Предательство не рождается в

темноте. Оно улыбается тебе в лицо

при свете дня

Анна Сапочкина

Пролог

Никто не обращает внимания на мужчину, который входит в здание. Вернее, сначала его просто никто не узнаёт.

Некогда безупречный строгий костюм сидит на нём как-то странно — слишком плотно, натянуто, а плечи кажутся неестественно массивными и квадратными. Воротник рубашки расстёгнут, узел галстука намеренно сдвинут набок, а волосы растрёпаны. Лицо осунулось, под глазами залегли тяжёлые тени. Даже походка изменилась: раньше Кирилл Смолин двигался быстро и уверенно, словно всегда заранее знал свой маршрут. Теперь он идёт медленно, сутулясь, тяжело переставляя ноги, будто каждое движение требует от него отдельного, изнурительного усилия.

Но больше всего поражают глаза. В них не остаётся ничего от прежнего Кирилла. Ни спокойной уверенности успешного бизнесмена, ни привычной иронии. Только пугающая пустота человека, которому больше нечего терять. Но под этой маской безразличия горит раскалённый, внутренний ад.

Аллочка сидит за стойкой ресепшена, быстро печатает в компьютере и лишь мельком поднимает голову, когда он подходит. Несколько секунд девушка продолжает смотреть на него, словно пытается сопоставить этого измождённого незнакомца с человеком, которого знала много лет.

— Кирилл Владимирович?.. — тихо зовёт она.

Он останавливается. Смотрит на неё в упор, но ничего не отвечает. Аллочка невольно выпрямляется под этим мёртвым взглядом.

— Что с вами?.. Как вы сюда попали?

Кирилл переводит взгляд на стеклянные двери переговорной.

— Где Тимур?

Вопрос звучит совершенно спокойно. Настолько спокойно, что по спине девушки пробегает неприятный холодок.

— В переговорной, — растерянно отвечает она. — У него сейчас встреча. — С кем?

— С партнерами.

Кирилл едва заметно кивает, будто именно этого и ожидает.

— Хорошо.

Он разворачивается и направляется к переговорной. Аллочка испуганно вскакивает из-за стола.

— Кирилл Владимирович, подождите! Вам нельзя.

Он продолжает идти, полностью игнорируя её слова.

— Кирилл Владимирович! Я вызову охрану.

Она догоняет его возле самой двери и, сама не понимая зачем, хватает за рукав пиджака. Кирилл резко останавливается. Девушка натыкается на его тяжёлый взгляд и тут же испуганно отдёргивает руку.

Он медленно поворачивается. И в этот момент Аллочка впервые по-настоящему пугается. Перед ней стоит чужак.

— Я вызову охрану, — тихо предупреждает она.

Кирилл несколько секунд смотрит на неё, словно пытается понять смысл слов. Затем буднично суёт руку во внутренний карман пиджака. Аллочка бледнеет. Тяжёлый матово-чёрный «Макаров» появляется в его руке без лишней спешки.

Девушка медленно поднимает ладони.

— Кирилл Владимирович… пожалуйста…

Он не сводит с неё глаз.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Аллочка судорожно сглотнула.

— Тогда зачем вы здесь?

В лице Кирилла что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Сомнение, ярость и дикий страх за тех, кто ему дорог. Но уже в следующую секунду оно снова застывает, превратившись в бесстрастную маску.

— Мне нужен Тимур.

Он поворачивается к двери и толкает её плечом.

Переговорная встречает его прохладой кондиционера и запахом дорогого дерева. В центре огромного стола лежат документы, рядом стоят бокалы с водой. На большом экране застыл график роста компании. Новые партнёры затихают одновременно, едва увидев человека с пистолетом.

Во главе стола сидит Тимур. Он яростно вещает о доходах компании и точках входа, но осекается на полуслове.

Несколько секунд мужчины просто смотрят друг на друга. Тимур медленно поднимается, его лицо бледнеет.

— Кирилл…

Тимур делает осторожный шаг вперёд: — Ты чего? Давай спокойно поговорим.

Кирилл усмехается. Улыбка короткая и совершенно безрадостная.

— Поговорим?

— Конечно.

— Мы уже поговорили.

Тимур хмурится, пятясь к столу:

— О чём ты?

Кирилл вскидывает пистолет. Его рука заметно дрожит, дыхание рваное, а в безумном, затравленном взгляде читается опасная непредсказуемость. Переговорная замирает. Тимур застывает, лихорадочно оценивая состояние бывшего друга и партнёра.

— Кирилл, опусти оружие. Ты не в себе.

— Нет, — с трудом, сквозь зубы выталкивает Кирилл. — Как раз теперь я всё понимаю. — Послушай меня!

— Я слишком долго тебя слушал! — срывается на крик Кирилл.

Он безумно хочет нажать на курок, но долгие года общего прошлого тяжёлым грузом сковывают волю. Голодная юность, общая съёмная двушка, клятвы в верности — всё это встаёт стеной. Он замеряет, тяжело дыша и глядя на Тимура полными боли глазами.

Кирилл делает последний шаг и направляет пистолет в упор на Тимура. Рука ходит ходуном. В ушах бешено, до тошноты стучит кровь, заглушая гул кондиционера. Перед глазами всё плывёт, и лицо бывшего друга кажется чужим, размытым пятном. Кирилл крепко, до боли зажмуривается, собирая остатки уходящего разума, и в этот момент его палец судорожно срывается по холодному металлу спускового крючка.

Кабинет мгновенно наполняется оглушительным, яростным треском лопнувшего стекла, который тут же тонет в глухом падении тяжёлого тела на пол. Вместе со звуком удара Кирилла обдаёт резким, холодным сквозняком с высоты 88-го этажа.

Его прежний мир навсегда рассыпается вместе со стрекнувшим стеклом.

ЗА 14 ДНЕЙ ДО ВЫСТРЕЛА. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Иллюминатор Boeing 777 покрылся мелкими каплями конденсата, когда самолет пробил плотную облачность над столицей. Кирилл Смолин прижал ладонь к холодному стеклу, пытаясь унять морозную дрожь в пальцах. Голова гудела так, словно внутри ворочались ржавые шестеренки. Он ещё не знал, что его прежний мир уже приговорен, а обратный отсчёт запущен...