Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Катализ

Катализ
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
23 уже добавили
Оценка читателей
4.75

Человечество всегда хотело узнать что же ждет нас в будущем. Даже если эта машина времени имеет билет в один конец. И вот наконец было изобретено вещество, которое погружает в сон при низких температурах. Нужная вещь в хозяйстве, сколько пользы можно из нее извлечь. Начиная от долгих перелетов в космосе, до замораживания тяжело больных людей, до тех пор, пока медицина не догонит и перегонит.

Четверо испытателей отправляются на полюс для проверки вещества. Вкачав себе дозу и забравшись в специальные контейнеры, ребята заснули.

А вот нашли их не через сутки, а через лет сто с лишним. И попали экспериментаторы в мир будущего. Причем такого, о котором мечтали всегда. Там есть все и практически даром…

Лучшие рецензии
DenSaoPin
DenSaoPin
Оценка:
3

Можно ли сказать, что "Груз 200" Балабанова - последний советский фильм?

Вот и советская книга, тем более фантастика, это нечто такое, где жемчужины идей скрыты под илом текста. Текст должен быть идеально выбеленным с точки зрения цензуры, или, по крайней мере, все так завуалировано, что не подкопаешься. Таковы были мои ожидания от "последнего романа советской фантастики".

Итак, что мы имеем. Многообещающее начало: пьянка, секс, чуть разврата, - думаю, автор, молодец! Здесь тебе и беспокойство интеллигенции по поводу будущего "накануне сезона цунами", и доказательство того, что секс в СССР был - никто не сомневался, но если автору хочется - один раз не возбраняется :-)

Дальше завертелось: вот вам и анаф-тосол, позволяющий впадать в гибернацию, то есть переводить организм в режим ожидания, и изобретение сибра-сеймера (Синтезатор Брусилова), аппарата, призванного избавить человечество от всех проблем, связанных с товарно-денежными отношениями, попутно даруя кому долголетие, а кому и бессмертие. Просто отлично! Честно скажу, лучшего я не мог и пожелать.

Но все, что началось потом просто поставило меня в тупик - некрофилия, оргии, кровавые садо-мазо с отрезанием, отрыванием частей тела, людоедство. Короче, полный боекомплект. Я все понимаю. Нужны были автору эти сцены, пусть в таких объемах, пусть в таких деталях - я не спорю, что для раскрытия его идеи это все было необходимо, но назвать книгу "последний роман советской фантастики", извините. Скорее, первый роман постсоветской фантастики, когда все можно, и автор не чурается никаких средств в изображении своих миров и идей.

Понимаете, книга-то неплохая, читать можно, вопросы поднимает, но просто "предупрежден - значит вооружен" :-)

Читать полностью
Ama1eur
Ama1eur
Оценка:

Это фантастический роман, последний роман советской фантастики, как пишут критики, книга в стиле фирменных вещей таких монстров нашей фантастики как Ефремов и Стругацкие, законченный автором в начале 90-х годов прошлого века. Но читается местами вполне как современная вещь.

Книга начинается вполне в духе советской коммунистической утопии. Советские ученые в научных целях погружаются в анабиоз на три дня, но коллеги забывают их разбудить (очевидно, из-за бардака в стране), и они просыпаются сто лет спустя, (как бы «Сто лет тому вперед»), уже при полном коммунизме. Человечество при помощи дарованного свыше (то ли богом, то ли космическими пришельцами) прибора могут удовлетворять любые материальные и духовные потребности, нет ни денег, ни дефицита - живи и радуйся!

Однако автор пошел другим путем и принялся серьезно, без тени иронии, доказывать читателю, что всеобщее изобилие приведет к деградации человечества, которое неминуемо превратится в бездуховное стадо жирных свиней, то есть «оскотинится». Герои романа, руководствуясь авторским замыслом, едва продрав глаза от столетнего сна, встают в красивые позы и произносят длинные, высокопарные монологи, в которых бичуют зажравшееся человечество и его пороки.

Образец стиля:

Друзей всегда было много, так что и ими он не научился дорожить по-настоящему. Девушек было меньше, но были. Любимой – не было. С девушками вообще выходило всегда как-то нескладно. Ему все время было не до них. Все происходило внезапно и так же внезапно и заканчивалось. И почти никогда он не писал им стихов. А вообще стихи Женька писал с детства. Но и к творчеству своему не относился всерьез. Однажды, еще на первом курсе, по чьему-то совету показывал стихи в «Юности». И там вежливый редактор, похоже, так и не прочитавший их, спросил Женьку: «Кто ваш любимый поэт?» У Женьки не было любимого поэта, даже тогда он уже любил многих: Пушкина и Шекспира, Маяковского и Уитмена, Пастернака, Бедлера, Надсона, Вознесенского… А с собой у него случайно оказался сборник Семена Кирсанова, и так, ради эксперимента, Женька назвал его. «Ну, так это же „кирсановщина“, молодой человек», – ответствовал редактор, показывая на Женькины стихи. С тех пор от редакций он держался подальше. Не печатают – и не надо.

Уровень многотиражной газеты «Химик-технолог» его вполне устраивал. Но и сотрудничеством в многотиражке он тоже не дорожил.

А единственное – да, действительно, единственное – чем Женька по-настоящему дорожил, – это были воспоминания детства, воспоминания тех удивительных лет, когда отец еще жил с ними, и они все втроем ходили по выходным на утренний сеанс в кинотеатр «Аквариум» на Маяковке, а мороженое «эскимо» было круглым и в серебряной обертке, и в ларьках продавали чудесную воздушную кукурузу, а троллейбусы ездили синие с желтым и еще очень много встречалось на улицах «побед», а у мамы была красивая высокая прическа и замечательная, особенная-«воскресная» улыбка, а отец курил сигареты «Чайка»(по десять штук в маленькой пачке) и говорил с Женькой о самолетах. И много было еще всяких мелочей, которых теперь нету, но которые он помнил в подробностях, потому что именно из них складывалось его, Женькино, представление о счастье.

И никому не мог он объяснить этого, даже матери (попробовал как-то, а она не поняла, расстроилась только, у нее-то свои воспоминания были), и стало это его тайной. А еще – главной отрадой, когда накатывала депрессия и уже ничего не помогало: ни портвейн с друзьями после института, ни красная линялая груша, о которую можно было с остервенением разбивать перчатки. Он начинал вспоминать, погружаясь, как наркоман, в мерцающую сладкую мглу видений, и тоска отпускала понемногу… Потом он стал уходить в прошлое все чаще. Странное, пьянящее ощущение сопричастности той эпохе жило с ним теперь постоянно. И он любил книги шестидесятых годов, журналы, газеты, песни и – главное – фильмы. Фильмы – это были целые большие куски «запечатленного времени», почти живые фрагменты прекрасной эпохи. И был особенно любимый фильм – «Кавказская пленница». Он стал для Женьки почти предметом культа.

«Песенка о медведях» воспринималась как гимн эпохи, а счастливое улыбающееся лицо юной Натальи Варлей – как портрет мисс Шестидесятые Годы.

Конечно, Женька был достаточно образован, чтобы понимать: те годы имели свои плюсы и свои минусы, свои характерные черты, но в душе продолжал считать шестидесятые «золотым веком» и потому, стремясь хоть когда-нибудь вновь оказаться там, всерьез – (стыдно признаться кому-нибудь), совершенно всерьез мечтал о машине времени…

Вот таким был Женька. И так он жил. Бокс, мечты, пьянки, девушки, радиолюбительство, учеба, стихи, гитара… А потом появился Полюс.

Сначала, конечно, Станский с анафом, но это было так, вроде острой приправы к мечтам, стихам и пьянкам, а потом – Черный с полюсом. И вот это уже было настоящее: цель, смысл, дело, шанс, счастье – словом, нечто, ради чего бросаешь все и уходишь не оглядываясь.

Это было то, что, пусть неосознанно, но уже с самого начала он опасался потерять…

И теперь, ступив подошвой теплого унта конца двадцатого века на холодный бетонный монолит пристани Норда в сто пятнадцатом году Великого Катаклизма, он понял, что потерял это. Он потерял первое и последнее из того, что мог потерять. У него больше не было Полюса. У него ничего больше не было. И надо было все начинать с нуля.



Вердикт: на сатиру не похоже, все происходящее описывается на полном серьезе, удивительно, что книга настолько мало известна, ведь это нереально крутой фантастический роман, читается на одном дыхании, действительно стоящая вещь. Один из вариантов пути развития человечества. Идея всеобщего изобилия. После прочтения произведения остается долгое эстетическое послевкусие.

Рекомендуется всем любителям жанра.

Читать полностью
Оглавление
  • Научная фантастика
  • Правообладатель: автор
  • Дата написания: 1993
  • Дата поступления: 3 сентября 2012
  • Объем: (677,7 тыс. знаков)
    ● ● ● ● ● ● ●