Отзывы на книгу «Огонь»

Эта книга является первым антимилитаристским романом  про Первую Мировую войну, которая начала публиковаться в 1916 году ещё до завершения войны. Примечательно, что писалась книга от лица представителя нации-победителя. Сам автор до всех событий осуждал Балканские войны, но после начала ушёл добровольцем, считая данную войну справедливой, но позже, насмотревшись на окопную сторону войны, стал ярым её противником. За книгу он получил Гонкуровскую премию, но, увы, новых войн книга не предотвратила. Хотя понятно, что одной и даже кучи книг мало.

Героев тут много: сам автор-рассказчик и разные его товарищи: Паради, Перпен, Пупарден, Блер, Капрал Бертран и другие.  Описания нередко вполне натуралистично, но и художественные описания имеются.

Описывается нехватка продовольствия, скудное питание, устройство на квартиру во время переходов, торг за алкоголь, рассуждения граждан о выгодности им войны при сдаче домов солдатам и о желании скорейшего завершения через пару месяцев с надеждой на русских. Отдельная глава посвящена яйцу, которое появилось в конце главы после натурализованных страданий, но автор ввёл его как внезапное чудо, не вводя мистики.

Есть здесь рассуждения о применении запрещённых приёмов, таких как отравляющих газов и что лучше: быть отравленным газом целым или быть разорванным на куски снарядом. Далее приводятся примеры разных ситуаций кровавого конца.

В конце в этом огне войны солдаты в бардаке который достигает апогея, где уже нередко не отличить француза и немца, настолько они похожи, солдаты рассуждают о немцах, о милитаризме, находят причину в тех, кто стоит над народами и их стравливают. Определённо рецепт понравится не всем и даже у сторонников такого метода реализация может вызывать сомнения, как и необходимость нового Огня. Но, как мне кажется, до причины автор добрался очень точно. Огонь здесь символ озарения, познания правды.

В начале книга казалась документалками с монтажными склейками, но чем дальше, тем больше начали проявляться художественные приёмы, достигнув апогея в конце. С учётом того, что книга начала публиковаться в 1916 году, то шаг очень смелый в разгар бойни. И даже несмотря на натуралистичность, ранений, контекста не было ощущения грязи. В современной литературе при её зачастую неспособности обходиться без мата даже в милоте грязи бывает куда больше.

Еще один окопный кошмар. Все тот же беспросветный ужас, что так знаком по романам Ремарка, по прозе Хемингуэя, по приключениям Телегина с Сапожковым, если можно так сказать, но каждый раз есть в личном опыте автора что-то новое. Барбюс тих и скромен, это, скорее, не роман, а коллекция эпизодов, но все вместе это убедительное высказывание. Но, как обычно, хочется заглянуть за общественно-полезный пафос и увидеть в тексте жизнь человека.

По компоновке «Огонь» не похож на «Хождение по мукам» или «Добердо» - главный герой не офицер, он растворен в солдатской массе. В этом плане романы Ремарка ближе к тому, что вышло у Барбюса, но Ремарк линеен, его романы подчинены заранее известной логике, а Барбюс складывает мозаику без заданного образца, поэтому его проза страшнее – умереть может каждый, разве что автор останется в живых. Больше всего интонация книги напомнила мне «Конармию», хотя, казалось бы, речь идет у Бабеля о другом конфликте. Но и жизнь «пуалю», и будни красных кавалеристов показаны нам глазами попавшего в их ряды интеллигента, который силится слиться с ними, стать одним целым с этой пугающей массой.

Несмотря на то, что мы видим фронтовую жизнь вспышками, Барбюс с помощью такой прерывистости хотел объять необъятное – показать жизнь всего фронта. Тут и передовая, и отпуска, и постой в деревнях, и перевязочный пункт, и рытье окопов. Люди живут и умирают, а война идет. Может показаться, что книга очень французская, много интересных национальных мелочей (вплоть до того, что южане пьют белое, а северяне этому удивляются), но видно, что опыт у «потерянного поколения» был удивительно единым, на всех сторонах фронта. Барбюс мечтал (очень аккуратно мечтал, в книге лишь пара намеков на его политическое кредо), что эта война станет последней, но мы-то знаем, что все вышло совсем иначе. Да и сам он, называя людей машинами забвения, не очень верил, что люди перестанут организованно убивать друг друга.

Этот роман рассказывает об ужасах Первой Мировой Войны.
Анри Барбюс рассказывает, как это страшно, какие мысли посещают солдат на поле брани. Молодые мужчины всегда чего-то ждут: то солдатскую похлёбку, то пулю в сердце, то плохую погоду, от которой не скрыться.
Мне было не по себе. Произведение значимое и сильное, но такое горькое, что невозможно выносить. Солдат, которые не хотели идти в окопы, расстреливали без сожаления.
«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, чёрное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух тёмных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».
«Солнце существует», то есть рассказчик, несмотря на невыносимые условия, бесчисленные смерти боевых товарищей, верит, что война когда-нибудь закончится и наступит благостный Мир!

Первая мировая война, до поры до времени называемая Великой, затянула в свой смертоносный водоворот всю Европу. Литературные памятники очевидцев событий очень важны для потомков, но лично мне сталкиваться с военной литературой тяжело. Хочется отвернуться, пройти мимо, не слышать и не видеть зла. Как будто так оно перестанет существовать.

Немец Эрих Мария Ремарк написал «На западном фронте без перемен» , англичанин Ричард Олдингтон написал «Смерть героя» , а француз Анри Барбюс - "Огонь". Из этих трёх романов "Огонь" - самый натуралистично-беспощадный. Смерть здесь повсюду: дышит в затылок, бросается в глаза, душит зловонием. Нельзя подготовиться к такому честному стремлению показать смерть. Теряешь веру в человечество, когда остаёшься один на один с этой воющей болью, с бесконечным страхом и бредом войны.

Барбюс собрал голоса своих боевых товарищей, и во многом его роман — это хор диалогов о самых разных вещах, это задокументированная правда из окопов. Роман не обладает целостностью, он как будто склеен из фрагментов разной степени удачности, но честность этой книги подкупает.

Текст жив и наполнен простой речью, а слог Барбюса не поэтичен и не замысловат: автор крепкий реалист, который обязан донести правду о войне, голую и страшную. Вся безнадёжность ситуаций: мерзкий, противоестественный быт, постоянное гнетущее ожидание боя, невероятная усталость — постоянные спутники солдат. Грязь и голод, холода и внутреннее опустошение, вызванное слишком близким соприкосновением со смертью.

Апокалиптические картины боёв выматывают, тот самый огонь выжигает если не тело, то душу солдата, чтобы он никогда не смог быть прежним. Картины мирного дома становятся причудливыми миражами, за которые цепляются израненные, умирающие, хрипящие в грязи люди. Одновременно с этим мы читаем и про людей, которые, изящно подмазав где надо, оказываются на тёплых и сытых позициях в тылу, и даже про тех, кто наживается на убое других. Сравните десятки ненужных канцелярских должностей где-то далеко-далеко от линии фронта с бесправием солдата, которого в любой момент могут бросить в бой, как дрова в печку.

Неудивительно, что социализм казался Барбюсу столь привлекательным. Он ведёт свою книгу к выводам вполне понятным: война — это кошмар, капитализм зарабатывает на войнах, будет простой человек управлять сам своей жизнью — будет всем благо. Увы, эта система, как мы знаем, не работает, но как мог Барбюс предвидеть это в 1916 году...

Для меня самым большим недоразумением остаётся тот факт, что всё забывается. Даже такой невообразимо кошмарный опыт, как война. Барбюс сомневается в связи героизма и войны, и это, как я думаю, очень важный момент, особенно когда каждый год в мае от некоторых людей слышишь это отвратительное "можем повторить"... Не надо подменять понятия. Война — это кровь, оторванные части тел, невероятные страдания и ужас, ужас. Не надо повторять это дерьмо, и стремиться к нему с фанфарами и развевающимися знамёнами тоже не надо.

Неужели надо обожествлять пожар, потому что красиво спасать погибающих?

Война похожа на похлёбку. Густую, дурно пахнущую солдатскую похлёбку, в которую идёт всё, что можно: подгнившее мясцо, подмороженная картошечка, пустая трава для вкуса, случайно упавшая в кастрюлю труха с разбомбленного потолка, пыль с пола землянки, украденная костлявая курица, пополам с перьями, лишь бы всё это переварить вместе до склизкого месива, а потом запихать в луженую солдатскую глотку, абы было горячо и глоталось. Смотри, как одинаково разварились все солдаты, такие же серые и одинаковые, как подпорченные макарошки в кисловатой жиже запоздавшего ужина.

Война похожа на бешеного дикого зверя. Неважно, лис это, лесной кот или волк — перед бешенством все равны. Бешенство гонит зверя вперёд и вперёд, выдирает хриплый вой из его лёгких, заставляет жаркую пену капать с клыков. Зверь хочет напиться, но боится воды, а горячая кровь других существ не утоляет жажду, а только усиливает безумие.

Война похожа на лесной пожар, Кругом только огонь, огонь, и куда ни беги, везде только боль и смерть от удушья, жара, яркого пламени. Этот огонь не затихает, а его бесконечно жадную глотку не насытить ни живой, ни мертвой плотью. Только великая сила может остановить эту стену пламени, но чаще всего приходится просто ждать, когда она уничтожит все, что есть вокруг, и только после этого растворится в небытии.

О войне не надо писать красиво и романтично, о ней надо писать вот так, чтобы огонь со страниц книги обжигал руки и глаза, чтобы никогда никому не было повадно превращать людей в ничто. Чтобы от переплета воняло трупами, ржавой сталью кровищи и гноя, человеческими испарениями и отчаянием. Чтобы из-под обложки доносились крики о помощи, плач, лязг металла, жужжание снарядов и тихий шёпот: «Мама, забери меня отсюда».

Спасибо, Анри. Это было честно.