Глава 1

Максим

Утро. Тяжелое и совершенно не желанное. Вот так я сегодня могу сказать о новом начале дня. Без работы. Собственно, даже не жалею. Давно нужно было подать рапорт.

По привычке просыпаюсь раньше будильника и за пару минут до звонка выключаю его.

Торопиться некуда.

Закрываю глаза. Хочу еще поспать, но мозг уже зашевелил своими шестерёнками, начиная думать. Но я упорно отгоняю навязчивые мысли в сторону. В кои-то веки я могу наконец-то выспаться. И всё же готов провалиться в сон…

– Папа, – в спальню открывается дверь и просовывается детская голова с причёской «взрыв на макаронной фабрике». – Пап, – звучит настойчиво.

Молчу, не шевелюсь, и вообще, я сплю.

– Он спит, – раздаётся шепот.

– Нет, – отвечает второй голосок. – Ты же знаешь, что он всегда рано встаёт. А время уже… – ребенок задумался, – много уже времени. Аллочка пришла. И успела нажарить блинчиков. Завтрак стынет, а он притворяется, – с шепота переходит на тихий тон.

Пытаюсь сдержать улыбку. Вот же маленький прокурор растёт.

Шаги. Меня спалили явно.

– Ну, я же говорю, что он не спит, – заявляет дочь. – Смотри, улыбается.

– Правда? – звучит недоверчиво голос сына.

– Зуб даю, – отвечает егоза.

– Оставь его себе, – говорю, открывая глаза.

На меня уставляются две пары. Одни карие, вторые голубые.

– А Лика тебя сразу раскусила, – улыбаясь, заявляет сын.

– Угу, – деловито кивает та. – Вставай, пойдём завтракать. Алла Васильевна уже всё приготовила. А ты тут подушки давишь, – серьёзным тоном заявляет девчонка.

– На массу давишь, говорят, – поправляю я.

– Не важно, – отмахивается мелочь. – Пойдём, Лука, – командует Лика и тянет брата за руку за собой. Тот уже и не сопротивляется, сдался мальчишка, поняв, что сестра взяла всё главенство на себя.

Делать нечего, приходится подняться с постели и, надев домашний костюм (няня сейчас дома), выйти из спальни.

Умывшись и приведя свою шевелюру в порядок, всё же задержался взглядом в зеркале. Борода… потёр пальцами заросший подбородок. Нет, сбривать не буду. Лика заявила, что так я выгляжу привлекательнее. Пусть будет по-её.

Выйдя из ванной, направляюсь в кухню.

– Здравствуйте, Максим, – приветливо улыбается Алла Васильевна, няня моих детей. – Я не знала, что вы сегодня дома.

– Это вы меня извините. Не предупредил, поздно вернулся домой, и вылетело из головы совсем, – оправдываюсь. Неудобно получилось. Ведь я всегда заранее говорю о своих выходных. Но теперь-то нужды в этом не будет…

– Завтрак, я чай вам налью, – засуетилась женщина.

А детвора уже вовсю уплетает блины с вареньем.

– Вкусно? – спрашиваю, любуюсь ими.

– Угум, – синхронно промычали.

Вот тебе и утро. Хотел? Наслаждайся.

После сытного завтрака Алла Васильевна убрала посуду в машинку и, прибрав кухню, ушла. Я заверил её, что в ближайшие дни у неё выходные. Пара так точно. Пока я не займусь поисками новой работы.

– Чем займёмся? – после того как няня уходит, спрашивает дочь.

Деловая колбаса стоит, подперев стену плечиком, со сложенными руками на груди.

– А какие предложения? – прохожу мимо, щёлкнув мелочь по курносому носу.

– Ты с нами погуляешь или примешься за поиски работы? – прилетает в спину.

О том, что я уволился, дети не знают. По крайней мере, я ничего им не говорил. Но такое ощущение, что так думаю только я.

Поворачиваюсь и смотрю на своих детей внимательно. Лука скопировал сестру, сложив руки на груди.

– Погулять-то погуляем. А что насчёт работы? Вы о чём? – решил притвориться дурачком.

Аккуратная бровка Лики взлетает вверх. Копия мать!

– Пап, только не надо держать нас за детей, – вздыхает театрально девочка.

– Но вы и есть дети! – возмутился.

– Мы не глупые, не глухие и всё-всё понимаем, – заявляет она, загибая пальчики на руке.

– Так откуда вы всё знаете?

– От бабушки, – прилетает ответ.

Вопрос: от какой? Я давно не обсуждаю свои дела даже с матерью. А про свекровь и вовсе молчу. Да и в последнее время она мало проявляет активности по отношению к внукам. Или я чего-то опять не знаю?

– От какой? – из этих сорванцов всё надо тащить клещами. Сами и слова лишнего не скажут.

Переглянулись. Значит, дело не чистое.

– От Лиды. Пап, ты же знаешь, как она за нас переживает, – деловым тоном заявляет Лика.

Ещё бы я не знал. Моя мама гиперпереживательная. За меня, за братца моего, за внуков. И всё время что-то да должно произойти. Только с появлением Аллы Васильевны, которую она, кстати, и рекомендовала, стала чуточку спокойнее.

– Так. И что насчёт работы? – уходят от темы.

– Да что насчёт неё-то, – пожимают плечами синхронно. – Бабушка говорит, что знает о твоих проблемах с начальством, вот и всё. Я просто предположила, – поджимает губки. – И? – смотрят на меня.

Я сейчас чувствую себя как мои задержанные передо мной во время допроса. Ну что, Туманов? Как тебе?

– Мне кажется, это вас не касается, – разворачиваюсь и плетусь в гостиную.

Знаю, не отстанут. Но не комильфо, знаете ли, взрослому мужику торчать перед детьми и отчитываться.

– Это нечестно, – обгоняет меня Лука, и мне приходится притормозить. – Пап, ну давай, рассказывай. Ты ушёл с работы? – сын смотрит на меня кажется моими же глазами.

– Да, я уволился. Теперь довольны? Можете проинформировать бабулю, – хмыкаю и обхожу сына, всё же желая усесться на диван и включить этот чёртов телевизор. Нужно хоть немного заглушить мысли.

– И не собираемся мы её информировать, – детвора садится рядом со мной.

– Мультики? – предлагает Лука.

– Давай пульт, – командует Лика, и сын передаёт ей его, а я откидываюсь на подушки и, прикрыв глаза, под звук болтающего телевизора и их тихие разговоры.

Удивительно, но меня тут же клонит в сон, и я отключаюсь. Детские голоса уходят на задний фон. А мысли перестают штурмовать мою и без того уставшую голову.

– Пап, – ощущаю толчки под ребра. Так может только Лика. – Пап.

– М-м-м, – не открывая глаз.

– У тебя звонит телефон. Не слышишь? – удивлённый детский голос.

Открываю глаза и смотрю на дочь, держащую мой мобильник. Тяну руку, но засранка прячет его за спину и спрашивает:

– Обещай, что как поговоришь, пойдём гулять, – заявляет дочь.

– Лика, отдай папе телефон. Вдруг это что-то срочное, – возмущается Лука.

Я протягиваю руку, ожидая, когда мелкая заноза успокоится. Но тут трель телефона прекращается.

– Ну, Лика, – возмущается сын.

– Ладно, – сдувается мелкая и вкладывает в мою ладонь телефон, который снова начинает трезвонить. – Видимо, и правда срочно, – бубнит она.

А я смотрю на дисплей и не узнаю номер входящего.

– Разойдись, – поднимаюсь с дивана и отвечаю на звонок. – Слушаю.

А на том конце провода заговаривает мужской голос.

– Туманов?

– Он самый.

– Макс, Зарецкий беспокоит, – в памяти всплывает образ говорящего.

– Чем обязан?

– Слышал, ты безработный, – в голосе нет усмешки.

– И?

– Скину тебе адрес, Макс. Жду через час. Дело есть, – и звонок отбивается.

Твою же…

– Пап? – на меня смотрят две пары глаз в ожидании.

– Собирайтесь, покатаемся, – натягиваю улыбку. И этого оказывается достаточно. Мелкие подпрыгивают, обнимаются и, визжа, толкаясь, рванули в свою комнату.

Что бы там ни придумал Зарецкий, я откажусь. Мне это на… не надо.

Детей тащить в офис к Зарецкому нет желания. А вот оставить их в ТЦ в игровой комнате под присмотром аниматоров и специально обученного персонала могу. И дети выплеснут свою энергию, и я немного выдохну.

Оставив двойняшек в игровой, вышел из торгового центра и, перейдя дорогу, вошёл в офисный центр. Хорошее соседство. Вызвал лифт и поднялся на седьмой этаж. В приёмной меня сразу же проводили в кабинет Зарецкого.

– Здравствуй, – тут же поднимается с кресла, встречает меня, протянув руку, приветствуя.

– И вам доброго дня, – отвечаю, пожав его широкую ладонь.

Зарецкому лет пятьдесят с небольшим. Хорошо сложён, поддерживает фигуру. В бизнесе – лидер своей компании. О личном не знаю ничего, кроме его дочери.

– Расслабься, – хлопает меня по плечу. – Присядем, у меня к тебе важный разговор.

– Настолько важный, что нельзя было переговорить по телефону? – усмехнулся его серьёзности. Он всегда был таким, когда дело касалось бизнеса или его дочери. Знаем, плавали.

– По чашке кофе? – вежливо интересуется, приземляясь в кресло напротив меня.

– У меня не так много времени, – поглядываю на часы.

– Я понял тебя. Тогда к главному, – начинает он. – Это даже больше не дело, а просьба.

– Слушаю.

– Я слышал, что ты уволился из органов, – начал он.

– Кто же это вам успел напеть эту информацию?

– Птичка одна, – усмехается. – Я так понимаю, что тебе нужна работа.

Не вопрос, а утверждение.

– Не волнуйтесь, не маленький, не пропаду.

– Я хочу тебя попросить, – начинает он неуверенно, поднявшись с кресла и нервно пройдясь по кабинету.

– О чём? – не нравится мне это.

– Ты мне снова нужен в роли водителя, – произнёс он.

Вот гадство!

– Нет, спасибо, – отказываюсь.

Не стоило мне сюда приходить. Как чувствовал.

– Для Ярославы, – поворачивается ко мне.

Тут же в мозгах всплывает образ сероглазой девицы. Сколько лет прошло? До сих пор в печёнках сидит.

– Нет, даже не просите, – уже собираюсь покинуть кабинет, поднимаюсь с кресла.

– Я прошу тебя как отец, – перехватывает меня за руку и заглядывает в глаза. Чёртов манипулятор. – Как отец, понимаешь?

Ещё бы! Мне ли не понимать!

– Так наймите ей охрану, водилу из Собра, Альфы, вы же можете это, Алексей Петрович.

– Могу, только я свою дочь могу доверить только тебе, – заявляет Зарецкий.

Здрасте, приехали. С чего бы это вдруг?

– Кажется, вы грозились мне кое-что ценное оторвать, если я к ней хоть на метр подойду, – напоминаю ему.

– Помню. И повторю это ещё раз, если обидишь. Но уверен, до этого не дойдёт, – усмехается. – Я знаю, что у вас там что-то произошло и вы нехорошо расстались, но…

Я напрягаюсь.

– Но Яра мне так ничего и не сказала, – усмехается.

Расстались? Я просто уволился, стараясь забыть её слова, которые въелись в подкорку, и взгляд её…

– Макс, подумай, пожалуйста. Тебе будет на что кормить семью. Деньги хорошие предлагаю, – тут же подойдя к столу, чиркает цифры на бумажке. – Ничего сложного, просто её везде сопровождать. Быть в курсе её дел, – передаёт мне записку, посмотрев на которую я тут же сминаю и выкидываю в мусорку.

– Купить хотите, – качаю головой.

– Это заработная плата. Ты офицер. Ты её сможешь защитить, – всё ходит вокруг да около.

– Да от кого, черт возьми? – не выдерживаю я. – Куда она умудрилась влезть, что ей требуется телохранитель? Ведь я правильно вас понял, Алексей Петрович?

– Да нет, – отмахивается и приземляется в кресло, потирая виски. – Влюбилась дурочка. В альфонса. Он же её использует, а она ему в рот заглядывает. Меня не слушает. Да никого не слушает. Замуж за него собирается.

От услышанного что-то кольнуло в грудине. Да собственно, мне-то какое дело до этого всего. Разборки в семье Зарецких для меня табу. Да и вообще…

– Ну, выйдет, разойдётся. Всё решаемо, – возражаю.

– Она его в компанию ввести хочет. А этого я допустить не могу, – смотрит на меня.

– Вы меня извините, Алексей Петрович, при всём моём уважении к вам, но я откажусь. Не моё это дело лезть в вашу семью. Она девочка уже не маленькая ведь.

– Двадцать шесть ей, – зачем-то уточняет Зарецкий.

– Тем более, – так это уже лет восемь прошло… время летит. – Мне пора, – снова кидаю взгляд на часы. – Извините.

– Ты всё-таки подумай, – догоняют меня слова мужчины, но я, не оборачиваясь, закрываю за собой дверь.

Детей пора бы уже забрать.

– Папа, – встречают меня мои бандиты. – А мы пойдём в кафе? – запрыгнув ко мне на руки, интересуется Лика. Обвивает шею ручками и заглядывает в глаза.

– Конечно, – целую в макушку.

– Ура, – спускаю на ноги, и она берёт брата за руку. – Тогда пойдём. Мы во-о-н в том кафе были давно. А там вкусный сорбет из дыни, – заявляет моя мадам.

– Ты это помнишь? – усмехаюсь и, расплатившись с администратором, направляюсь с детьми в кафе, что находится напротив игровой.

– Да. У меня хорошая память, – гордо заявляет дочь.