Глава 1

Хоть он и проделывал это уже несколько раз, к этому обжигающему чувству свободного падения привыкнуть невозможно.

Такое ощущение, будто все внутренности поднимаются к горлу, а по конечностям пробегает короткая электрическая судорога – наверное, так мозг пытается подготовить тело к удару.

Но Аксель не планирует врезаться в землю. При таком низком прыжке парашют нужно раскрывать почти сразу, что он и делает.

Раздается обнадеживающий хлопок ткани, затем резкий рывок – купол ловит воздух, и ноги Акселя болтаются внизу.

Сразу же он понимает, что несколько вещей пошли не так. Во-первых, он слишком близко к корпусу больницы. Настолько близко, что есть реальный риск, что парашют затянет к стене и он сложится. Во-вторых, он падает слишком быстро. Мостовая стремительно несется ему навстречу. Внизу припарковано множество машин – в основном полицейские, армейские и машины скорой помощи. Высока вероятность приземлиться прямо на одну из них, а это гарантированно означает сломанные ноги.

Аксель впадает в панику, дергает за правую стропу. Ему удается немного уйти в сторону, чтобы не задеть здание. Этот маневр также слегка замедляет падение, и он нацеливается на свободный от машин участок улицы.

«Это будет больно» – последняя мысль, когда он подтягивает ноги и изо всех сил тянет обе стропы.

Приземление нельзя назвать мягким. Но он остается жив.

Он гасит удар как может, падает и перекатывается. Сильно бьется плечом о бордюр, а затем его накрывает парашют. Сделав еще несколько перекатов, Аксель оказывается на спине, запутавшись в белой ткани.

Секунду он просто лежит, тяжело дыша и мысленно сканируя тело. Колени, плечо и бедра адски болят, но, кажется, ничего не сломано.

Черт, я сделал это. Не могу поверить, что сделал это.

Затем ближе доносятся крики, искаженные голоса. Он чувствует, как кто-то тянет парашют, пытаясь высвободить его. Аксель пытается помочь, но уже не понимает, где верх, а где низ. Наконец, ткань отдергивают в сторону, и он моргает, осматривая улицу.

Картина напоминает кадры из фильма-катастрофы. Повсюду машины экстренных служб, вооруженные солдаты, ограждения, мигалки, парамедики в полном защитном снаряжении. И, конечно, толпа зевак. Те, кто ближе, смотрят на Акселя с шоком и облегчением на лицах. Несколько человек даже хлопают и одобрительно кричат.

Акселю дико хочется встать и поклониться. Однако, прежде чем он успевает это сделать, перед ним возникает солдат в противогазе, заслоняя обзор, и что-то кричит. В ушах у Акселя звон, и он пытается сказать солдату, что с ним все в порядке, не стоит волноваться.

Но он скоро понимает, что солдата не слишком заботит, ранен Аксель или нет. Покричав на него еще немного, тот просто подходит, хватает его за руку и грубо ставит на ноги. Затем отходит, наводя оружие на грудь Акселя. Другой солдат – которого Аксель до этого не заметил – подходит сзади и несколькими быстрыми движениями отстегивает парашют и отбрасывает его в сторону.

«Повернись налево!» – рявкает первый солдат, жестом указывая стволом. «Налево! Немедленно! Шагай!»

Видя наведенное на себя оружие, Аксель автоматически поднимает руки. «Послушайте, я не заражен, – начинает он. – Вы можете проверить…»

Эти солдаты оказались куда менее разговорчивыми, чем тот, что был на крыше. Потеряв терпение, они хватают его с двух сторон, почти отрывая от земли. Они тащат его через улицу, затем к северной стороне больницы – противоположной главному входу.

Аксель вдруг начинает сопротивляться. Он не хочет идти сюда, хотя и не может сразу понять, почему. Солдаты почти не обращают внимания на его попытки остановиться.

«Пожалуйста, не надо, – слышит он собственный голос. – Пожалуйста, я не хочу его видеть…»

И тут до него доходит, откуда эта паника и отвращение. Солдаты ведут его прямо к тому месту, куда упал Якоб.

Он не хочет смотреть, но не может отвести глаз.

Разглядеть своего младшего брата он не может, за что благодарен, – двое парамедиков в химзащитных костюмах склонились над ним, заслоняя все собой. Кроме одной ноги.

Затем они проходят мимо, и Аксель жадно глотает воздух, не зная, то ли он сейчас заплачет, то ли его вырвет, то ли и то, и другое вместе. Перед его внутренним взором начинает прокручиваться ужасное кино. Якоб падает, летит вниз, его глаза полны ужаса.

Акселя рвет. У него в желудке пусто, так что выходит одна желчь и слюна. Солдаты не замедляют шаг и даже не пытаются ему помочь, и Аксель спотыкается, продолжая блевать.

Когда это наконец прекращается, солдаты останавливаются. Аксель, глядя сквозь слезы, видит перед собой металлический забор. Выглядит как импровизированный загон для скота. Только вместо скота там люди. По крайней мере, человек пятьдесят. Они стоят или сидят. Это смесь из гражданских, больничного персонала и пациентов. Некоторые в куртках и шапках, но большинство – в обычной одежде и явно замерзли. Им раздали одеяла и бутылки с водой.

Снаружи ограждения стоят палатки; Аксель видит, как внутри парамедики осматривают людей, прежде чем отправить их в машины скорой помощи. Никаких зомби он не видит, и это облегчение.

Всю эту сцену резко освещают прожекторы, расставленные вокруг забора. Их свет слепит, и за ними Аксель не видит ничего, кроме темноты. Наверное, так и чувствуют себя на ночных съемках.

Перед ним возникает замаскированный парамедик, светит ему в глаза фонариком, затем наводит на лоб один из тех лазерных термометров, приказывая не двигаться. Аксель пытается подчиниться, но дрожит как осиновый лист. Не уверен, от шока это, от холода или от всего сразу.

«Чист!» – кричит парамедик. «Открывать!»

Двое вооруженных охранников отодвигают воротца. Кто-то сует Акселю в руки сложенное одеяло, и его грубо вталкивают внутрь. Ворота сразу же закрываются за его спиной. Аксель оглядывает других людей в загоне. Немногие даже утруждают себя взглядом в его сторону. Все выглядят оглушенными, испуганными или подавленными. Многие разговаривают по мобильникам.

Аксель проверяет карман. Телефон на месте, и на долю секунды он собирается позвонить Якобу.

Потом осознание бьет его под дых. Он судорожно вздыхает, надеясь, что никто этого не слышал.

Дрожащими руками Аксель разворачивает одеяло, накидывает его на плечи и направляется в угол, ближайший к больнице, где, кажется, никто не хочет находиться. Там несколько метров от забора до здания. В некоторых окнах темно, в других горит свет. В двух из них Аксель видит мертвецов, которые скребутся в стекло. Их не меньше десяти. Теперь он понимает, почему остальные не стоят здесь. Он чувствует себя оленем, на которого голодно уставились хищники, и не может сдержать дрожь.

По крайней мере, их удалось запереть.

«Акс?»

Знакомый голос заставляет его обернуться.