***

― Хватит бездельничать, Василий. Сколько можно ерундой страдать, а? Когда ты уже за голову возьмёшься и начнёшь делать что-то полезное? У тебя же обязанности, в конце концов.

― Не бурчи, дядь Вась. Прикинь, я никогда в жизни, ни разу, представляешь, голубей не гонял. Дай хоть щас.

― Мальчи-ишка, ― улыбнулся дядя Вася. ― Они ж тебя даже не видят.

― Ну и что? ― Василий сосредоточился на наглом голубе, который второй раз тырил хлебные крошки у «подельников» по стае. ― Зато они меня чувствуют. Смотри, дядь Вась!

Василий ввинтил взгляд в ненасытного голубя. Василий раздул бы ещё ноздри, перекатил бы желваки, но… Ни того, ни другого не было в базовой комплектации его проекции, потому что сейчас Василий был лишь призраком нулевого уровня. Даже глаза его грязно-серому облачку подарил дядя Вася. Презент в честь поступления на службу, так сказать.

― Василий, заканчивай, пора идти.

― Смотри, смотри, дядь Вась, испугался! Он испугался и улетел. Точно испугался. Получилось!

Дядя Вася тяжело вздохнул и покачал головой.

― Ага, Василий, ты молодец, да. Делаешь успехи, угм. Пошли-и.

Утренний туман укутывал Гагаринский парк в плотный саван. Саван умело скрывал искажения воздуха от двух призрачных фигур. Они медленно утекали от суетливой стаи, в которой один из голубей уже наелся так, что больше не мог впихнуть ни крошки.

Василий заглянул через плечо округлой фигуры своего наставника:

― Дядь Вась, какой план на сегодня? Кого-нибудь спасём или накажем? Что у тебя там в планшете?

― Цыц! ― дядя Вася убрал гаджет. ― Не положено. Инструкция. Сам всё поймешь. Или не поймёшь, тут уж как повезёт.

Василий хмыкнул: ну да ладно. Так даже интереснее.

Они с дядей Васей уже переместились на площадь, которая в утреннем сумраке выглядела не зловеще, нет – загадочно. Люди потихоньку начинали топтать многострадальную, изъеденную сыростью брусчатку. День начинался как сотни дней до него. Только сегодня Василий должен пройти свой первый тест – тест на профпригодность.

Библия лжёт: никто после смерти ни в какой Ад или Рай не попадает. Это было бы слишком расточительно, а ресурсы, как известно, надо беречь. Поэтому всех новоприставившихся скопом отправляют в чистилище. Спасибо, хоть в себя дают прийти в белом вакууме безвременья прежде, чем опять сюда. Куда сюда? Известно куда. Чистилище, оно где? Правильно. Чистилище, оно на Земле-матушке.

Мало ли, что ты там творил в своей никчёмной жизнешки. Важнее, кем ты станешь после смерти. В вечности. Это намного дольше.

Стародревняя бабулька устраивалась на площади для продажи семечек населению. Покой её бизнеса охранял бронзовый Ильич, который в такой своей ипостаси против коммерции не возражал. Благодать...

Поставив на изрытую ветрами брусчатку колченогую табуретку, бабулька принялась раскладывать народный опиум. Поджаренный, блестящий от пахучего масла, хорошо просоленный, с терпким орехово-древесным ароматом, ммм… Но вдруг ножка табуретки подломилась, и бабка рухнула на землю. Она, конечно, попыталась удержаться за ящик с семечками, да только всё рассыпала. И ожидаемо сразу схватилась за сердце.

― Дядь Вась, я помогать? ― подорвался Василий.

― Куда-а? ― вдогонку проорал дядя Вася. ― Нормально с ней всё. Сто-ой!

Василий замешкался, посмотрел своими глазами-пуговками сначала на сурового дядю Васю, потом на бабку, потом снова на наставника.

Наставник вроде не врал, а бабка начала медленно, но верно подниматься. Василий опустил бы плечи, если б они у него были. Эх, подвиг не удался. Василий вернулся к дяде Васе и снова устроился подле него.

― Мальчи-ишка, ― мотнул головой дядя Вася. ― Дальше пошли.

Конец ознакомительного фрагмента.