Глава 1

Джума остановил велик на красном свете, уперев одну ногу в асфальт. Нога сама по себе отбивала ритм, под который в наушниках выла гитара. Это их новый альбом, они себя в этот раз превзошли.

Джума никогда не включает утром новости и не лезет в соцсети. Он уже знает по опыту – вся эта дурная суета и дурные вести только собьют настроение. А вот голос Грола задает верный тон на весь день, помогает отгонять тревожные мысли и дает почувствовать, что всё под контролем.

Что ему сегодня понадобится больше всего. Он просто пока об этом не догадывается.

Подняв голову к светофору в ожидании зеленого, он не замечает, что машина на другой стороне перекрестка пуста. Двигатель заведен, но дверь распахнута. Как будто водителю внезапно пришлось срочно отлучиться по самому неотложному делу.

Джума также не придает особого значения тому, что перекресток на удивление пуст в это утро. Обычно здесь полно велосипедистов, пешеходов и машин – все спешат на работу или учебу.

Но сегодня Джума, кажется, почти совсем один.

Кроме двух человек, приближающихся слева. Он видит их краем глаза, но они еще далеко, и он не смотрит в их сторону.

Вместо этого он бросает взгляд в противоположную сторону и замечает кое-что еще. Чего он не ожидал. В паре кварталов откуда-то поднимается дым. Он очень темный, почти черный, и четко виден на фоне яркого утреннего неба. Это не похоже на мирный костер во дворе или на спонтанный ранний шашлык. Похоже, что горит здание.

– О нет, – хмурится Джума. – Надеюсь, никто не пострадал.

Он приподнимает один наушник, чтобы прислушаться, не слышно ли сирен. Не слышно. На секунду возникает мысль позвонить в пожарную, но с таким огромным и заметным столбом дыма он уверен, что им уже сообщили. Они, возможно, уже на месте.

Только собираясь вернуть наушник на место, он улавливает звук сзади. Громкий грохот, будто разбилось окно.

Он поворачивает корпус, оглядываясь. Сначала ничего не видно. Улица кажется странно пустынной. Потом, метрах в ста, из переулка на проезжую часть выкатывается автобус. Но вместо того чтобы повернуть, он продолжает ехать прямо, сбивается на тротуар и въезжает лобовой частью в фасад дома, отчего резко останавливается.

Джума смотрит с недоверием. Сквозь стекла он видит пассажиров. Они, кажется, в панике из-за чего-то. Даже дерутся.

– Что за чертовщина…?

Он решает позвонить в полицию. Что бы там ни происходило в этом автобусе, ничего хорошего.

Он достает телефон и видит восемнадцать пропущенных вызовов. Одиннадцать – от Зури, четыре – от Катрин и два – от Хагоса. Джума удивленно моргает. Что могло случиться, если звонят и тетя, и девушка, и лучший друг? Впервые он пожалел, что держал телефон в авиарежиме. Очевидно, случилось что-то важное, и он сильно сомневается, что это что-то хорошее. Первая мысль – это как-то связано с вирусом, о котором все говорят уже два дня подряд. Но его очаг – в Торике, и вообще…

Развернувшись обратно к перекрестку, он замечает движение краем глаза. Те двое, что шли сюда, теперь сильно ближе. Они переходят улицу, но даже не утруждают себя поиском «зебры». Вместо этого они идут прямо через центр перекрестка.

Джума поворачивает голову, чтобы разглядеть их, и вскрикивает.

Глава 2

Ворвавшись в прихожую, она едва не врезалась в спину дородной женщины.

– Двигайся! – прошипела Элла, сильно толкнув её.

Это было всё равно что толкать носорога. Женщина лишь слегка пошатнулась, обернулась и хмыкнула, будто говоря: «Эй, а чего так торопишься?»

Элла проскользнула мимо, пробежала через кухню и ворвалась в гостиную. Оглядевшись, она увидела кровавые следы своей схватки с Гуннаром, и её передернуло от неприятного восплеска. Но в комнате больше никого не было.

– Хагос? – позвала она. Голос отозвался эхом, но ответа не последовало.

Сзади раздалось хрипение. Женщина-носорог вошла в комнату и направлялась через весь пол к лестнице в дальнем конце.

Элла опередила её, взбегая по ступеням через две и снова выкрикивая имя Хагоса.

На площадке второго этажа её ждал сюрприз – на полу валялась металлическая сушилка для белья. Переступив через неё, Элла замерла, перехватив дыхание.

В нескольких шагах происходило то, что привлекло тучную женщину. Шло пиршество. Трое зомбов рвали и терзали фигуру, распластанную на полу. Человек, казалось, был уже мёртв. Все были в одежде, и невозможно было разобрать, кто это, – пока Элла не заметила руку, тянущуюся к лестнице. Перчатка была разорвана в клочья, и виднелись чёрные пальцы.

– Хагос, – выдохнула Элла, прикрыв рот. – О боже…

Как будто услышав своё имя, пальцы дёрнулись.

Он ещё жив!

Одна из зомбов – молодая, спортивного вида женщина – казалось, заметила движение руки, потому что бросила попытки прожечь зубами куртку со спины и наклонилась, чтобы схватить Хагоса за запястье. Ей бы это удалось, если бы её собственная рука не висела сломанной и бесполезной. Она, видимо, забыла об этом на мгновение, и тех нескольких секунд, что ей потребовалось, чтобы потянуться левой рукой, хватило Элле, чтобы ринуться вперёд и нанести женщине удар ногой в голову, как футбольным мячом.

Удар был настолько сильным, что Элле показалось, будто её стопа сломалась в момент удара, и она вскрикнула от боли. Женщина, явно не ожидавшая такого, отлетела назад и растянулась на спине.

Элла не стала тратить время на боль в ноге. Она тут же схватила следующего зомба, парня, и стащила его с Хагоса. Оттащить его оказалось сложнее, чем женщину, в основном потому, что он успел крепче вцепиться в одежду. Но Элла дважды жёстко ударила его по виску, этого хватило, чтобы оглушить, и она отшвырнула его прочь.

Когда она бросилась к третьему зомбу, грызущему Хагоса под коленом, женщина уже оправилась от удара и снова поползла к нему.

– Нет, не смей! Назад!

Элла, конечно, знала, что разговаривать с ней совершенно бесполезно, но не могла сдержаться. Она толкнула женщину в плечо, и та повалилась набок.

Но это была проигрышная битва: парень уже поднялся и снова присоединился к пиршеству. Элла не могла удержать их всех.

К её удивлению, Хагос вдруг поднялся на руки и колени. Подняв голову, он встретился с ней взглядом, и Элла на полпути ожидала увидеть лишь пустую черноту.

Но его глаза были живыми.

– Иди, – выдохнула Элла. – Убирайся отсюда!

Затем она бросилась на парня, своим телом отталкивая его. Этого хватило, чтобы Хагос начал ползти вперёд. Он тащил за собой того, кто всё ещё работал с его ногами, но Хагосу удалось приподнять свободную ногу и нанести ослиный удар, пришедшийся парню в челюсть.

Женщина набросилась сбоку, обхватив Хагоса за шею в борцовском приёме, будто пытаясь задушить, но на самом деле ей нужно было просто зафиксировать его голову, чтобы вонзить в неё зубы. Балаклава была из шерсти или хлопка, и когда женщина отдернула голову, с ней оторвался большой клок ткани, а вместе с ним – изрядная прядь чёрных кудрявых волос Хагоса. Он хрипло крякнул от боли и отмахнулся от женщины, но из-за того, как она его держала, не мог до неё дотянуться.

Она выплюнула клок и уже собиралась наклониться для второго укуса, как Элла схватила её голову обеими руками и резко дёрнула на себя. Женщина зашипела, но не отпускала Хагоса. Пальцы Эллы скользнули по сальной коже, тогда она впилась ногтями и почувствовала, как кончики пальцев проваливаются в глазницы. Это дало лучший захват, и она дёрнула сильнее, ощутив, как глазные яблоки становятся влажными, а её пальцы погружаются глубже. Женщина вынуждена была отпустить Хагоса, и Элла швырнула её на пол. Мельком увидев её лицо, Элла едва не вырвало от вида проваленных глаз, сочащихся розоватой жидкостью.

– Беги! – крикнул кто-то, и Элла поняла, что это она сама. – Беги, Хагос!

Хагос уже полз. Добравшись до лестницы, он сумел увернуться от двух мужчин-зомбов, хватавших его с обеих сторон. Он достиг верхней ступени и продолжил движение вниз головой.

Элла снова толкнула женщину, когда та попыталась подняться, и побежала вслед за Хагосом.

Он успел спуститься всего на четыре-пять ступеней. Женщина-носорог преграждала ему путь и вот-вот должна была на него обрушиться.

– Чёрт возьми! – вскрикнула Элла, сбегая вниз.

Она добралась до Хагоса и налетела на женщину как раз в тот момент, когда та ухватилась за балаклаву. На этот раз попытка Эллы опрокинуть женщину увенчалась успехом – но только потому, что та стояла на лестнице. Лёгкого толчка хватило, чтобы она потеряла равновесие. Её ноги поскользнулись, и она полетела кубарем вниз. Она была такой тяжёлой, что каждый её удар о ступени заставлял содрогаться всю лестницу. Наконец она шлёпнулась на пол, её череп с сухим треском ударился, и она осталась лежать на спине, её руки и ноги несколько раз дёрнулись в конвульсиях.

Элла подхватила Хагоса под руку и помогла ему встать. Его ноги подкашивались, но он сумел удержаться, вцепившись в Эллу и в перила. Без балаклавы Элла увидела, насколько он измотан. Он обильно потел, тяжело дышал, и всё его тело дрожало. Он выглядел так, будто его сразила сильнейшая лихорадка.

Они его уже заразили?

Некогда было разбираться. Они спустились вниз так быстро, как только могли, – ровно настолько, чтобы достичь первого этажа, прежде чем за ними покатился первый зомб. Двое других были прямо за ними, наполовину карабкаясь, наполовину падая.

– Они не отстают, – сказала Элла, хотя и не было нужды сообщать это Хагосу. – Давай. В ванную.

Она помогла Хагосу пересечь гостиную, и они вошли в ванную, где Элла впервые увидела Гуннара и поняла, что он болен, – казалось, прошла целая вечность, хотя это было только прошлой ночью.

Она захлопнула дверь и повернула ключ. Зомбы, скорее всего, не догадаются, как повернуть ручку, но рисковать не стоило. И она была рада, что заперла дверь, потому что через пять секунд ручка задрожала от ударов заражённых, напиравших на дверь.

Элла обернулась к Хагосу, который сполз на унитаз. Он с трудом расстёгивал молнию на куртке.

– Давай помогу, – сказала Элла, опускаясь перед ним на колени. Она расстегнула молнию и помогла ему снять несколько слоёв одежды, как родитель раздевает ребёнка.

– Спасибо, – прошептал он, сглатывая.

– Эй, не благодари. Я была должна.

Они сняли последний слой, оставив Хагоса в том, что было на нём ещё в доме престарелых: джинсы, носки и тот самый отличительный белый полухалат-полуфутболку, которую носят сиделки. Разница была лишь в том, что теперь она была влажной и прилипла к телу. Видимых следов крови не было.

Он моргнул и улыбнулся. – Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что уже мёртв.