Глава 1

Опять это пугающее нагромождение людей и домов, равнодушных лиц и стекла с бетоном. Опускаются сумерки. Я совершенно одна в толпе чужих и как будто неживых пешеходов, людской поток затягивает и тащит, я в ужасе, я хочу вырваться, но безвольно, как тряпичная кукла, позволяю увлечь себя дальше и дальше вдоль огромных серых зданий.

Наконец, я вижу его, он всегда тут, ждет меня. Толпа раскалывается и огибает нас с двух сторон, меня выносит прямо ему в руки. Я хватаюсь за него, как утопающий, я до дрожи боюсь его отпустить. Я знаю, что отпустить придется, что это щемящее счастье продлиться очень недолго, рыдания перехватывают горло. Он крепко меня обнимает и успокаивающе поглаживает по спине. Я хочу столько сказать, я должна успеть! В этот раз я должна!…

– Юль, ты чего? Юль! – меня настойчиво трясли за плечо.

В комнату просачивался серый предрассветный свет, так похожий на сумерки, которые мне только что снились. Иван, приподнявшись на один локоть, тормошил меня почем зря. Полинка тихонько захныкала в своей кроватке, но тут же успокоилась.

– Ничего – сипло ответила я, вытирая слезы – Сон приснился.

В ответ муж пробурчал что-то невнятное, чихнул и с головой залез под одеяло.

– Что у вас случилось?! – громким шепотом спросила заглянувшая в комнату мама.

– Ничего, Юле кошмар приснился – ответил из-под одеяла Ваня.

Полинку окончательно разбудили и она выразительно заголосила.

– А все потому, что она режим не соблюдает! – уже в полный голос вещала маман – Зачем было покупать такие билеты? Вы и днем не поспали, и ночью тоже!

– Билеты я выбирал…

Мы с Полиной оставили зятя с тещей выяснять, какие билеты благоприятнее сказались бы на моем режиме и отправились в ванну менять подгузник.

– Я нашла тебе платок, в церковь самое то! – моя вездесущая мама настигла нас на кухне, где я наливала Полине компот.

– Куда?! Ледяной! Из холодильника! – маман перехватила стакан у ребенка перед носом, Полинка обиженно скуксилась.

– Полиночка, не плачь! Сейчас погреем и будет тебе компотик! – заботливая бабушка переключилась на внучку.

В спальне Ваня отчаянно чихал и шмыгал носом.

– Проклятая аллергия! – Иван собирался зевнуть, но опять чихнул – Зачем было сюда тащиться?!

– Ты мог остаться в Москве – ответила я.

– Ну да – муж криво усмехнулся – А ты одна с ребенком полетела бы? Представляю!

Я обиделась и уставилась в стену. Все, как всегда, опять я во всем виновата! Очень хотелось поспорить, но он прав, вдвоем с ребенком в самолете непросто, пусть и лететь всего час.

На спинке кровати аккуратно висел тонкий шифоновый платок, который предусмотрительно отгладили. Зеленый с пышными лилиями, не очень походит под мое бледно-розовое платье. Ну да какой есть. Про то, что в церковь нужен платок, сама я даже не вспомнила.

Через пару часов все мое семейство собралось на завтрак.

– Татьяна Николаевна, Ваши блины – просто объедение! Только из-за них в Камнегорск приехал!

Муж, невзирая на аллергию и бессонную ночь, аппетита не растерял. Маман, весьма довольная собой, умудрялась одновременно подкидывать блины любимому зятю и закидывать их в рот любимой внучки.

– У Юльки сырники отличные, но блины не такие – вещал супруг.

– Я научу, Ванюш, научу. А то вон какая Полиночка худенькая! Юль, ты ее вообще не кормишь!

Я механически кивала, глядя как моя недоедающая дочь размазывает пухлым кулачком по столу варенье. Где-то затренькал телефон.

– Это твой – не отрываясь от тарелки, прокомментировал Иван.

– Наверно, Маринка… – я извлекла трубку из недр так и неразобранного дорожного рюкзака.

Звонила не Маринка.

– Начальник – констатировала я упавшим голосом – Не буду отвечать…

– Юль, что за детский сад? – Ваня отвалился от стола и переполз на диван под бочок к любимому тестю – Скажи ты ему, что не выйдешь. Точно не до конца декрета.

– Потом – я малодушно засунула телефон обратно в рюкзак.

– А чего? – встрепенулась маман – Выходи! А мы Полиночку понянчим. Да, дед?

Папа неопределенно хмыкнул.

– Не хочет она обратно на работу – пустился в объяснения Ваня – И правильно, я считаю. Зачем? Плохо живем, что ли?

– Это как же? Нет, надо выходить. Пусть после декрета, но надо! – не согласилась мама.

– Да зачем же это? – заспорил Иван.

– А образование мы ей на что дали? – взвилась его тещенька – Одно единственное приличное на всю семью!

– Начинается – тихо выдохнул папа – Я, сколько лет живу с тобой, Танюша, так до сих пор и не понял, чем тебе мое и Юркино образование не угодило – в полный голос продолжил он.

– Потому что вечно бардак! Что у тебя, что у Юры! Художнички – архитекторы! – последнее словосочетание в обиходе Татьяны Николаевны было ругательным.

Абсолютно необъяснимое отрицание мало-мальски творческого с возрастом у маман только усугублялось. Долгая и безбедная жизнь с мужем архитектором в светлом просторном доме, который он для нее спроектировал, и наличие вполне состоявшегося сына – художника как будто только подливали масло в огонь. Я со своим экономическим образованием была ее последним оплотом, хоть и работала до рождения Полинки не совсем по специальности.

– Пусть хоть этим маркетологом, прости Господи, но работает в офисе! – продолжала она – И вообще, посмотри на Марину! – это уже было ко мне – Двое маленьких детей, а она только в роддом и сразу обратно работать! По специальности!

– Не – не – не! – запротестовал Иван – Туда даже смотреть не смей! – муж выразительно ткнул в мою сторону пальцем – Не надо мне как Марина.

– А что не так? – ангельским голосом поинтересовалась маман.

– У нее муж скоро от такой жизни закончится, вот что! Бедный Мишка, не надо мне такого счастья. Полуфабрикаты на завтрак обед и ужин, дети орущие на няньках и вечно взвинченная жена. Спасибо, обойдусь!

– Но ведь в офисе! По специальности!… – не унималась маман.

– При всем моем уважении, Татьяна Николаевна!…

Папа лукаво блеснул стеклами очков и поманил меня из столовой. Я была счастлива незаметно покинуть поле боя, к тому же спорящие в своих аргументах начали повторяться.

– Смотри, что я нашел – он вынимал какую-то пухлую исписанную тетрадку из ящика своего письменного стола – Помнишь?

– Помню, конечно! – я с замиранием сердца взяла в руки плоды своих творческих трудов лет, наверное, за пять, не меньше.

– Где-то тут – он ткнул в стол – Остальные. Я все сохранил.

Я листала пожелтевшие листы в клеточку, ровные и не очень столбики четверостиший стыдливо напоминали о прожитом много лет назад.

– Ты меня прости, Юль, но я некоторые прочитал – признался папа – Те, что смог разобрать. Писала ты всегда как курица лапой! Мне очень понравилось.

– Правда? – я оторвалась от собственных стихотворений.

– Да, очень – уверенно и как будто бы даже честно повторил отец – Очень образно, тонко, со вкусом. Почему ты бросила писать?

– Да я не то, чтобы писала… Так… Не могла не писать, вот и писалось что-то… – я и сама не могла вспомнить, когда перестала стихоплетствовать.

– Ну, все твои сочинения в этом столе. Будет интересно – поищи.

– Обязательно – пообещала я.

– А про работу… – неловка начал папа – Ты сама-то чего хочешь, Юль?

– Не знаю – обреченно призналась я.

Папа сочувственно приобнял меня за плечи, чмокнул в макушку и оставил листать старую тетрадь.

«Я к тебе все равно вернусь,

Сквозь другие миры и обманы.

Я на третий день обернусь

Твоим сладким сном и дурманом…»

Что-то неприятно заворочалось внутри, опять вспомнился ночной кошмар.

– Юля, иди, сбирайся, опоздаешь!

Я глянула на часы на папином столе. Маман права, пора в церковь.