Глава 1
Мия

Мои руки гудели. Внутри них пульсировала боль, а пальцы жгло так, словно я провела ими по острым, режущим камням, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Это была не та привычная усталость от долгих часов за клавишами рояля, как в те вечера, когда отец устраивал свои шумные приёмы. Нет, это была настоящая боль, порождённая безнадёжным, последним усилием застегнуть молнию чемодана.

Рассвет только-только начинался, разгоняя остатки ночи и окрашивая небо в мягкие, пастельные тона. А я уже была готова. Во мне боролись два чувства: горькая грусть от расставания с привычной жизнью и твёрдая решимость идти дальше. Этот дом – моя колыбель, место, где каждое воспоминание связано с детством, когда мир был ясен и предсказуем. Но сейчас мой путь лежал в другом направлении. Ради мамы.

Часы показывали слишком раннее утро, и по всем законам логики, отец должен быть дома. Но в нашей семье это было скорее исключением, чем правилом. Его верность маме – призрачное понятие. Калеб редко ночевал дома, и его похождения давно стали местной сплетней, известной всем жителям Салена.

Я до сих пор не могла понять, как мама всё это терпела. Как ей удавалось каждый день находить в себе силы жить, зная, что он снова где-то с другой женщиной? Это унижение, которое она переживала, казалось мне невыносимым.

Однажды вечером мама зашла ко мне, и я сразу поняла: что-то не так. В её глазах горела такая решимость, какой я раньше не видела. Потом она призналась, что намерена уйти от мужа. Страх и сомнение пытались одержать верх, но я поддержала её. Мы вместе шагнули в неизвестность, с единственной надеждой на лучшее.

Этот чемодан… Он не просто вмещал вещи. В нём – осколки моей прошлой жизни. Здесь и несбывшиеся мечты, и надежды, которые, как мне кажется, я должна оставить позади. Но я делала это. Ради мамы, себя и того будущего, которое мы так хотели построить. Я готова начать с нуля, бороться за каждый свой шаг, за каждую возможность. За ту свободную жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим.

***

В иллюминаторе, пробиваясь сквозь грозовые облака, мигал огонёк крыла самолёта. А внизу лежали города, каждый со своей судьбой – светлой или тёмной. Я смотрела на них, как на старые, прочитанные страницы книги, которые уже не перелистнуть.

– Калеб не оставит нас в покое, я это чувствую, – задумчиво произнесла мама. – Надеюсь, Сандра сможет его отвлечь.

Она сидела рядом, глядя куда-то в пустоту.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила я, насторожившись.

Мама взглянула на меня.

– Сандра натравит проверяющие службы на его заведения. На разборки с ними уйдёт немало времени. А потом она займётся нашим разводом. Представляю, как Калеб разозлится, узнав, что мы сбежали и он не сможет отправиться за нами сразу.

Сандра Родвардс – не только близкая подруга мамы, но и блестящий адвокат. Я не раз была свидетельницей их бесед. Миссис Родвардс неоднократно предлагала маме свою помощь, если та когда-нибудь решится на развод.

Мама склонила голову и вздохнула.

– Я купила билеты на разные рейсы, чтобы Калеб не догадался о нашем настоящем маршруте. Нам придётся сделать несколько пересадок, прежде чем доберёмся до нужного места. Это вынужденная мера.

Мама коснулась рукой моей щеки.

– Мия, ради меня ты пожертвовала своей учёбой. Мне необходимо найти работу, чтобы оплачивать твои занятия.

– Сама заработаю, – перебила я. – И знаешь, думаю, что пора оставить игру и сосредоточиться на чём-то другом.

Мама недоумённо уставилась на меня и покачала головой.

– Нет. Ты бросилась со мной в эту неизвестность, и я сделаю всё, чтобы ты продолжила учиться.

Где-то вдалеке раздался глухой грохот. Самолёт слегка качнуло, и я почувствовала, как страх захлестнул маму. Она сжала мою руку, её взгляд метался по салону, будто она искала хоть какой-то знак безопасности.

– Просто турбулентность, – попыталась я успокоить её.

Мама слабо улыбнулась и откинулась на кресло, прикрывая глаза. Видимо, мои слова немного подействовали на неё.

Вскоре самолёт перестало трясти. Я вновь посмотрела в иллюминатор. Тучи, которые ещё недавно ползли по небу, вдруг исчезли, не оставив и следа. Солнечные лучи, пробившись сквозь облака, озарили землю внизу, будто благословляя наш дальнейший путь.

***

Судьба забросила нас за тысячи миль в город Ретимс. Уже на подлёте к аэропорту, когда в иллюминаторе мелькнули заснеженные вершины гор, я невольно поёжилась. Разница с родным Саленом, где выросла под ласковым южным солнцем у тёплого моря, была очевидна. Теперь мне предстояло жить там, где снег – нередкий гость. Во время полёта мама поделилась воспоминаниями о жизни в Ретимсе и о том, что у неё там осталась подруга, с которой она до сих пор общалась.

Выйдя из такси, мы с мамой тут же замерли. Перед нами раскинулась изумрудная лужайка, обрамляющая небольшой домик. И как же приятно было обнаружить, что здание не запущенное, а ухоженное и чистое. Я обхватила ручку чемодана и покатила его по дорожке к нашему новому пристанищу.

Дверь распахнулась, и на порог вышла женщина. Увидев нас, она радостно воскликнула и бросилась навстречу. Мама, не раздумывая, ринулась к ней. Их визг разнёсся по улице, заставив меня нервно оглянуться: не вышли ли соседи на этот шум.

– Не верится, что ты наконец-то здесь! – воскликнула незнакомка, задыхаясь от эмоций.

– Всё ещё не могу прийти в себя, – призналась мама. – То ли от усталости после долгих перелётов, то ли от страха, что Калеб выскочит из-за угла и силой вернёт меня обратно.

– Он не посмеет, – решительно заявила собеседница. – После всего, что произошло, он не рискнёт вернуться. Иначе…

– Не будем о прошлом, – прервала её мама и повернулась ко мне. – Позволь представить тебе мою дочь Мию.

Я робко улыбнулась и шагнула вперёд.

– А это моя давняя подруга, ещё со студенческих лет, Малин Салазар, – представила мама.

Миссис Салазар – стройная женщина, примерно моего роста, с роскошными золотисто-коричневыми волосами, достигавшими плеч. Её зелёные глаза, сияющие восхищением и удивлением, скользнули по мне с явным интересом. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, не совсем понимая причину такого пристального внимания.

– Шанайя, твоя дочь – вылитая ты, – усмехнулась Малин. – Такие же светлые волнистые волосы и голубые глаза. Я будто вернулась в прошлое.

Мама обвила меня руками и положила голову на моё плечо. Её дыхание выровнялось, словно в этом объятии она, наконец, обрела спокойствие. Мы действительно поразительно похожи – черты лица, утончённая фигура, но я немного выше ростом.

– Пойдёмте скорее. – Малин схватила ручку первой сумки и покатила её в сторону домика. – Ханна помогала мне привести дом в порядок к вашему приезду.

Я задержалась на пороге, разглядывая обстановку. Внутри дом оказался просторнее, чем я ожидала, благодаря светлым стенам и минималистичной мебели.

– Ханна ведь ровесница Мии? – Мама с интересом осматривала кухню, объединённую с гостиной.

– Да, ей тоже восемнадцать, и она поступила в тот же университет, – с гордостью заявила Малин.

– Университет? – Я не смогла сдержать любопытства.

– Малин работает в университете имени Мартина Торо, – пояснила мама. – Это заведение, где студенты обучаются по специальной программе.

Я вопросительно посмотрела на маму, ожидая пояснений.

– Мартин Торо был выдающимся человеком, – продолжила миссис Салазар. – Он мечтал, чтобы люди могли развивать свои таланты, не жертвуя знаниями по общим предметам. С единомышленниками они создали общество, где спортсмены могут тренироваться, а также посещать лекции гуманитарного направления: по музыке, пению, живописи.

– Ну прямо фабрика талантов, – усмехнулась я.

– Ты хочешь продолжить играть на фортепиано? – осторожно спросила мама, подойдя ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Формально ты уже зачислена на первый курс, – пояснила Малин. – Но тебе всё равно нужно пройти прослушивание для комиссии.

Я переводила взгляд с мамы на миссис Салазар. Последние двадцать четыре часа были настолько насыщенными и непредсказуемыми, что я совершенно потеряла нить происходящего.

– Я отправила Малин записи твоих выступлений, и она показала их комитету, – вступила мама. – Они были так впечатлены, что согласились дать тебе возможность сыграть перед ними, когда ты приедешь! Я очень надеюсь, что ты не оставишь игру. Тебе нужно продолжать учиться, а это место – идеальная возможность.

Мамины слова заставили меня замереть. В голове творился полный сумбур. Стоимость обучения, наше финансовое положение, да и просто необходимость как-то жить… Всё это навалилось такой громадой, что я ощутила себя совершенно потерянной.

– Деканат дал отсрочку оплаты первого семестра, – будто прочитав мои мысли, добавила миссис Салазар. – Если ты победишь в региональном конкурсе, тебя переведут на бюджетное место.

Мама посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание. Она, казалось, ни на секунду не сомневалась в моей победе. Она верила в меня безоговорочно.

– Хорошо, – пробормотала я.

Сейчас спорить не хотелось. Я видела, как сильно мама надеется на меня, и это давило на грудь.

***

Прохладный утренний воздух ударил в лёгкие, как только я вышла из дома. Тут же поёжилась, а ноги покрылись мурашками – шорты и топ для пробежки оказались не лучшей идеей. Но возвращаться и переодеваться не хотелось. Надев наушники, я сбежала с крыльца. Лёгкой трусцой отправилась исследовать окрестности, следуя по маршруту, который заранее наметила в картах.

Я всегда начинала день с утренней разминки. Это был мой личный островок спокойствия, где могла отвлечься от учёбы, репетиций на пианино и даже от тех нежелательных утренних пробуждений из-за родительских ссор, когда отец наконец-то появлялся дома.

События последних дней перевернули мой мир, и теперь я хотела только одного: сбежать, раствориться в неизвестности, пока не останется сил. Новый город – именно то место, где можно было начать такое бегство.

Район был полон таких же маленьких домиков, как наш. Но стоило пройти всего несколько кварталов, и картина менялась кардинально. Здесь царили коттеджи, которые казались гигантами по сравнению с нашим скромным жильём, но всё же не достигали масштабов того особняка, где я выросла. Невысокие, словно единый пояс, изгороди опоясывали их, а влажные газоны сияли густой зеленью.

В конце жилого сектора я заметила синее мерцание и ускорила бег. Достигнув края улицы, огляделась. На проезжей части изредка мелькали машины, и я пересекла её. Впереди раскинулась набережная, которую обрамляло бетонное ограждение.

Опираясь на холодный бетон, я остановилась, тяжело дыша. Перед глазами простирался бескрайний залив, и на его волнах, словно в замедленном танце, застыли яхты разных размеров. Каждая из них с гордо поднятым носом излучала ауру роскоши и загадочности, намекая на богатство и власть своих хозяев.

Безмятежность момента нарушил звонкий лай. Золотистый ретривер, радостно прыгая, приносил палку своему хозяину, который, видимо, недавно закончил разминку. Его кожа блестела от пота, а тёмные волосы, выбившиеся из-под кепки, контрастировали с солнечным светом. Он стоял ко мне спиной, и я заметила на его плече татуировку, но расстояние не позволило разглядеть детали.

Звук таймера дал понять, что время на пробежку истекло. Я развернулась и ринулась в обратном направлении.

***

– Завтрак готов, – объявила мама, как только я вошла в дом.

– Думала, ты будешь отсыпаться после перелёта.

Я прошла мимо дивана к столу, где уже стояли тарелки и приборы.

– Услышала, как ты выбежала, и решила накрыть, пока ты занята пробежкой.

Мама выключила плиту, а из тостера выскочили румяные ломтики хлеба.

– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.

Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.

– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.

Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.