашается» так же, как палец Громова держался за кнопку.

На одном листе, почти в самом центре, было выделено жирным:

«Пользователь соглашается на последствия».

Станислав отступил назад. Ему показалось – на долю секунды, – что эти слова не на бумаге. Что они висят в воздухе между ним и стеклом.

– Вызывайте полицию, – сказал он в рацию. И добавил, уже почти шёпотом: – Срочно.

Пока ехали, он стоял и смотрел, как свет делает из сцены выставку.

Белый стол. Чёрный костюм. Белые стены из текста. И человек, которого подписали.

Станислав поймал себя на нелепой мысли: всё выглядит так, как будто Громов сам сюда сел.

Точно он пришёл принять собственную смерть и нажал кнопку.

Это было самое страшное.Не кровь. Не раны. Не хаос. А абсолютное ощущение, что всё происходящее просто нормальная процедура.

Через двадцать минут демонстрационный центр уже не был пустым.

Сначала приехали двое из местного отдела, затем криминалисты, после начальник смены «Хеликс», далее кто-то в дорогом пальто без опознавательных знаков, и за ним ещё двое с лицами людей, которые привыкли говорить «это не пойдёт в протокол».

Станислав видел, как меняется воздух, когда приходит полиция: становится плотнее, тяжелее. Люди начинают двигаться иначе: не свободно, а по траекториям, казалось, и они тоже живут внутри невидимых условий.

Следователь Климов вошёл тихо, без суеты. Высокий, чуть сутулый, с глазами, которые не удивляются, они фиксируют.

Он не подошёл к стеклу сразу. Сначала обвёл взглядом зал, словно хотел понять не что случилось, а как это устроено.

– Это оно? – спросил он.

Станислав кивнул.

Климов подошёл ближе, посмотрел на Громова. На палец. На планшет. На бумагу на стенах.

– Похоже на инсталляцию, – сказал кто-то из криминалистов.

Климов не ответил. Он поднял руку и, не касаясь стекла, провёл пальцем по воздуху, повторяя линию выделенного текста, точно он мог ощутить, где маркер был сильнее.

– Дверь? – спросил он.

– Не открывается, – сказал Станислав. – Замок зелёный. Но будто… не пускает.

– «Будто» оставим для литературы, – сухо заметил криминалист.

Климов слегка повернул голову.

– А мы где, по-вашему?

Криминалист промолчал.

Климов кивнул технику.

– Откройте.

Тот подключился к панели, что-то щёлкнул, пробормотал про аварию софта, про демо-режим и права доступа. Наконец стеклянная дверь издала тихий звук, не «щёлк», а скорее вздох и поползла в сторону.

Холодный воздух из капсулы выкатился наружу, почувствовалось, что внутри работал кондиционер на минимум. Запах был не убийственный. Никакой химии, никаких явных следов. Просто… стерильность.

Криминалист вошёл первым, осторожно, как в музей.

– Температура низкая, – сказал он, глянув на прибор. – Ничего не трогать.

Он подошёл к Громову, наклонился. Проверил. Потом выпрямился.

– Мёртв, – произнёс он, словно объявил технический сбой.

Станислав почувствовал, как у него подкашиваются ноги. До этого момента мозг всё ещё держал крошечную надежду: вдруг он просто… вдруг он просто потерял сознание. Вдруг всё можно вернуть в норму, нажать «Отмена».

Но слова «мёртв» не оставляли ни кнопок, ни меню.

Климов вошёл вслед за криминалистом и подошёл к планшету.

На экране всё так же горело окно.

«Условия использования обновлены. Версия 1.0»

Кнопка ПРИНЯТЬ была нажата. Под ней маленькая строка, которую обычно никто не замечает:

«Принято: 06:00».

Климов посмотрел на часы.

06:37.

– Он умер час назад? – спросил кто-то.

Криминалист пожал плечами.

– Внешних повреждений нет. Следов борьбы нет. Предварительно… – он запнулся, не любил говорить то, что ещё не доказано. – Предварительно похоже на внезапную остановку. Будем разбираться.

Климов не отрывал взгляда от планшета.

– А это? – он показал на бумаги.

Криминалист начал снимать листы со стекла, один за другим, точно отклеивал чью-то кожу.

Листы были одинаковые. Одни и те же пункты, повторяющиеся, настоящее заклинание. Но внизу каждого, мелким шрифтом, стояла одна и та же строка:

«Документ предоставлен Пользователю: С. Громов».

– Он сам распечатал? – спросил кто-то.

– Внутри капсулы принтеров нет, – отозвался техник «Хеликс».

Климов наклонился, посмотрел на руки Громова. На ногти. На манжеты. На запонки.

– Идеально, – сказал он тихо. – Его привели сюда чистым. Он здесь даже не жил. Он здесь… оформлен.

На столе рядом с планшетом лежала тонкая папка. Белая, без логотипов. Только наклейка, распечатанная на обычном офисном принтере:

ВЕРСИЯ 1.0

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: СЕРГЕЙ ГРОМОВ

СТАТУС: ПРИНЯТО

Климов открыл папку.

Внутри был один лист. Даже не договор, не протокол. Одна строка.

«Пользователь соглашается на последствия».

И подпись, не рукописная. Электронная. Та самая, которую ставят в конце формочек на экране: фамилия, дата, галочка.

Климов прикрыл папку и обвёл взглядом капсулу, словно в первый раз увидел её смысл.

Стеклянная комната. Тишина. Белый свет. Человек, превращённый в подтверждение.

– Камеры? – спросил он.

Техник «Хеликс» быстро достал планшет, нажал в интерфейс, побледнел.

– Запись… – он кашлянул. – Запись за последний час отсутствует.

– Отсутствует? – повторил Климов.

– Такое ощущение… – техник сглотнул. – Как бы её и не было.

Климов медленно выдохнул.

Станислав понял: это не взлом ради убийства. Это было… демонстрацией. Словно кто-то вошёл в самый центр города будущего и показал всем, что его можно выключить одним аккуратным движением. Без шума, без следов.