Nevermore

«…Ты из царства тьмы и бури, —

уходи опять туда,

Не хочу я лжи позорной, лжи, как

эти перья, чёрной,

Удались же, дух

упорный! Быть хочу — один

всегда!

Вынь свой жесткий клюв из

сердца моего, где скорбь —

всегда!»

Каркнул Ворон: «Никогда».

Э. А. П.

Ей определённо пытались что-то донести. Наверняка у каждого из мастеров, именитых писателей в узких кругах, была какая-то цель. Иначе во всём происходящем не было смысла. Но Катя боялась допустить подобный ответ на свой незаданный вопрос.

Вот, например, Захар Басенков — первый мастер на сцене этого парада здравомыслия. Называл её уже в третий раз «Настенькой» и, кажется, наотрез отказывался замечать слова коллег о том, что девушку зовут Катя.

Когда она только зашла в комнату, напоминающую портал в лучшие советские годы, и села за длинный деревянный стол, именно он попросил представиться и рассказать немного о себе. Впрочем, слушать её он особо-то и не собирался, так как уже на второй фразе повернулся ко другому мастеру и сказал:

— Вот все они пишут одинаково. Я открыл её произведение — так хватило одного абзаца, чтобы понять: опять фантастика, изобретение велосипеда. Вот надо им всем придумать что-то новое! А зачем? Есть же хорошее направление — деревенская проза. Да, Настенька? — повернулся, наконец, к ошеломлённой девушке Басенков и улыбнулся так, будто она была нерадивым ребёнком.

Хотела было Катя ответить, что её зовут не Настя, да и в целом продолжить своё представление, проигнорировав весь этот монолог, как в разговор вступил второй мастер. Звали его Изяслав К. И видят все музы, Кате хотелось верить, что это псевдоним. Говорил он со скоростью десяти слов в секунду, причём за эту секунду он успевал дать пару-тройку советов, которые противоречили друг другу. К тому же, несмотря на имя, он то и дело выкрикивал что-то про тренды, блоги, нейросети и так по кругу.

Конец ознакомительного фрагмента.