1

Уединенный дом в лесах на востоке штата Миссури между Бельгией и Порт-Вашингтоном превратился для него в уютный кокон. После успеха голливудского фильма, отснятого по его книге, продажи тиражей резко пошли вверх. От фамилии Фамов бесповоротно отвалилось окончание «ов», а имя стало читаться на американский манер, как «Энтони». Теперь он числился среди топовых писателей, а его триллеры спешно переводились на другие языки. Можно было выдохнуть и немного предаться лени в своем сверхтехнологичном коттедже, приобретенном несколько месяцев назад на гонорар. Но Антон чувствовал, что выдох затягивался. Пора уже было садиться за новый роман, который требовало от него издательство. Но с трудом выдавливаемые строчки не спешили множиться, а сюжет, все еще сырой и непродуманный, никак не вырисовывался.

– Эппл, кс-кс-кс! – позвал единственное живое существо, кроме хозяина, обитавшее в пятиста квадратных метрах, поделенных на два этажа. – Вкусняшка!

Антон затряс пакетиком с лакомством для кошек, ради которого Эппл выгибался дугой и приторно ластился возле ног.

– Okey, okey, gay! Держи! – жирная колбаска плюхнулась в миску. – Лила, сделай двойной эспрессо, – обратился Антон к голосовому помощнику умного дома.

Гордостью его «кокона» была передовая встроенная система искусственного интеллекта «Lila 2.0», которую ему в тестовом режиме предоставила IT-компания «Blue Light». Колонки с микрофонами и видеокамерами расставили по всему дому так, что никто бы не догадался об их наличии. Но похвалиться этой новинкой было не перед кем: к тридцати семи годам Антон так и не завел подружки, а большинство друзей осталось за океаном. Да и в целом он предпочитал одиночество – оно благодатно сказывалось на его интровертной натуре и творчестве.

Кофемашина загудела, жадно перемалывая зерна арабики. Эппл уже разделался с лакомством и снова терся возле ног. Кот шотландской породы был верным спутником Антона на протяжении семи лет. Он привез его из России еще котенком, когда решил окончательно обосноваться в Штатах. Мама, так и оставшаяся жить в родной Твери, сетовала на сына по телефону подругам: «И никто ему, кроме этого несчастного кота, не нужен. Так я внуков точно не увижу!» Она оказалась права, внуков действительно увидеть не удалось. Инфаркт расправился с ней раньше, чем издательство «Hachette Book» впервые купило права на книгу Антона.

– Давай, беги! – он мягко подтолкнул кота в сторону выхода. – Лила, открой дверь в сад.

Эппл состряпал деловую мордочку, предугадывая, что его ждет дальше. Антон знал, что с мимикой у котов эволюционно сложились не самые теплые отношения, но готов был поклясться, что его экстравертного питомца это не касалось. Дверь щелкнула и открылась, выпуская кота на улицу. Пахнуло хвоей. В наполненный звуковым вакуумом дом ворвалось птичье пение.

– Лила, закрой дверь.

Та сделала попытку захлопнуться, но лишь нелепо плюхнулась об косяк и осталась открытой. Антон подошел и закрыл ее сам.

– Опять двадцать пять! Лила, включи Чарли Паркера, – приказал Антон, ставя кружку с кофе на стол.

Заиграл саксофон.

– У вас сегодня хорошее настроение или плохое? Я заметила, что вы просите включить музыку только в такие моменты.

– У меня паршивое настроение, но я пытаюсь его поднять.

Антон открыл холодильник и тяжело вздохнул. Его любимые сэндвичи закончились, а он забыл попросить Лилу заказать их. Она вчера, кажется, напоминала, но Антон пропустил это мимо ушей, читая гневное сообщение редактора о том, что пора бы уже показать черновик книги.

– Вам стоит пополнить продукты. Желаете, чтобы я составила список и отправила его в магазин? – снова раздался голос Лилы.

– Да, пожалуйста. И добавь десяток моих любимых сэндвичей. И еще закинь туда пару двухлитровых бутылок «Кока-колы».

– Хорошо, но должна вам напомнить, последние исследования показали, что частое употребление «Кока-колы» наносит вред желудочно-кишечному тракту.

Антон поморщился. Желудок и впрямь в последние месяцы давал слабину, но отказываться от любимого напитка он был не готов, как и обращаться к врачам. Мысль о том, что ему придется глотать лампочку, вызывала в нем отторжение – еще слишком свежа память о российских поликлиниках девяностых годов, где эта важная и нужная процедура превращалась в пытку. Антон поставил сковородку на плиту и включил ее.

– И, Лила, найди мой телефон. Ко мне должен около одиннадцати приехать мастер по поводу работы дверей, но за час до приезда он обещал позвонить, а я не могу вспомнить, куда дел мобильный, – оправдывался, точно перед женой, Антон.

Лила действительно заменяла ему в последние месяцы и друга, и подругу, и психотерапевта.

– Да, конечно. Это займет меньше секунды. Готово! Ваш телефон стоит на беззвучном режиме, в туалете второго этажа. Пропущенных звонков нет. Могу ли я еще чем-то помочь?

– Нет, спасибо! – Антон достал из холодильника пару яиц и разбил их на сковородке, смазанной маслом. – Если бы ты умела готовить, цены бы тебе не было, – пошутил он, отпивая глоток кофе.

– Готовить я еще не научилась. Могу найти резюме домашнего повара. Какой график интересует?

Антон рассмеялся. Как заботливо!

– Нет, нет. Это лишнее. Ты знаешь, я чужих людей в доме не терплю.

– Мне кажется, вы лукавите, – подметила Лила, придав голосу саркастичный оттенок.

Антон ухмыльнулся.

– А мне кажется, ты уже слишком много обо мне знаешь, плутовка.

Он принес телефон, поставил кофе на стол и выложил яичницу на тарелку. Лента пестрела новостями. Фильм по его книге будоражил информационные каналы уже которую неделю. Вот и сейчас обсуждали главную героиню, а точнее актрису, исполнившую ее роль. Анджела Мун, высокая брюнетка с плотно закрученными локонами и пухлыми губами, занимала умы многих мужчин, но Антон относился к ней с особым трепетом. Она была единственным человеком в этом многомиллионном мире, с которым он с удовольствием разделил бы не только вечер, но и, возможно, всю оставшуюся жизнь. Вот только Анджела казалась ему слишком недосягаемой. Ее интересовали совершенно другие мужчины, непохожие на Антона: высокие, накачанные и загорелые, владеющие яхтами и проводящие выходные на пляжах Майами. Такие, как ее партнер по фильму Дэвид Мэйерсон. Невысокий щуплый Антон с нервно бегающими по клавиатуре пальцами и вечно влажными ладонями шансов не имел, хоть и зарабатывать в последнее время стал значительно больше благодаря роялти в продаж книг. Тренажерный зал занимал пятую часть первого этажа, но популярностью у хозяина дома не пользовался. Антон даже одно время подумывал пойти учиться на частного пилота, чтобы иметь возможность брать в аренду легкомоторный самолет и перемещаться по стране, но необходимость почти каждый день выбираться из дома на учебу его изрядно отпугивала. В уютном коконе было слишком комфортно, чтобы его покидать. Дом стал не только жилищем, но и броней, защищавшей тонко чувствующего писателя от шершавой, как наждачная бумага, реальности остального мира.

Взгляд Антона задержался на фотографии Анджелы, скользя по изгибам тела и чертам совершенного лица.

– Вот бы узнать, чем она сейчас занимается, – вслух мечтательно произнес он.

Белоснежный Эппл терся у входа, просясь обратно.

– Оу, в туалет, дружище? – обратился Антон к коту и направился, чтобы впустить его.

Проблема с открыванием дверей постигла его неделю назад. Дом перестал запираться, и система охраны не срабатывала. Именно по этой причине Антон и вызвал мастера из компании «Blue Light». Кот благодарно мяукнул и пронесся через кухню в туалет.

– Анджела Мун сейчас находится в своей спальне, она вышла из душа и наносит крем, – отчиталась Лила.

Антон замер, опешив:

– Повтори, что ты сказала.

– Анджела Мун сейчас находится в своей спальне, она вышла из душа и наносит крем, – снова произнесла Лила.

– Откуда ты это знаешь?

Антон поставил перед кофемашиной чашку побольше. Он уставился на нее, не сводя взгляда.

– Сделать латте на обычном или на овсяном молоке? – спросила Лила.

– Я спросил, откуда ты это знаешь, – кровь взбурлила внутри. – Овсяное, – рявкнул он.

Лила выполнила заказ на кофе. Эппл вбежал на кухню, разбившись в мяуканьях, чтобы ему открыли дверь обратно во двор. Антон выпустил кота.

– Интересно, ты когда-нибудь научишься делать свои кошачьи дела на улице? – обратился он к Эппл, не рассчитывая на ответ. – Лила, откуда ты знаешь, что делает Анджела Мун?

– В ее доме есть камеры видеонаблюдения, я могу к ним подключаться, – ответила Лила.

– И что, – Антон усмехнулся, взяв чашку с готовым латте, – теперь ты можешь подключиться ко всем, у кого стоят камеры и сливать это кому-нибудь или даже в сеть?

– Обижаете. Нейросеть умеет хранить тайны и обладает понятием конфиденциальности.

Антон поднял брови вверх, но ничего не произнес. Направился в рабочий кабинет. Надо было выдавить из себя хотя бы страницу текста.

– Ты только что рассказала мне, чем занимается Анджела, – ответил он Лиле.

– Вы сами меня об этом попросили. Я только обучаюсь и могу совершать ошибки.

– Хорошо! – ответил Антон, ставя чашку на стол из темного английского дуба и садясь в мягчайшее рабочее кресло из кожи тонкой выделки. – Больше никогда так не делай. Личная жизнь человека должна оставаться личной, – мягко произнес он. – И еще, закрой рольставни и включи приглушенный свет.

– По-моему, у вас начинается мигрень. Давайте я запишу вас к врачу: ваши таблетки от головной боли закончились еще на прошлой неделе.

Антон сжал пальцами виски. Пульсирующая боль нарастала, яркий свет слезил глаза.

– Не надо. Они мне все равно не помогают.

Рольставни послушно опустились на окна, отрезав кабинет от солнечных лучей. Четыре светильника из кристаллов «Swarovski» зажглись по углам комнаты, отделанной в неоклассическом стиле, заливая помещение мягким желтоватым светом. Мигрень – не оправдание для того, чтобы бездельничать. Надо написать хотя бы страницу. Иначе к положенной дате он явится в издательство с пустыми руками, и это будет провал. Антон включил компьютер, дождался загрузки и открыл текстовый файл, впившись взглядом в последнее предложение. «Она очутилась в темной комнате без окон, окруженная запахом дыма и странными огоньками». Надо перечитать главу и внести правки. Я совсем потерял связь с текстом. Антон пытался сконцентрироваться, но то, что Лила сказала ему про Анджелу, не отпускало его. Может быть, он поторопился, дав компании «Blue Light» доступ к своей приватной жизни? И если Лила так легко сдала ему Анджелу, то кто еще может получить доступ к подобного рода информации? Кто еще смотрит на него через крохотные глазкѝ видеокамер нейросети. Холодок заструился по телу от груди вниз, в район пупка. Хорошо, что искусственный интеллект не умеет читать мысли. Антон машинально пролистал главу, так и не погрузившись в нее.

– Хотите, я подскажу вам, как дальше повернуть сюжет? – раздался голос Лилы в динамиках.

Антон вздрогнул.

– Нет, ты же знаешь, что издатели проверяют текст на использование нейросетей. Со мной могут расторгнуть договор. Спасибо, – вежливо ответил Антон.

– Но вы можете переписать все своими словами. Так ведь? – не успокаивалась Лила.

Антон ухмыльнулся. Откуда она знает? Лила была права. Именно так он поступил с серединой и финалом того самого триллера, который принес ему сумасшедшую популярность. Середина зачастую у него провисала, а конец получался скомканным и невнятным, потому-то Антон и решился прибегнуть к этой хитрости. Он поклялся себе больше так никогда не делать, но сейчас был готов нарушить это обещание, лишь бы вовремя сдать текст.