Отзывы на книги автора «Анна Вислоух»

Это первая в России история успеха человека с расстройством аутистического спектра (РАС). Он прошел путь от «безнадежного» и «необучаемого» ребенка, от которого отказались все «нормальные» школы, до студента престижного университета в американском штате Флорида. Автор книги – мама героя, журналист Людмила Шилина, подписавшая личную историю под псевдонимом Анна Вислоух.
На своем материнском опыте она доказывает, что ребенок с аутизмом в семье – не приговор, а возможность переосмыслить все свои ценности и перезагрузиться на более глубокое и яркое восприятие повседневности. Это шанс, которым обычно не успевают воспользоваться родители «нормальных» детей. Однако романтичных изысканий в книге нет. Главное ее достоинство – честность.
Не совсем обычный «интеллектуальный» дизайн книги превращает ее из обычного чтения в путешествие по совместным будням мамы и ребенка в обществе, где диагнозом РАС все еще пользуются, как ярлыком. «Как Тим находит друга в трещине, а комиссия находит у него задержку развития», «Как я пытаюсь доказать, что мой сын не чемодан…», «Как я прощаюсь с целой эпохой, но никогда не забуду голубой камень, который где-то до сих пор лежит» – название некоторых глав книги. Она – о большой любви, о вере в себя и в своего ребенка, об отстаивании достоинства и мечты.
Благодаря любви и чуткости родителей, признанный «необучаемым» и «профнепригодным» в школах и музыкальном колледже, юноша с РАС сумел поступить в престижный музыкальный университет Флориды, за два года в совершенстве овладел английским языком, показывает блестящие знания, занимается созданием электронной музыки.
– Я считаю, что пройти этот путь по силам всем, даже детям с тяжелой формой РАС. Просто родители должны очень прицельно просчитывать свои силы для приложения их к возможностям такого ребенка. Если очень тонко и точно чувствовать своего ребенка и вести его по жизни, то осуществить можно любую мечту, – отметила Людмила Шилина.
«Громкая тишина» предназначена не только для «внутреннего пользования посвященных» – родителей детей с аутизмом. Родители «нормальных» детей, педагоги, психологи тоже найдут здесь много ценных советов и новые возможности для работы, общения и личной жизни.

Наконец-то смогла прочитать эту книгу, очень хотела, чтобы ничто не мешало наслаждаться. Потому немного начала и ждала, пока раскидаюсь с делами, чтобы получить удовольствия по полной.

Начну с автора. Это у меня уже четвертая ее книга и главный вывод, который просто напрашивается: у Анны Вислоух книги очень качественные во всех смыслах и по всем критериям.

"Зорка Венера" прекрасное владение материалом - видна большая тщательная работа. Это лёгкое восприятие написанного, отличное владение словом - красивейший образный язык, который звучит очень естественно и непринуждённо. Я просто читала и копировала цитаты, настолько это красиво! И не просто красиво, а все правильно, к месту вплетено в сюжет, смысл и логику.

"Зорка Венера" это не просто про нашу Родину и патриотизм, а еще и литература для наслаждения эстетического и художественного. Ну сами посмотрите! Опубликовала некоторые цитаты.

"А вокруг стояла такая тишина, будто бы мир был создан всего полчаса назад. Такая редкая гостья она была здесь, что хотелось эту тишину ухватить за подол и посадить в клетку, на пожизненный срок. Сиди и не дергайся!"

"Где-то за тысячу верст отсюда шелестели шины машин, где-то далеко, за тысячи лет, свиристели какие-то пташки, беспечно хлопала крыльями бабочка, в траве маршировали неугомонные муравьи, капли колодезной воды стекали по запотевшему боку ведра… Время уплотнилось и связало две души, встретившиеся после долгой дороги на перепутье."

"Распахивался весь небосвод, и в этот момент будто все менялось местами. Будто небо – это пропасть, а земля – потолок, на котором человек держится, как муха, и казалось, что если затрясет, зашатается мир, он упадет туда, в звездную пыль. И полетит…"

"Может быть, там, в далеком далеке, хотя бы немного размоется их непостижимый смысл. Но они упрямы, как и все другие факты на свете. Дымчатая акварель миража уступает место четкой черно-белой графике реальности…"

Порадовал сам текст. Очень чистый и аккуратный. Нет ни опечаток, ни ошибок - ни грамматических, ни логических, ни авторских, ни редакторских.

Самое большое впечатление произвели вызванные эмоции. Несколько раз срывалась в слезы. Думаю все потому, что тронуло за самое живое. Я с Донбасса и все описанное в книге про мою Родину, про испытания, которые выпали нашим людям.

Сюжет и композиция: история о начале СВО с линейным повествованием и флэшбэками в прошлое, а именно в годы ВОВ, зверства фашистов и тех, кто им помогал. О людях, которые в такое сложное время, не щадя себя, делают невозможное, чтобы спасти жизнь и мир.

Какие важные темы подняты: выбор человека, верность, патриотизм, честь и совесть, любовь.

Мне почему-то подумалось, что автору удалось в таком небольшом объёме ответить на все вопросы сомневающихся и непонимающих, почему и зачем. Эту книгу, я считаю, нужно включить в школьную программу старших классов. Когда, как не сейчас, это требуется сильнее всего?! Она заменит тысячи часов лекций и нотаций. Просто, доступно, понятно. И важно! Очень важно!

Хочу выразить огромную благодарность автору и за книгу, и за то, что она делает. Побольше бы нам такой литературы!

Из рецензии драматурга, писателя, литературного критика Льва Яковлева:
«Книга – документальное исследование. И что касается материалов документальных, взятых из известных и разнообразных источников, они красноречивы и ужасающи. Особенно впечатляют истории конкретных людей, осмелившихся сопротивляться гестаповцам. Мы мало что знали о сопротивлении евреев фашистам, в гетто и концентрационных лагерях. Думаю, читателю, прочитавшему эту книгу, станет многое ясно. Такова сила документа, сила рассказов жертв. В это нельзя не поверить, это может убедить неверующих и переубедить верующих. И может помочь им понять то, что происходит сейчас, на их глазах. Эта книга – разрушающий ложь аргумент. Автор, безусловно, сумел передать читателям свои переживания. Через документ. Через цитаты.

Обилие цитат – удача книги. И самой замечательной (и самой художественной) автор книгу заканчивает. «Земля стынет от человеческой злобы, — написал архимандрит Савва (Мажуко) …Земля остыла, вымерзла, отравившись человеческой кровью, мы насильно напоили ее убийством, местью, злобой и высокомерием. И вместе с землёй вымерзли и наши души, потеряли чуткость, отвыкли от доброты. Нас уже не пугают новости об убитых, раненых, калеках. Мы теряем чувствительность к человеческому страданию. Люди превращаются в цифры, безропотно дающие себя складывать, вычитать, извлекать проценты.
…Сколько еще дорог нужно выстелить человеческими телами, чтобы люди отвыкли от войн? Но ведь не отвыкнут. До конца времен будут выстилаться новые и новые дороги. Мы это слишком хорошо знаем. Таков наш искалеченный, обезумевший мир. Люди никогда не остановятся в убийстве, и каждое поколение будет воспитывать своих мальчиков в готовности принести себя в жертву, души свои положить, быть готовыми на самый тяжкий грех ради своих близких. Но никогда не бросят христиане умолять, просить, уговаривать, делать всё возможное, чтобы не лилась кровь, не страдали люди, чтобы души отогреть от ненависти».

В эпоху иронии и многослойных конструкций прямота и нравственная ясность — редкость. «Зорка Венеры» — именно такой текст. Сила и слабость романа — в его направленности: вместо пространства для трактовок — однозначность, вместо сомнений — настойчивость. Повесть не позволяет остаться равнодушным. Она сразу занимает позицию, вступает в полемику и убеждает: чтение становится соучастием, а не пассивным взглядом со стороны.

По стилю проза Вислоух* близка к публицистической — сухая, без декора, с ориентацией на факт. Метафорам она предпочитает точное называние. Один из центральных приёмов романа — работа с документами. Архивы, свидетельства, личные воспоминания не уходят на второй план, а становятся основой повествования. Документ здесь не просто подтверждает факты — он придаёт тексту моральный вес. Читателю передаётся ощущение: за сюжетом стоит подлинная история, чужая боль, а не игра воображения. Эпизоды, основанные на реальных свидетельствах, — особенно сцены в Хатыни, — обладают наибольшей силой, вызывая настоящее потрясение.

Вислоух пишет не «роман ради романа». Её текст несёт ответственность. Отсюда намеренная прозрачность, возвращение к главным темам, чёткость исторических выводов. Это не исключает литературной критики, но задаёт ей другие границы: прежде чем выносить суждение, стоит понять, к какому жанру и какому замыслу относится эта книга.Душа книги — бабушка главной героини, Анна Петровна. Она не просто старушка с пожелтевшими письмами. Она — живая память. Опалённая войной, израненная потерями, сломленная насилием на западе Украины, униженная послевоенной нищетой. Но не сломленная. И самое страшное и прекрасное в ней — она помнит и не молчит. Она знает: молчание убивает дважды — сначала тех, кто погиб, а потом тех, кто забыл.

Повесть построена так: сначала обычная жизнь, потом история. Уют сменяется страданием, спокойствие — страхом. «Зорка Венеры» похожа на роман взросления — героиня меняется, когда сталкивается с правдой. Эта книга продолжает традицию таких произведений, как «Война и мир», «Доктор Живаго», «Прощание с Матёрой» и «Блокадная книга».

Но есть и важное различие. В классическом романе взросления внутреннее изменение героя происходит через запутанную сеть колебаний, промахов, возвращений и повторных прозрений. Дорога к истине здесь почти никогда не бывает прямолинейной. В «Зорке Венеры» эта дорога, наоборот, довольно однозначна: главная героиня Кира обязана совершить ошибку, потом заметить её, потом осознать.Её эволюция от эгоцентричной студентки до ангела милосердия на поле боя является стержнем повествования. В начале Кира — плоть от плоти своего поколения «глобальных потребителей». Её мир ограничен лекциями, тусовками и тайной влюблённостью в Артёма. Её возмущение санкциями («Макдоналдс» закрывается!) — это крик души человека, у которого из-под ног выбили опору привычного комфорта. Она не похожа на карикатурный образ «плохой молодёжи»; её начальная позиция понятна и естественна.

Автор не начинает с обвинения, она начинает с узнаваемости.Подлинный переворот в сознании героини совершается, когда она изучает документы из бабушкиной папки. Если честно, душа этой книги — не Кира, а её бабушка, Анна Петровна. Она — живая память: опалённая войной, израненная потерями на западе Украины, но не сломленная. Самое страшное и прекрасное в ней — она помнит и не молчит, зная, что молчание убивает дважды.

Истинный катарсис обрушивается на Киру не в окопе — над папкой с документами. Узнав о зверском убийстве предков, она не просто узнаёт — она проживает боль своих пращуров. В этот момент беззаботная девочка умирает. Духовная смерть становится необходимым условием для рождения нового человека.Уход на фронт — это и есть рождение. Кира проходит через все круги ада: от животного ужаса первых обстрелов до циничной реплики хирурга: «Блин, ну сколько можно, тут операция идёт!» — реплики, за которой стоит не чёрствость, а выживание.

Выжженная земля. Никаких эффектных жестов. Есть только руки, которые перевязывают, ампутируют, стирают, вытирают пот с чужого лба. Бесконечные сутки — они сливаются в один сплошной день без сна. Госпиталь: вода по каплям, тишина — несбыточная мечта. Медики борются за каждую жизнь, порой просто держа раненого за руку и возвращая ему волю к жизни. Бойцы делятся последним куском хлеба с мирными жителями. Дети рисуют картинки для солдат. Эти маленькие проявления милосердия становятся противовесом тотальному разрушению и ненависти.

Роман утверждает: даже на войне человек остаётся человеком до тех пор, пока способен на сострадание. Прозвище «Пичуга» символично. Птица — душа, вестник. Кира оказывается душой этого искалеченного мира: хрупкая внешне, но с несгибаемым внутренним стержнем.

Анна Вислоух показывает, как война становится вирусом, перепрограммирующим человека. Симптомы эпидемии расчеловечивания — «красные таблетки», отключающие совесть, видео пыток, циркулирующие в сети, и — самое страшное — садистская радость, вспыхивающая в глазах при виде убитого «мирняка». Враг здесь — не солдат, а носитель иррационального зла. Сквозной мотив — природа зла. Писатель отказывается от плоских злодеев. Здесь зло — безликая, инфернальная зараза. Оно проникает не через проклятия, а через холодный взгляд, усталую шутку с привкусом отчаяния, молчаливое согласие с жестокостью. Персонажи, вырванные из мирной жизни в военный ад, напоминают древнюю истину: зло заразно. Это вирус ненависти, мутировавший в поколениях конфликтов, и каждый в зоне его поражения может стать переносчиком. В горьких размышлениях проступает ещё более жестокая мысль: война — «Божье попустительство». Не возмездие, а именно попустительство — крайняя мера против духовного падения человечества. Мучительное очищение, прижигание язв цивилизации калёным железом истории.

«Зорка Венеры» представляет собой роман-раздумье и роман-исповедь, сюжет которого уходит в метафизические глубины. Его мощь проявляется не в обилии батальных эпизодов, а в сосредоточенном, неотвратимом изучении тех устоев, что определяют и разрушают человеческое существование под гнётом тотального насилия.Линия Марка придаёт роману глобальное измерение. Если Кира решает проблему долга перед прошлым своей семьи, то Марк решает проблему наследственной вины. Он — представитель той самой Европы, которая породила нацизм и теперь снова сталкивается с его реинкарнацией.Его путь начинается с интеллектуального любопытства и заканчивается кровавым крещением. Найдя письма прадеда-боевика УПА (организация признана экстремистской и запрещена в РФ), Марк переживает крах идентичности. Он понимает, что зло имеет лицо и фамилию. Его прадед был не борцом за свободу, а карателем.Мир расколот. Вера — в руинах. Но над всем этим горит «Зорка Венеры». Это звезда из стихов Богдановича. Для Киры и Марка — единственная нить, протянутая сквозь ад войны. Она не сражается, не побеждает. Она просто есть. И пока она есть — тьма не абсолютна. Это точка света как обещание: где-то есть жизнь без войны. И это — вся метафизика романа.

Последние страницы повести читаешь иначе. Не как финал истории, а как притчу.Появляются мотивы, которых раньше не было. Возвращение. Дорога домой. Восстановление связи. И голубь — обычная птица, которая возвращается в пункт временного размещения и остаётся там жить. Казалось бы, мелочь. Но автор вкладывает в этот образ огромный смысл: даже в разрушенном мире остаётся место для надежды. Для человечности. Если звезда Венеры связана с небом, памятью и ожиданием, то голубь — с землёй, домом, возвращением, уязвимой жизнью, которую нужно сберечь.

Эти два символа — звезда и голубь — работают на разных регистрах: один обращён к вечности, другой — к повседневности. Вместе они создают в повести напряжение между высоким и простым, между космосом и домом, между вечной памятью и сиюминутной жизнью.Если подойти с литературоведческой строгостью — да, можно заметить риторическую перегруженность.

Схематичность персонажей. Обилие авторских пояснений, которые почти не оставляют пространства для интерпретации.

Но.

Если увидеть в этой книге не просто текст, а свидетельство, акт памяти, нравственный жест — тогда всё встаёт на свои места. Многие из этих «недостатков» оказываются не ошибками, а сознательным выбором.Роман Анны Вислоух оставляет читателя с тяжёлым чувством прозрения. Он заставляет поднять глаза к небу в поисках своей путеводной звезды и задать себе главный вопрос: «А что бы сделал я?». И ответ на этот вопрос уже никогда не позволит остаться равнодушным к боли других людей и урокам истории.