Пролог

Мне тебя не хватает очень

В лабиринте моих ночей

Разлетаюсь от грусти в клочья

И солёный из глаз ручей

Я срываюсь, как лист осенний

И лечу сквозь дождливый фон

К своему-твоему забвенью

Что похоже на лучший сон

И тебя обнимаю нежно

И боюсь этот миг спугнуть

Я побуду немножко грешной

Ты счастливым надолго будь

Ирина Самарина

– О боже, нет! Нет, нет, нет! Как я могла? – в полном шоке смотрю на лежащего рядом мужчину и не понимаю, как я могла во второй раз наступить на те же грабли?

Хотя чего понимать-то? Себе врать смысла нет. Просто чувства к Истомину у меня так и не прошли.

Они «впали в спячку» на время разлуки, но тут же проснулись, стоило нам увидеться снова.

Сходила, называется, в парк прогуляться. Думала, развеюсь, подышу свежим воздухом.

А вместо этого встретила там человека из прошлого.

Мужчину, который влюбил меня в себя с первого взгляда, лишил невинности, а потом бросил с разбитым сердцем.

Это из-за него я плакала ночами в подушку.

Это из-за него день за днем штопала свои душевные раны.

Это из-за него я потеряла покой и отчаянно пыталась забыть три месяца счастья как случайный сон. Как мираж, истаявший на рассвете.

Прижав ладонь к губам, судорожно вздыхаю и начинаю рассматривать любимые черты.

Знаю, что это глупо. Что этим делаю себе только больнее. Отдаю себе отчет в том, что надо уходить, пока Истомин не проснулся.

Но ничего не могу с собой поделать.

Глаза жадно исследуют тело все еще любимого мужчины, словно стараясь набрать воспоминаний в запас.

Чтобы потом согреваться этими воспоминаниями долгими холодными ночами.

Вадик лежит на спине, закинув одну руку за голову. Спокойно сопит, явно вымотанный и удовлетворенный после прошедшей ночи.

А я отмечаю буквально все, впитываю в себя каждую его черточку.

Длинные ноги, прикрытые белоснежной простыней, прокачанный торс с кубиками пресса и руки с хорошо развитыми мышцами.

Густые темные волосы, чуть вьющиеся на кончиках. Прямой нос, чётко очерченные линии скул. Идеальный разлет темных бровей и красивая линия губ.

Сладко содрогаюсь, вспомнив, какое удовольствие доставляли мне эти губы прошедшей ночью.

Как нежно ласкали трепещущее от возбуждения тело, как возносили на небеса и заставляли умирать от удовольствия.

Умирать, а потом снова возрождаться. Подобно Фениксу, восстающему из пепла.

Да, такое возможно только с Вадимом, только с ним одним.

С мужем даже близко ничего похожего не было. В лучшем случае – полный штиль, в худшем – боль, которую я едва выносила.

Господи, как же хорошо, что эти муки закончились. Теперь я скорее умру, чем дам Степану прикоснуться ко мне.

Но Истомину об этом знать ни к чему. Ему вообще ничего обо мне знать не нужно. Умерла, так умерла, как говорится.

Хватило и того, что мы оба вчера позволили себе лишнего. Сорвались и оказались в одной постели.

Но… Быть может, мне и нужна была эта капелька счастья? Чтобы немного подзарядиться и найти в себе силы двигаться дальше?

Прикрываю глаза, медленно дышу, силясь справиться с бушующим внутри ураганом чувств, и снова пялюсь на спящего Истомина.

Улыбаюсь, позволяя приятным эмоциям растечься по телу.

Нет, не буду себя корить за то, что мы с ним переспали.

В конце концов, даже человек, сидящий на строгой диете, позволяет себе иногда попробовать кусочек торта.

Вот и я, считай, получила свой десерт этой ночью.

Но ночь прошла, и настала пора двигаться дальше.

Дожидаться пробуждения Вадима я не собиралась. Не хотелось устраивать выяснение отношений.

Уверена, он сам пожалеет о прошедшей ночи, как проснется. Будет извиняться, посыпать голову пеплом, будет просить обо всем забыть.

Ведь то сумасшествие, что было ночью, ровным счетом ничего не значит.

Ночь прошла и забрала с собой наше помешательство.

А за окном разгорается новый день, в котором у нас с Истоминым разные дороги.

То, что он разведен – ничего не меняет между нами. Он взрослый мужчина, и, скорее всего, имеет постоянные отношения с кем-то, пусть и не очень серьезные.

И я даже знать не хочу подробности. Стрессов мне по жизни и без того хватает. А позволить себе расклеиться я не могу.

Ведь меня дома Ванька ждет. Мой сыночек, мой единственный лучик света. Ради него мне приходится быть сильной.

Конечно, есть и другой вариант развития событий. Вадим проснется и захочет повторить, возможно предложит остаться с ним на некоторое время, но…

Это еще более опасный путь. Который чреват срывом и новыми опасными иллюзиями.

Нет, это всё мы уже проходили. Я влюбилась, повелась на сладкие речи и обещания, упала с головой в свою любовь.

Отдала Вадику все, что у меня было, а в итоге осталась одна на разоренном пепелище своих ожиданий и несбывшихся надежд.

Второй раз такое я пережить не готова.

Я давно уже не девятнадцатилетняя дурочка, смотрящая на мир сквозь розовые стекла очков.

Жизнь мне показала, чего стоят мужская любовь, ухаживания, красивые слова и обещания.

Цена им – медный грош. Причем ломаный. Как ни больно признавать, но это факт. На своем опыте я это усвоила очень хорошо.

Исключения есть, конечно, но их единицы из тысяч или даже десятков тысяч. Мой папа, например. И Ванюшка.

Мой добрый, немного наивный мальчик. Смотрящий на мир с широко раскрытыми глазами и живущий с душой нараспашку. Полная противоположность своего папаши.

И, видит Бог, я не дам бывшему мужу испоганить мне ребенка. Жизни на это не пожалею, но он его не сделает своей копией.

Только через мой труп.

Поймав себя на том, что мысли мои уплыли совсем уж далеко, я мотаю головой, пытаясь встряхнуться и взять себя в руки.

Сейчас не время для рефлексии. Сейчас надо собираться и тихо уходить.

Сделав еще один вздох, я тихонько отползаю к краю кровати, и так же осторожно с нее встаю.

Боясь разбудить спящего, перемещаюсь по комнате на цыпочках и лихорадочно собираю свою одежду.

Так, брюки нашла, водолазку с лифчиком тоже. Еще пару минут пытаюсь найти трусы, но в итоге плюю на это дело.

Не беда. До гостиницы доберусь и без белья.

Привожу себя в порядок уже в ванной комнате. Душ принимать не рискую, лишь умываюсь холодной водой. Убираю как могу остатки макияжа.

Быстро натягиваю на себя одежду, а подвернувшейся под руку расческой тщательно расчесываю спутавшиеся за ночь пряди.

Так, вроде выгляжу неплохо.

Свою сумочку нахожу на столике в гостиной. Облегченно выдыхаю, взглянув на дисплей смартфона. Остаток заряда – двадцать три процента. Такси вызвать успею.

Решив не испытывать судьбу, быстро впихиваю ноги в кроссовки и выскальзываю на лестничную площадку.

Дверь за мной захлопывается с тихим щелчком.

Такси приезжает за мной через десять минут, и еще через полчаса я, наконец, оказываюсь в своем гостиничном номере.

Сбросив с себя одежду, забираюсь в ванну и настраиваю приемлемую температуру воды.

И только когда вода набирается на треть объема, меня, наконец, накрывает.

Я покадрово вспоминаю вчерашний день. Нежданную встречу в парке. Разговор в ресторане и последовавшую за ним жаркую ночь.

Жаркие поцелуи, безудержные ласки, крепкие объятия и неистовую страсть. Истомин брал меня так, словно действительно тосковал по мне все эти годы.

Так, словно без моих прикосновений просто умрет.

И шептал такие признания, от которых кружилась голова.

Только эти ощущения были обманчивы. А слова были просто словами. Фантиками, в которых был завернут лишь воздух.

Взрослой женщине верить им глупо.

Теперь-то я прекрасно понимаю, что это всего лишь горячка страсти. Для Вадима так точно.

А вот мое восприятие искажает неприглядную реальность, пытаясь найти любовь там, где ее нет и в помине.

Вот такой парадокс, да. Несмотря ни на что, потребность быть любимой во мне все еще жива. Как и любить.

Только мне не суждено, видимо. По крайней мере, как женщине точно.

Так что остается принять это как данность, и отдать всю свою любовь тому, кто в ней действительно нуждается.

Моему маленькому четырехлетнему ангелу.

Но на душе все равно становится горько. Слёзы сами собой льются из глаз неиссякаемым потоком.

Я оплакиваю свою первую и, похоже, единственную любовь. Свои несбывшиеся мечты и надежды.

Как же было больно и обидно от того, что у нас с Истоминым ничего не вышло…

А ведь счастье было так близко…