Мама

— Мама, а почему деревья зелёные?

Темноволосый мальчуган скакал вокруг матери, выделывая пируэты не хуже гарцующего пони. Женщина шла ровно по прямой серо-белой текстолитовой дорожке единственного в городе парка.

— Во-первых, Марк, не все деревья зелёные, — мерно начала она, — они бывают разных цветов. Иди, пожалуйста, спокойно. Ты мешаешь людям отдыхать.

Мать аккуратно поймала Марка за тонкую руку, которая изо всех сил изображала мельничную лопасть.

— А зелёный цвет от хлорофилла. Ты же сам знаешь, зачем спрашиваешь?

Марк только задорно улыбнулся и едва заметно начал подпрыгивать впереди матери. Яркий свет искусственного дня никак не давал сфокусировать взгляд, и в толпе мать всё время теряла Марка из виду.

— Мама, смотри!!

Мальчуган остановился так резко, что мать чуть не налетела на него. А Марк уже ползал вокруг чего-то на пешеходной дорожке и мешал прохожим ещё больше, чем минуту назад.

― Ну, что там?

Глаза женщины поднялись к голокуполу: Марк опять что-то выдумал. Цифровое небо над головой подмигнуло – так и есть.

― Там дерево! ― радостно вопил Марк на весь парк.

― Марк, тут везде деревья, ― вздохнула мать, опускаясь-таки к сыну. ― Я привела тебя в парк как раз для того, чтобы показать их. Тебе нужно выбрать... Ну, что там?

― Вот, ― Марк с улыбкой во все восемнадцать зубов показывал ладошкой на неуклюжий, кривой и чахлый росток, который пробивался сквозь газон и огибал гладкое полотно пешеходного маршрута.

Мать была вынуждена наклониться ниже и убедиться, что сын прав: росток действительно через время станет кудрявой берёзой… Ровно такой, какие команда биоинженеров «Заслона» во главе с Дарьей с таким трудом восстанавливала в парке «СНО ОП». Пока росток больше напоминал рассаду помидоров, но Дарья сразу признала в нём неучтённую драгоценность.

― Интересно, ― оценила она. ― Ты молодец, ― Дарья неловко погладила Марка по голове и выпрямилась во весь рост. ― Надо связаться с техслужбой. Побудь здесь, я сейчас.

Дарья отошла в сторону и начала наговаривать что-то на свой бионический браслет. Марк по-турецки уселся на холодный текстолит возле ростка и закрыл его от прохожих своим телом. Марку тут же досталась пара пинков и тычков. Конечно, люди спотыкались об него случайно. Просто они смотрели вверх, на кроны дубов и тополей. Люди восхищались красотой генномодифицированных деревьев и естественностью голографированного неба. И никто из них не опускал взгляд под ноги, потому что здесь не на что было смотреть. Трава в парке пока была искусственная. Мягкая, красивая, но ненастоящая. Настоящую оказалось очень сложно восстановить, потому что именно травянистые растения первыми попали под удар и на Земле их почти не осталось. Образцы были только в лабораториях «Заслона». Команда Дарьи в поте лица работала над дерновой реставрацией, но у них пока не успело получиться.

И всё-таки то, что прохожие не смотрели вниз, было нехорошо для молодого деревца. Марк заметил, что на росток уже не раз наступали: он был переломан в нескольких местах, листья помялись. Марк наклонился ближе к деревцу и почувствовал странный запах. Такого запаха он ещё ни разу не слышал. От ростка пахло чем-то свежим, а ещё сладким и жирным. Может, так пахнет земля под искусственным газоном? Наверно, росток поднял её ближе к людям.

«Росинку надо защитить по-настоящему!», ― тут же решил Марк.

Он огляделся, но ничего подходящего в стерильном городском парке не нашёл. Можно было отломить пару веток от других деревьев и сделать заборчик… Но ведь если от других деревьев что-то отломить, им будет больно. А делать другим больно нельзя. Мама говорила, что за такое можно попасть в тюрьму. Марк в тюрьму не хотел. Он тюрьмы боялся. В ней сидел папа. Марк не знал, за что именно. Но они с мамой были там несколько раз, и Марка очень боялся этого места. В нём было много слепящего света и люди почти не улыбались.

Марк пошарил у себя в карманах и нашёл там рулон клейкой ленты. Лента была отличная, её Марку подарил мамин брат, дядя Антон. Он часто приносил Марку всякие полезные штуки: кроме клейкой ленты, дядя Антон подарил Марку набор металлических шурупов, всамделишный перочинный ножик, а ещё – старую коробочку из настоящего дерева. В ней Марк и хранил все свои сокровища. Дядя Антон точно знал, что нужно шестилетнему мальчику.

Лента, подаренная дядей Антоном, не просто умела склеивать вещи. Если на неё налить немного воды, то она застывала не хуже бетона. Марк достал остатки катушки – совсем немного, но должно хватить. Марк пользовался лентой часто: в основном он склеивал сломанные игрушки, чтобы мама не ругалась. Для взрослых это всегда хороший повод покричать. Но однажды, пока мама не видела, Марк сделал действительно полезное дело. Он приклеил подломившиеся каблуки маминых коралловых туфелек. Если бы каблуки отломились полностью, мама выбросила бы туфли. А она была в них такая красивая. Тогда, два года назад. Когда они последний раз ходили в кафе втроём, вместе с папой.

Марк закусил губу и аккуратно, как только мог, начал крутить из ленты круглый заборчик. Через пару минут самая сложная работа была сделана, и теперь оставалось только отыскать воду. Марк повертел головой и цепким пиратским взглядом нашёл питьевой фонтанчик. Марк стрелой метнулся к нему два раза, принёс в ладошках воду, вылил её на заборчик, и конструкция застыла намертво. Дело было кончено. Выпрямившись в полный рост, Марк довольно посмотрел на своё творенье и улыбнулся.

― Марк, что это? ― мама подошла, как всегда, из-за спины. ― Что ты тут опять устроил?

― Это домик для Росинки, ― радостно ответил Марк, глядя на маму снизу вверх.

Мама только растёрла лицо руками:

― Марк, это прекрасно, но дерево нужно убрать с дороги. Сейчас придёт смотритель, аккуратно выкопает его и пересадит к остальным в соответствии с планом рассадки. Пойдём. Саженцу уже ничего не угрожает, а мы опаздываем на ужин с дядей Антоном и Катюшей.

Марк надавил всем своим весом на текстолитовую дорожку и впечатал маленькие ножки в безжизненную поверхность:

― Я никуда отсюда не уйду, пока Росинка не будет в безопасности по-настоящему.

― Она в безо-…

― Нет! ― Марк топнул так, что звук заставил Дарью вздрогнуть. ― Росинка выросла здесь сама, её никто не сажал. Почему сейчас её надо куда-то уносить? Ей и здесь хорошо. Ей надо только немножко помочь.

Дарья выпустила воздух из сдавленной груди – характер у Марка был тяжёлый и взбалмошный. Как у отца.

― Сынок, ― выдала она самую свою действенную фразу, ― милый, смотрители лучше зна-…

― Смотрители даже не заметили Росинку, хотя она не вчера вылезла, ― едко парировал сын.

Мозги у Марка тоже были отцовские: так просто его не одурачить. Дарья попробовала другую тактику:

― Марк, Катюша и дядя Антон обидятся, если мы опоздаем на ужин.

Очередная попытка тоже провалилась – логика и тут не подвела Марка:

― Катюша слишком маленькая, чтобы обижаться, а дядя Антон всё поймёт, когда я ему расскажу.

Марк сложил руки на груди и вцепился тонкими пальцами в плечи так, чтобы никто не смог разомкнуть эту хватку. На счастье Дарьи, их разговор с сыном прервал смотритель:

― Здравствуйте, Дарья Владимировна.

Крепкий мужчина, на вид лет пятидесяти медленно подходил к Марку и Дарье. Он был одет в форменную болотно-серую робу персонала среднего звена.

― Я был тут неподалёку. Услышал в канале, что вам нужен смотритель. Чем я могу помочь?

Дарья украдкой посмотрела на виртуальный бейдж на груди мужчины (не могла же она знать всех подчинённых по именам), и попыталась мило улыбнуться:

― Василий Петрович, мы нашли в этой локации неучтённый экземпляр Betula pubescens. Я дам задание техникам выяснить, как растение здесь появилось, но пока нужно пересадить его в подобающее место. Займётесь?

― Конечно, Дарья Владимировна, ― кивнул Василий Петрович. ― Всё сделаем.

Он двинулся было к ростку, но Марк преградил дорогу. Несмотря на свой рост и худобу, выглядел Марк угрожающе.

― Нет! Я не дам трогать Росинку, ― сорвался он на крик.

Дарья начала раздражаться, она выбросила правую руку и резко отдёрнула Марка в сторону от смотрителя.

― Прекрати вести себя, как маленький, ― сквозь зубы процедила она. ― Не позорь меня. У всех дети, как дети, а ты…

Она не договорила, но Марк всё понял – мама снова вспомнила папу. Он, Марк, как папа. Мама вспоминала про это только тогда, когда была очень расстроена. Марк не любил расстраивать маму. Мама была хорошей и любила его, как умела. И он её любил, поэтому хотел, чтобы мама не волновалась. Марк едва заметно улыбнулся и погладил мамину ладонь, крепко державшую его за плечо.

― Не сердись, пожалуйста.

Мама чуть ослабила хватку. Марк на секунду замер, глядя куда-то сквозь мамин рукав, будто собираясь с силами. Когда Марк вновь поднял газа, улыбка исчезла с его лица, и он посмотрел на мать совсем по-взрослому:

― Помнишь, зачем мы сюда пришли? ― Марк не убирал руки с прохладной кожи. ― За проектом для детского сада. Мне нужно выбрать дерево. Давай Росинка будет моим проектом. На полгода, только до осени. Пожалуйста.

Марк посмотрел Дарье прямо в душу:

― Я буду за ней ухаживать и больше не доставлю тебе проблем.

Дарья отпустила наконец плечо Марка и хотела было махнуть освободившейся рукой, но расслабляться было рано: за семейной сценой внимательно наблюдал Василий Петрович. Дарья подобралась и ровным тоном отдала распоряжение о том, что росток нужно нормально оградить силовым полем и обеспечить ему уход.

― Текстолит, я думаю, нужно выпилить в этом месте, а пешеходную дорожку пустить в обход, метрах в трёх от ростка, ― деловито заканчивала она свою речь.

― Мама, ― Марк аккуратно тронул Дарью за тёмно-серый рукав форменного кителя.

― Ну, что ещё, Марк? ― с усилием выдохнула она через ноздри.

― Если пустить дорожку так далеко, то люди не увидят Росинку и не почувствуют её запаха, ― подстраиваясь под мамин чеканный тон, проговорил Марк. ― Давай не будем трогать дорожку. Росинка пробилась через поверхность совсем маленькой, она и дальше сможет тут расти. Это и будет целью моего проекта – следить за тем, как Росинка справляется. Хороший получится проект. Я обещаю. Я не подведу, и ты будешь мной гордиться.

Дарья снова хотела отмахнуться от Марка, но Василий Петрович продолжал внимательно наблюдать, поэтому Дарье пришлось пуститься в объяснения:

― Марк, мы не можем так рисковать этим экземпляром. Деревьев на планете остались считаные сотни, мы с таким трудом восстанавливаем флору после, после… в общем, восстанавливаем. Мы не можем рисковать.

Марк посмотрел на Дарью своими бездонными чёрными глазами так, как делал это только один человек до него. Ровно так же он убрал с лица смольную чёлку и абсолютно тем же тоном отца снова совсем не по-детски сказал:

― Мама, ты же знаешь, что, по правилам, ты не можешь отказать ребёнку, ― вместо озорных лучиков вокруг глаз во взгляде Марка появился пугающий холодок. ― Я сам буду отвечать за всё. Мне уже можно.

Дарья ничего не оставалось, кроме как согласиться с доводами сына. Она отдала распоряжения Василию Петровичу и приготовилась наконец уйти из этого треклятого парка, где в уплату долга за поступки мужа безвылазно проводила по двенадцать часов своей жизни вот уже два года. Но и тут ей не суждено было решить за себя: Василий Петрович не очень учтиво удержал Дарью за руку.

― Дарья… Владимировна, можно вас на пару слов.

Прилюдно отказать сотруднику Дарья не посмела.

― Что вы хотели, Василий… Петрович?

― Вы извините меня, старого, ― громким шёпотом начал Василий Петрович. ― Биотехнологии, конечно, сделали из меня мальчишку, но на самом деле я родился за полвека до того, как вы появились в планах. Поэтому с высоты своего возраста, я считаю возможным дать вам непрошеный совет.

Василий Петрович выдержал паузу – старик уже понял, что Дарья не посмеет сбежать.

― Покажите мальчика нейропсихологу или, может даже, психиатру, ― продолжил Василий Петрович. ― Ребёнку тяжело будет жить в нашем обществе. Ему нужна помощь.

Дарья всё же ощетинилась:

― Сын не в ответе за отца! ― сиплым шёпотом прокричала она.

Василий Петрович покачал макушкой с редкой проседью.

― Не в ответе, да. Но я не об этом, ― мягко проговорил он. ― Марк умный и своенравный. Рано или поздно это станет очевидно не только вам. Люди, конечно, не смотрят по сторонам и вполне могут не заметить, как споткнулись о сидящего на пешеходной дорожке ребёнка. Но когда этот ребёнок начнёт вести себя ещё вычурнее, они точно увидят. Рано или поздно это отразится и на вас.

Василий Петрович буквально закрыл Дарью собой от прохожих, который не прекращали сновать по дорожке, и сказал уже по-настоящему тихо:

― Не один нейропсихолог не поможет вашему сыну стать таким, как надо, потому что ни один нейропсихолог не в силах помешать природе. Я долго живу, я ещё помню нормальных детей. Марк нормальный. Но не для современных стандартов. И если вы не сделаете хоть что-то, чтобы привести его в общепринятую норму, хотя бы и для праформы, то отвечать за действия сына будете именно вы. Один раз вы уже избежали последствий. Второй раз вряд ли выйдет. Вы хороший человек. Вы молодая женщина, у вас может быть нормальная жизнь, и пока у вас ещё есть время, позаботиться о себе.

Василий Петрович тронул Дарью за плечо и полез наконец в поясную сумку за генератором поля. Дарья готова была сию минуту написать на этого старикашку докладную и уволить его по статье за нетерпимость или с взысканием за фамильярное отношение к руководящему составу, но ей было так стыдно за то, что слова старика она считала правдой, что Дарья ничего такого не сделала, а только попыталась как можно быстрее сбежать из парка и забыть этот разговор.

Дядя Антон

― Катюша, смотри, ― Марк тянул сестру за рукав лёгкого платьица. ― Вот она, Росинка. Давай ко мне. Сейчас я вас познакомлю. Пошли. Я отключил поле.

Катюша изо всех сил упиралась ногами и мотала головой:

― Нет, там же забор. Нельзя, ― нервно дёргалась она.

― Здесь уже нет поля. Пошли, ― не унимался Марк.

На помощь Катюше подоспел папа:

― Отпусти её, дружище, ― дядя Антон мягко убрал руку Марка с Катюшиного плеча. ― Она боится. Не надо.

Дядя Антон улыбался, но голос его был твёрд, и Марк оставил попытки затащить Катюшу за ограждение.

― Пойдём лучше поиграем на детской площадке? ― предложила Катюша, стараясь улыбнуться. ― Там много каруселей и горок. Будет весело.

Марк поник:

― Но тут… Росинка, ― сдавленно проговорил он.

Ситуацию снова спас дядя Антон:

― Катюша, иди на площадку. Мы сейчас тебя догоним.

Антон кивнул Катюше, она вежливо улыбнулась и ритмично пошагала в сторону детского королевства развлечений. Папа знал, что с Катюшей там ничего не случиться, ведь с ней никогда не было проблем в местах, где есть правила и контролирующие системы. Антон дождался, пока Катюша добралась до площадки, и повернулся к Марку:

― Понимаешь, Марк, ― дядя Антон шагнул за ограду и обнял Марка за плечи, ― люди непохожи друг на друга. Всем нам нравится разное. Нельзя заставить кого-то любить то, что нравится тебе. Это так не работает.

Голова Марка всё ещё была опущена, но он слушал Антона внимательно: обычно дядя говорил полезные вещи.

― Можно мне познакомиться с Росинкой? ― с улыбкой в голосе попросил дядя Антон.

Марк поднял глаза – дядя Антон не шутил, он правда хотел познакомиться с Росинкой. Марк кивнул всё ещё немного растерянно, но уже через секунду начал представлять любимого дядю дорогому другу с искренней радостью. Они постояли пару минут, поговорили с Росинкой и о Росинке. Марк рассказал, что за Росинкой он ухаживает уже три года (детсадовский проект продлили), и теперь Росинка – его подопечный до самого окончания школы.

― Ничего себе! ― искренне удивился дядя Антон. ― Ещё семь лет будешь лесником на аутсорсе?

Дядя Антон подмигнул вслед своей шутке, но Марк от него не отставал и тоже хитро прищурил глаза:

― Ага, если раньше из школы не сбегу.

Чтобы не вынуждать дядю Антона включать положительного родственника с набором никому не нужных нотаций, Марк быстро сменил тему:

― Видишь, мне уже даже дали доступ к силовому полю, чтобы вести настоящие исследования, когда захочу.

Судя по взгляду, дядя Антон считал тактику Марка, но, видимо, решил, что толку будет больше, если он включится в игру:

― Ну, ты поаккуратнее с этим, дружище, хорошо? ― сказал дядя Антон. ― Поле – это не шутки.

Марк почесал затылок.

― Да, я один раз уже забыл его выключить и… ― Марк осёкся, но дядя Антон тут же его успокоил: