© Анна Марковна Маркова, 2025

ISBN 978-5-0068-4796-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДСКАЗАНИЯ

Проснувшись на рассвете, он обнаружил себя в незнакомом месте, голым. Рядом с ним лежало такое же обнаженное тело, слегка его придавив…

Его охватила паника, хотя мозг ещё не успел сформулировать причину. Сергею казалось, что он находится в каком-то кошмарном сне, и надо как можно скорее отсюда выбраться! Осторожно высвободившись из-под тела, он стал сползать с кровати. Это было сложно делать бесшумно, но кажется, ему удалось.

Одежду собирал по всей комнате. Дрожа неизвестно от чего, с трудом одевался. То руку в рукав не вставить, то ногой в штанину не попасть. На кровать старался не оглядываться.

В последний момент, когда свитер был уже почти натянут, со стороны кровати донеслись смешки. Он вздрогнул, но не оглянулся…

Он чувствовал себя счастливым. Каждое утро просыпался с радостной мыслью: сейчас он придёт на работу и увидит её. Непременно она зайдёт поговорить с его коллегой. А в обед всей компанией они пойдут в столовую. Компания – это он, его коллега и ещё четыре-пять девчонок примерно одного возраста. Среди них – она.

Как джентльмен он всегда вставал последним. Пока стояли очередь, он мог за ней наблюдать. Любовался её профилем, каждым локоном, поворотом головы. Иногда она становилась в очередь перед ним. Тогда он разворачивался всем корпусом в её сторону, вдыхал её духи, наслаждался близостью ауры. Потом, когда очередь подходила к раздаче, они стояли в одну линию совсем рядышком. Это позволяло невзначай коснуться её плеча, задеть рукавом. Вступать в разговор он не решался.

Случалось, что и за столом они оказывались рядом. Или напротив друг друга. Если рядом – он чувствовал её энергию, купался в ней. Опять же можно было невзначай коснуться. Если напротив – можно было наслаждаться красотой её лица, а иногда даже встретиться взглядом.

Это было счастьем. О большем он не помышлял. Он понимал разницу между ней – красавицей, и им – чудовищем. Конечно, он мечтал. Представлял себя и свою любимую вместе. Он понимал, что мечты его несбыточны. Но мечтать всё равно было сладко.

Таким ли уж чудовищем он был? Ну, может и не чудовищем. Он видел много парней и пострашнее, но они, тем не менее, чувствовали себя непринуждённо в женском обществе. Даже пользовались успехом некоторые! Может, он был слишком застенчив. Впрочем, у него был один серьёзный недостаток. Его лицо сплошь покрывали прыщи. Говорят, с этим можно бороться. Мама не раз предлагала ему сходить с ним к врачу, когда он был ещё подростком. Вызывала этим бурю негодования. Он представить себе не мог такого позора!

Он бы и сам пошел, когда стал постарше, но боялся разочарования. А вдруг станет ещё хуже? А вдруг получится, но это ничего не изменит? Тогда все знакомые, глядя на него, будут ухмыляться. Мол, старается-старается, а ничего не помогает. Да и потом неловко взрослому парню идти к врачу с такими проблемами. Стыдно как-то… И стоит, небось, дорого. В общем, причин была масса.

Но не только прыщи угнетали. Угнетала его собственная застенчивость. Он считал себя неуклюжим, неловким. В компании всегда молчал. Пытался иногда вставить слово, но его либо никто не слышал, либо тут же выяснялось, что он сказал невпопад. Ему потом хотелось провалиться сквозь землю.

Одет он был как-то не так, как все. Он честно пытался изменить свой облик, но каждый раз не получалось. То сидит криво-косо, то выбрал опять не то. В общем, проблем была тоже масса.

Больше всего ранила реакция девушек. Их первый взгляд при знакомстве красноречиво говорил: его считают некрасивым. В последствии этот же взгляд скользил по нему, как по пустому месту. Каждый раз это добавляло уверенности в своей неполноценности.

Но уж если девушка проявила к нему интерес, улыбнулась – тут его воображение начинало безудержно раскручиваться и слетало с катушек. Он моментально влюблялся сам и ему казалось, что он видит массу признаков взаимности. Второпях назначал свидание и получал отказ. Формы отказа были разные. Кто-то жалел, кто-то ухмылялся или даже говорил фразу типа «да с чего ты взял, вообще…». Он даже не знал, какой вариант ранил его больше.

Так случалось три раза. После этого он перестал на что-либо надеяться. Вновь появлявшимся в его жизни девушкам стал старательно демонстрировать, как они ему не нравятся. Работал, так сказать, на опережение.

Сложившаяся ситуация казалась безвыходной, отчаянной. И тут появилась та, которую он просто полюбил. Ничего не демонстрировал, ни на что не надеялся – просто любил! Так бывает, когда отдаёшь свое сердце тому, кто «несвободен». Правда, насчёт «несвободы» точной информации не было. Однако, предыдущий опыт его убедил, что такие, как он, имеют право только любоваться такими, как она. Это, как если бы вы увидели в магазине кольцо с бриллиантами. Вы можете им любоваться, восхищаться, получать удовольствие, глядя. Понимание, что вы всё равно не сможете себе его позволить, вас не травмирует.

Ему было уже за тридцать.

* * *

Обычно, когда он возвращался домой, кто-то выходил его встречать. Либо мама появлялась в прихожей со словами «Сыночка пришёл!» и обязательно его целовала, либо с улыбкой появлялся отец, и они жали друг другу руки. Однако, сегодня никто не появился. Дома нет, что ли? Да, нет – обувь стоит, тапки отсутствуют…

Он не спеша разделся. Так никто и не появился. Тишина. Он зашел на кухню. Его родители сидели рядом за столом, чуть ли не вытянув шеи. Их взгляды ждали его появления. Мама была взволнована, папа своё волнение пытался скрыть.

– Добрый вечер! Что-то случилось?

– Нет… То есть – да.

– что?

Пауза. Заговорил папа.

– Сынок, мы решили, что ты должен жить отдельно.

– Выяснилось, что я у вас не родной сын?

– Серёжа! – возмутилась мама.

– Ладно, не остри – парировал отец, – просто ты уже взрослый. Тебе пора получать навыки самостоятельной жизни, а не прирастать к родителям, как бы нам этого не хотелось.

– А то ты так никогда не устроишь свою личную жизнь!

Опят про личную жизнь! Да, пожалуй! Уже только ради того, чтоб не слушать этого, стоит отселиться. Он закатил глаза и развернулся на выход.

– Сергей, подожди! – отец толкнул маму локтем, – говорил же тебе, не переходи на личности!

Он и сам подумывал об этом. Но где взять деньги на квартиру? Да и… кто тогда будет готовить, стирать, убирать… В общем, не решался.

Отец продолжил:

– Квартиру мы тебе уже выбрали. Недалеко от нас. Специально такую искали.

Вот это, как раз, нежелательно. Будут постоянно контролировать. Поэтому и выбрали сами, не спросили.

– Платить за квартиру будем мы. Всё остальное – сам. Питание, одежда, уборка и так далее. Учись распоряжаться деньгами! Нам на питание, естественно, больше не сдаёшь. А за квартиру будем платить, пока сам не скажешь, что хватит… Ещё есть вопросы?

– Какие вопросы, раз уж вы всё решили…

На сборы ушло немного времени. Если чего хватится – недалеко сбегать. Квартира ему понравилась. Уютная, с лоджией. Вся необходимая мебель есть, посуда, кастрюли, занавесочки там всякие. Холодильник – хорошо. Стиральная машина встревожила. Напомнила, что теперь стирать придётся самому. Ещё больше расстроили гладильная доска и утюг. Ведро под ванной с половой тряпкой тоже не пощадили.

Когда перетаскивали последнюю партию вещей, мама подозвала его к себе.

– Сыночка! Хоть ты теперь и будешь жить самостоятельно, знай: в любой момент ты можешь прийти, и я тебя накормлю. Так что, не стесняйся. И просто заходи! Мы ведь скучать будем, – её глаза увлажнились.

– Мам, ну что ты! Вы же тоже можете прийти ко мне в любой момент! И дать мне нагоняй…

– Кстати, о нагоняе! – отец услышал и подождал пока они с ним поравнялись, – я тогда тоже скажу. Лучше, если запасной ключ ты оставишь у нас. Мало ли что! Так обычно все родственники делают. Наш у тебя остаётся. Насчёт твоего ключа – дашь ты его нам или нет – решать тебе.

– Конечно, дам!

– И ещё. Даже при наличии ключа, мы никогда не будем являться к тебе без предупреждения. Об этом не беспокойся.

– Спасибо, пап! Честно говоря, беспокоился…

– Но нагоняй остаётся в силе! В случае необходимости.

Ему тогда было 28.

***

Он и сам не знал, хорошо это или плохо для него – жить самостоятельно. Плюсы и минусы понятны. Хочешь – делай, хочешь – не делай. Хотелось не делать, но чтобы при этом вокруг были привычные чистота и порядок, глаженые рубашки, приготовленная еда. Каждое утро он с удивлением обнаруживал грязную посуду на кухне. Оказывается, после еды надо за собой убирать? Не знал…

Первое время постоянно был на связи с мамой. Чем мыть посуду, чем стирать, как гладить… Периоды желания ничего не делать сменялись периодами желания жить в чистоте. Начиналась активная деятельность. Все же, первое происходило чаще. Иногда приходила и подключалась мама. Что-то помогала, за что-то устраивала нагоняй…

Самый огромный плюс – это пиво с копчёной рыбой под телевизор по пятницам и субботам. При родителях он так расслабиться не мог. К минусам пытался приспособиться. Все, что можно было отдать в прачечную – отдавал. Питался, в основном, полуфабрикатами. Вечером в воскресенье и ещё раз в неделю приходил к родителям. Там его хорошо кормили, и теперь там можно было ничего не делать – он гость. Со временем установился некий баланс между желаниями и потребностями. Это и называлось самостоятельной жизнью.

Его родители, как и он сам, рассчитывали, что самостоятельная жизнь приведёт к изменениям в личной жизни. Но этого не происходило. Вечера он, в основном, просиживал дома перед телевизором, а там ничего не менялось. Значит, перемены ни к чему не привели, как он и боялся?

Все же, хотелось что-то изменить. И он решил попробовать поменять работу. Не то, чтобы на этой работе было плохо, но хотелось побольше зарабатывать. Самостоятельная жизнь почему-то привела к увеличению расходов. Да и просто хотелось хоть каких-то перемен.

Но была ещё одна причина. Туда, где он работал, его устроил отец. Всем нужны были специалисты с опытом, а он только что закончил институт. Друг отца согласился взять его к себе и чему-то научить. Его несколько тяготило, что он получил работу «по блату». А сможет ли он устроиться на работу самостоятельно?

Это оказалось совсем несложно. Он уже проработал пять лет и мог позиционировать себя как «специалист с опытом». Раскидать заявления в интернете тоже оказалось просто. Начали поступать приглашения на собеседования. Через две недели он с гордостью сообщил родителям, что нашел новую работу.

Устроился он на маленькое частное предприятие. В бизнес-центре размещался инженерный и руководящий состав. Само производство располагалось в цехе неподалёку. Его взяли на должность инженера-технолога, пока одного-единственного на предприятии. Отрасль – машиностроение. Он будет писать техпроцессы. Именно этому он и научился.

Его посадили в комнату с экономистом – главным экономистом, и в то же время, единственным. Здесь почти все специалисты были в единственном числе. Экономист, технолог, нормировщик, бухгалтер, программист. Правда, главным был только экономист. Конструкторов было двое, трое менеджеров.

Экономиста звали Валентина Павловна. На вид ей было лет шестьдесят. Шустрая, общительная, смешная. Смешная, потому что быстро семенила на кривоватых ногах. Если смотреть ей вслед, то из-за спины был виден живот. Всё это выглядело забавно. Характер у неё был лёгкий. К ней постоянно кто-нибудь заходил. И по рабочим делам, и по личным. В общем-то, её все любили и уважали.

Единственные, кто с ней постоянно конфликтовал – это менеджеры отдела закупок. Сбытом продукции занималось начальство, а менеджеры закупали материалы и изделия, необходимые для производства. В обязанности главного экономиста входило согласование цен на эти самые закупки.

– Валентина Павловна, почему вы эту заявку не согласовали? – менеджеры были единственными, кто произносил её отчество полностью.

– С какой стати вместо круга диаметр сто ты закупаешь круг двести? Тебе не кажется, что это перебор?

– А если нету?!

– Плохо искал.

– Валентина Павловна, вы как будто никогда на производстве не были! Вы же знаете, что им всё надо срочно! Ну, давайте, я месяц буду искать диаметр сто – пусть тогда они с вами объясняются!

Это сообщалось с раздражением и на повышенных тонах. Всё это время Валентина Павловна, иронически улыбаясь, спокойно смотрела оппоненту в глаза. Потом так же спокойно отвечала:

– Ребята, как хотите! Диаметр двести за диаметр сто я вам не подпишу. Вы посчитайте, насколько вы удорожаете продукцию! Дело не только в стоимости материала. Токарь сколько будет стачивать ваш диаметр двести до нужного? Такелажнику тоже есть разница во времени – таскать круг двести или таскать круг сто в таком же количестве! Чем больше диаметр, тем больше работы, а за неё тоже платить надо. Ищите!

С этими словами она протягивала менеджеру его заявку. Последний с перекошенным лицом хватал бумажку и удалялся, хлопая дверью. Через пару дней приходил с недовольным лицом и приносил заявку на нужный диаметр. Однако, она могла и эту заявку не подписать – слишком дорого! Есть дешевле. Баталии продолжались, но заканчивались почти всегда одинаково.

Валентина Павловна прекрасно знала, почему снабженцы стремятся купить побольше и подороже, и твёрдо стояла на своём.

Сергей её твёрдостью восхищался. Тем более, что его она не касалась. Ему с ней было легко. Казалось бы, лучше сидеть с молодыми, особенно с девочками. Именно так было на предыдущем предприятии. Однако, там он чувствовал себя скованно. К Валентине Павловне нередко заходили молодые сотрудницы. Они все, не смотря на разницу в возрасте, были с ней на дружеской ноге. Валентина Павловна – Валентина Пална, как её все называли, – часто и его подключала к разговорам.

Вот и все перемены. Но это не так уж мало! Получать он стал побольше, работа ему нравилась, коллектив тоже. Он собой гордился.

***

Кажется, Валентина Пална решила взять на себя роль мамы.

Что он о ней узнал? Ей был 61 год. Её муж умер два года назад. Сын с семьёй переехал в Москву. У неё было двое внуков. Так как она была энергичной и деятельной, работа заменяла ей семью. Она часто помогала девчонкам своими житейскими советами, бралась ходатайствовать за них перед начальством, организовывала их на походы в театр, на выставки, «в кабак». Они всегда вместе ходили на обед.

А тут ещё и «сыночка» подкинули. Может, это она попросила, чтобы его к ней посадили? Его она тоже приглашала в компанию, но он стеснялся быть одним среди женщин, отнекивался.

– Что сегодня ел на обед?

– Валентина Пална, что ел – то и ел, – отшучивался он.

А вопрос был не праздный. Он действительно чаще всего обедал бутербродами.

– Опять бутерброды? Ты мне это дело прекрати! Питаться надо нормально, горячее есть, суп!

– Ну Валентина Пална, мама у меня уже есть!

– Да? А она знает, что ты одними бутерами питаешься? Или мне ей об этом сказать?

– Я не одними бутербродами питаюсь. Я дома ем.

– Знаю! У самой такой же оболтус. Слава Богу, женился. В общем, так. У тебя три варианта на выбор: либо ты приносишь на обед суп, либо ходишь с нами в столовую, либо я тебе буду этот суп приносить. Пока не съешь – не отвяжусь. Ты меня знаешь! И деньги не возьму.

Ему даже стало интересно: правда будет его насильно супом кормить? Она ведь может! И деньги не возьмёт. Опозорит на всё предприятие.

Решил не проверять. Вечером «слепил» себе суп и на следующий день принёс на обед. Насилу доел. Так что, на следующий «следующий день» пришлось со всей компанией идти на обед. Не так всё и страшно оказалось.

Была у Валентины Палны одна необъяснимая страсть: карты. Причём, играть в них надо было непременно в обед на работе. Делала она это вместе с контролёршей ОТК. Неизвестно, кто кому привил эту страсть. Контролёрша тоже была азартная. Такого же возраста, такая же шебутная. Приходили из столовой вдвоём, запирали дверь и начина-али! Это был спектакль, который Сергей каждый раз смотрел с удовольствием. Обе мухлевали. Очень веселились, когда это обнаруживалось. Приглашали его третьим. Он уверенно отказывался. Всё-таки это не дело – играть на работе в карты.

Когда контролёрша отсутствовала, Валентина Пална раскладывала карты сама. Гадала. Кому, на кого, о чём – не докладывала. Девчонки знали о её страсти. Иногда обращались с просьбами. Он в таких случаях старался покинуть помещение, чтобы не мешать. Девчонки, чувствовалось, были ему за это благодарны. Обеденное время заканчивалось, и он возвращался на рабочее место, стучался. Кто-то уходил от Валентины Павловны в приподнятом настроении, кто-то – озадаченный, но никто никогда не уходил расстроенным.

Предлагала она свои услуги и Сергею. Он также уверенно отказывался.

– Почему? – спросила она, улыбаясь.

– Я в это не верю.

– Ну, это до поры – до времени.

– Ваши предсказания всегда сбываются?

– Не всегда, дорогой мой, не всегда. Всегда последнее слово остаётся за вопрошающим. Или за его врагом – кто сильнее окажется. Или подлее.

– Валентина Павловна, а если вы нагадаете кому-нибудь смерть? Или другие крупные неприятности… Как вы ему об этом скажете?

Она посмотрела на него.

– Да просто не скажу! Как-то предупредить, смягчить – да. Ведь всё, что названо, существует.

– Надо же, какие точные слова! «Всё, что названо, существует»…

– Это не я сказала.

– А кто?

– Владимир Шали. Есть такой писатель.

– Вы хотите сказать, что, если я изо дня в день буду повторять одни и те же слова – они сбудутся?

– Да.

– А вы так делали?

– Нет.

– Тогда откуда знаете?

Она задумалась.

– Не всегда на исполнение задуманного хватает терпения. Ведь мы ждём, что наше желание исполниться завтра. Ну, послезавтра. А на самом деле иногда для этого требуются годы, иногда – десятки лет. И всё это время мы должны «называть».

– Десятки?! Так кто ж будет столько ждать? Помрёшь раньше!

– Об этом и речь. Человек не может дождаться и перестаёт верить. Ну, и, как следствие, перестаёт повторять заветные слова. А может, это высшие силы так подсказывают: не нужно тебе это!

– Ну, да! Ведь человек должен верить в то, что он, как вы говорите, «называет». А если я не верю…

– Вот это как раз необязательно! И даже нежелательно. Повторяй, ни о чём не думая, – и всё. Главное – повторяй! А там, – Валентина Павловна указала пальцем вверх, – разберутся, исполнить тебе твою просьбу или забыть тебе о ней.

– А нас в школе учили, что нечего ждать милостей от судьбы. Надо самим брать!

– Это правильно! Любое действие, подкрепляющее слова, ускоряет события.

– Вы меня прямо огорошили! Сколько интересного я узнал…

***

А потом появилась она. Нежная, белокурая, стройная… Ну да не в этом дело! Встречал и красивее. Зашел начальник вместе с ней, чтобы представить новенькую. Нормировщица. Представились, поздоровались, ушли. Он отметил все её достоинства и на этом дело закончилось.

На следующий день она вышла на работу. Посадили её вместе с контролёршей. И вот открылась дверь и появилась она. Он почувствовал прилив нежности и света. Не к ней, а в пространстве. Пришла она к Валентине Палне. Пока они говорили, он украдкой рассматривал её со спины, прислушивался к её голосу. Поговорила, ушла. Эту нежность и этот свет в комнате он чувствовал до конца дня.