Цитаты из книг автора «Анна Пронина»

училась. В мою молодость у студентов в городе с продуктами так себе было. Ели все, что плохо приколочено. Печенье пекли на огуречном рассоле. Добавишь туда полстакана сахара, полстакана растительного масла, чайную ложку соли… Ну, еще три – три с половиной стакана муки раздобыть надо. Все смешаешь, раскатаешь в блин, блин нарежешь стаканом на кружочки – и на противень. Потом в духовку на двести градусов на тридцать-сорок минут. Вся общага сбегалась на запах. Я это печенье на всю жизнь запомнила, а потом Алиску научила печь. Она тоже его полюбила. А сейчас… Тьфу!

сказать. Она даже студентики любила, как и я. Только их и пекла. – Что? – Студентики. Печенье такое. – Не слышала.

Он из тебя по ночам силы тянет. Ты ему как батарейка: в тебе жизненный заряд кончается, а в нем прибывает.

У аптеки увидела вчерашнего мужика с заправки. Серая рубашка, черные штаны… Смотрит под ноги, в руках – яркая коробка с разрекламированным лекарством от простуды. На лицо бледный, носом шмыгает.

главное, Володя чувствовал, что это сон. Мутный и дурной сон. Очертания домов расплывались и тонули в голубой дымке. По земле стелился то ли туман, то ли дым. И Володя знал, что за заборами кто-то прячется. От незримого присутствия по спине пробегал холодок, сводило живот, хотелось проснуться. Но проснуться не получалось. Словно его в этом забытьи держали клещами.

Ой, а это у тебя что такое? – Мать обратила внимание на странную статуэтку на книжной полке над кроватью. Там стояло творение неизвестного современного дизайнера – подобие фигурки человека извивалось, изображая танец. – Да это Верка подарила. На новоселье. – Верка? Твоя Верка? – поразилась мама. – Да, Верка. Не «моя», а моя бывшая! – Володя потащил маму из спальни, чтобы она еще чего-нибудь не углядела. – И чего это она расщедрилась? – ворчала мать, заканчивая уборку. – Слушай, мы развелись, но людьми остались. Общаемся нормально. Подарила и подарила.

Поймав себя на неприятном чувстве легкого беспокойства, Володя включил фонарик, откинул покрывало, свисающее до самого пола, и посветил в темноту. Сережка блеснула, конечно, в самом дальнем углу. Нужно было двигать кровать. – Вот, – протянул он матери пропажу. А сам уставился на фрагмент стены, который открылся взору. Желтые обои у пола были в длинных и глубоких царапинах, словно их драл какой-то зверь. Вот только какой? Володя посветил фонариком на дно кровати – характерные царапины были и на ламелях. Прямо под тем местом, где он спал.

Каждый раз, устраиваясь спать, Володя подолгу не мог заснуть. В темной комнате ему все мерещилось, будто снизу, под кроватью, кто-то есть. И этот кто-то постоянно там скребется.

Дом в Клюквине Володя приобрел, повинуясь какому-то внезапному необъяснимому порыву. Развелся с женой год назад, поделили имущество, продали квартиру. Надо было покупать новое жилье. Но вместо четырех стен в городе он выбрал скромный, но современный и довольно уютный коттедж в деревне.

Вот уже несколько месяцев он чувствовал себя стариком – дряхлым и немощным. А ведь ему только сорок лет. Откуда же это вязкое ощущение, будто все испытано, жизнь прожита, ничего хорошего в ней уже не будет?