Один готов на всё, чтобы уничтожить,

а другой – чтобы спасти

Плейлист

Halsey – Nightmare

Tim Montana – Devil You Know

Alex Warren, ROSÉ – On My Mind

sombr – we never dated

Halsey – Sorry

Kina, Adriana Proenza – Can We Kiss Forever?

Zoe Wees – Control

Tate McRae – what’s your problem?

Three Days Grace – Never Too Late

Jared Benjamin – Three Steps Ahead

Matt Maeson – Put It on Me

Alex Warren – Ordinary

Tate McRae – you broke me first

Calum Scott – You Are The Reason

Jessie Murph, Bailey Zimmerman – Someone In This Room

Austin Giorgio – Moon

Alex Warren – Carry You Home

Rosenfeld – Body (Slowed & Reverb)

Marshmello, Jonas Brothers – Slow Motion

Amber Run – I Found

От автора

Дорогой читатель!

 Прежде чем приступить к чтению этого романа, ознакомься со списком предупреждений. В сюжете поднимаются темы, которые для кого-то могут быть неприемлемыми или болезненными.

Предупреждения

– разница в возрасте;

– главная героиня достигла возраста согласия, но не достигла совершеннолетия;

– домашнее насилие;

– упоминание алкоголя, сигарет и наркотиков;

– упоминание суицидальных мыслей;

– попытка сексуального насилия;

– упоминание сексуального насилия;

– нецензурная лексика.

Важно

Представленное художественное произведение является вымыслом и ни в коем случае не призывает к вышеупомянутым действиям и поступкам! Не повторять в реальной жизни!

Эта книга является первой частью дилогии «Испытанные любовью», но читать можно как одиночку.

 Порядок чтения:

1) «Бунтарка» – история Розы и Руслана;

2) «Оригами чувств» – история Киры и Кости (дата выхода пока неизвестна).

Приятного чтения!

Анкеты персонажей

Глава I

– Роза, тебе давно уже пора вставать и собираться в школу, – настойчиво произнесла мама, стянув с меня одеяло.

Услышав своё имя, я внутренне содрогнулась. Раньше оно мне более чем нравилось. Я считала его красивым, женственным и очень необычным. Да и ассоциировать себя с прекрасной розой было приятно. Теперь же всё изменилось, и от розы во мне остались только острые шипы.

Мама как-то рассказала, что она вдохновилась своим любимым фильмом «Титаник». Призна́юсь, на протяжении долгого времени носить имя главной героини культовой кинокартины казалось трогательным. Но с некоторых пор я начала недоумевать: зачем надо было называть свою дочь в честь несуществующего персонажа из фильма? К тому же такого сопливого.

Нет, конечно, очень печально, что главный герой погиб, только обретя «любовь», но будем честны: эта самая «любовь» не соизволила подвинуться на своём плоту, чтобы Джек тоже поместился туда. Сделай она это, он обязательно бы выжил. Но увы и ах.

Вообще, порой я задумывалась: по какой причине люди начали ошибочно принимать за любовь ту химическую реакцию, что возникает между мужчиной и женщиной? Это можно назвать влечением, похотью… Однако так почитать банальные физические потребности, считая их высокими чувствами, по меньшей мере глупо. Если же говорить о сказочках про любовь до гроба, так они созданы лишь для сентиментальных дурочек. И как ни горестно было это признавать, когда-то и я находилась в их числе, пока не оказалась вынуждена слишком рано повзрослеть и узнать суровую правду жизни. А ведь стоило бы в силу возраста мечтать о прекрасном принце и безграничном счастье. Вот как моя лучшая подруга, к примеру.

Но сейчас философские размышления беспокоили меня в последнюю очередь. Ещё одна практически бессонная ночь сказалась на мне неблагоприятно: голова ощущалась чугунной, веки словно налились свинцом, а тело и вовсе будто придавила бетонная плита. В совокупности этих «симптомов» я не могла подать ни единого признака жизни – точно и не слышала мамин голос. А ещё очень хотелось вернуть тепло одеяла. Однако даже на то, чтобы потянуться за ним, не нашлось никаких сил.

– Роза, я не шучу. Ты опаздываешь в школу! – слегка повысив тон, более строго повторила мама, похоже, не собираясь покидать комнату, пока я не встану.

– Не хочу никуда идти, – через силу буркнула в ответ я и, наконец пошевелившись, сильнее зарылась головой в подушки, вслепую пытаясь нащупать драгоценное одеялко.

«Нет, я не расстанусь со своей кроваткой. Даже не мечтай, мама», – мысленно застонала я.

Сложно объяснить, какими у меня были отношения с матерью. После только мне известных событий я закрылась в себе и перестала с ней общаться от слова совсем. Наверное, пыталась таким образом защитить её от самой себя.

Первые полгода она тратила много сил на то, чтобы как-то исправить эту ситуацию и выяснить, что же пошло в моей жизни не так. Но, видимо, осознав, насколько её усилия были бессмысленны, оставила попытки. Потом мне часто приходилось замечать, как родительница смотрела на меня с неприкрытым чувством вины, будто допустила в моём воспитании ошибку.

«Но нет, не ты в этом виновата, мама. Мне жаль, но истинную причину моего поведения ты не узнаешь никогда».

– Тебе придётся встать и пойти в школу, иначе твоему отцу станет известно о том, что домой ты вернулась только под утро. Жду тебя на кухне, – спокойно, даже как-то устало произнесла женщина и, не дожидаясь моего ответа, покинула комнату.

Её предупреждение подействовало моментально – и я резко села в кровати. Сонливость как рукой сняло.

Безусловно, мама не стала бы угрожать мне подобным образом, если бы знала всю специфику наших отношений с отцом. Однако она не знала, а я не собиралась об этом рассказывать. Почему? Наверное, по той же причине, по которой ограничила с ней общение. Впрочем, может, я просто считала, что заслужила всё то дерьмо, которое происходит в моей жизни.

Вот только это не умаляло моего любопытства: каким образом мама заметила моё отсутствие, если уходила я всегда максимально бесшумно, да и возвращение не должно было потревожить родительский сон? Хотя ладно. Я осознавала, что рано или поздно попадусь, поэтому хорошо, что это произошло именно с матерью.

Меня начали одолевать противоречивые эмоции. С одной стороны, я испытывала признательность за то, что она проявила лояльность и сохранила случившееся в тайне. С другой же – в том, что мама решила не поднимать тему моей ночной отлучки, не было ничего странного. Родительница хорошо знала, как бы развивались события в противном случае. Попытайся она что-то выведать или даже на правах материнства потребовать, чтобы я рассказала, куда и зачем уходила, добилась бы только хамства в ответ, а в результате ещё и плохого настроения на весь день.

Где же я всё-таки была? Нет, я не тусила до утра в каком-то гадюшнике и не позволяла цеплять себя сомнительным личностям мужского пола. Всё, что я делала, – это каталась на любимом байке по ночным пустынным улицам, наслаждаясь возможностью хоть ненадолго, но убежать от себя и своих мыслей.

Порой только быстрая езда тихими ночами могла подарить мне глоток свободы и соблазнительную иллюзию того, что я нормальная.

Наконец решив, что испытывать терпение матери больше не стоило, я встала с кровати и, едва передвигая ногами, направилась в ванную, расположенную в конце коридора с левой стороны. Моя же комната находилась в самом дальнем углу квартиры, позволяя изолироваться от лишнего шума, который очень часто создавали родители, особенно когда ругались. Заперев двери ванной и стянув с себя пижамную майку и шорты, я мельком посмотрела на своё отражение в зеркале во весь рост, отчего на губах возникла горькая усмешка. Порой иметь привлекательную внешность вовсе не было плюсом.

В свои шестнадцать лет я выросла лишь до ста шестидесяти сантиметров, с гордостью нося звание «метр с кепкой». Русые волосы, доходящие до ягодиц, сильно завивались, потому я почти каждое утро около часа проводила с утюжком в руках, пытаясь выровнять их. Карие глаза смотрели не по годам взросло, и, если в них вглядеться, можно было заметить глубокую печаль и затаённую боль. Я приложила много усилий, борясь с этим, однако так и не получила никакого результата.

Безотрывно изучая своё отражение, я вскользь глянула на аккуратный нос с едва заметной горбинкой, после чего сконцентрировалась на пухлых губах. Невольно подумав о том, что они давно уже не улыбались искренне, предпочитая искажаться в насмешливых ухмылках, я почувствовала болезненный укол в груди. Кстати, о груди: природа наградила меня вторым размером и стройной фигурой, но это не имело никакого значения, поскольку я всё равно скрывала тело за безразмерными свитерами и футболками. Впрочем, порой даже это не избавляло от нежеланного внимания со стороны особей мужского пола. На самом деле, я бы с удовольствием стала для них незаметной, но, к сожалению, не обладала ни суперспособностью, как у Фиалки из «Суперсемейки», ни мантией-невидимкой, как у Гарри Поттера из одноимённого фильма.

Резко отвернувшись от зеркала, словно оно нанесло мне личную обиду, я залезла в ванную, собираясь принять освежающий душ. Довольно быстро справившись с утренними процедурами, я вернулась в комнату и открыла шкаф-купе, расположенный сразу справа от двери спальни. Выудив из деревянных недр чёрное удлинённое свободное худи, купленное в отделе мужской одежды, как и, собственно, бо́льшая часть моих вещей, а также чёрные рваные джинсы, я скользнула равнодушным взглядом по лежащим в беспорядке вещам.

Мысленно заметив, что нужно будет всё же здесь прибраться, чтобы однажды не попасть случайным образом в Нарнию, я закрыла дверцу этой половины шкафа и открыла вторую, выдвинув ящик, где хранилось нижнее бельё. Если когда-то в моём гардеробе можно было увидеть целую радугу цветов, основные из которых относились ближе к пастельным оттенкам, то сейчас ничего, кроме чёрного, тёмно-синего и цвета хаки найти было невозможно. Как быстро, однако, могут поменяться вкусы у человека.

Одевшись, я заняла место за стоящим рядом со шкафом туалетным столиком и, взяв в руки расчёску, попыталась привести в порядок волосы. Сегодня время поджимало, а значит, я не успевала их выровнять – пришлось смириться с тем, что из-за природных завитков и волн буду выглядеть несколько младше, чем была на самом деле.

Расчесавшись и собрав волосы в высокий небрежный хвост, я принялась за макияж. Ресницы у меня были густыми и тёмными от природы, к тому же я недавно обновила перманент бровей, поэтому мне пришлось потратить совсем немного времени, чтобы нанести тонкий слой тонального крема, тем самым выровняв цвет лица и спрятав синяки под глазами. Убедившись, что следы трёхчасового сна были скрыты, я воспользовалась своими любимыми духами: ненавязчивый фруктовый аромат от Jimmy Choo – единственное, что осталось в моей жизни неизменным.

Поставив стеклянный флакон обратно, я подошла к стоявшему у большого окна письменному столу и скинула в рюкзак необходимые тетради и учебники. После этого я собиралась уже выйти из комнаты, но, случайно глянув на неубранную кровать, остановилась, размышляя, оставить всё как есть или же ради разнообразия побыть чистоплотной девочкой и застелить постель. Мельком посмотрев на экран айфона, я со вздохом пришла к выводу, что с помощью байка доберусь до школы, как всегда, быстро, а значит, у меня оставалось немного времени в запасе. Бросив рюкзак на мягкий ковёр кофейного цвета, я подошла к кровати: поправила простынь, взбила подушки и застелила одеяло.

Только тогда с чувством выполненного долга я покинула свою комнату, направляясь на кухню, расположенную смежно с огромной гостиной, раздвижные двустворчатые двери которой были прямо напротив главного входа. Отодвинув одну створку, я поплелась через комнату к небольшим ступенькам и спустилась на кухню, где обнаружила стоящую в брючном костюме маму. Русые волосы были собраны в аккуратный пучок, губы накрашены помадой цвета холодного капучино, а в руках находилась чашка её любимого лунго, который она готовила при помощи кофемашины. Женская стройная фигура стояла нарочито расслабленно, опираясь бёдрами о мраморную столешницу кухонного гарнитура. На обеденном столе остывал мой любимый растворимый кофе, а рядом с ним располагалась тарелка с бутербродами.

Судя по выражению лица матери, неприятностей мне избежать всё-таки не удастся, так что я медленно села на стул и откинулась на его спинку. Организм настойчиво требовал дозы кофеина, но вместо того чтобы удовлетворить эту потребность, я сложила руки под грудью и с вызовом, а также бесстрашием взглянула в светло-карие глаза, словно тем самым говоря: «Ну давай же, начинай, я слушаю».

Но мама продолжала спокойно пить кофе и смотреть на меня так, будто пыталась оставить на моём месте лишь горстку пепла. Впрочем, вскоре игра в гляделки ей, видимо, наскучила, и, чуть усмехнувшись, женщина поставила чашку на столешницу. Ох, не нравится мне это.

– Узнаёшь их? – с издевательской улыбкой спросила она, в следующую секунду протянув руку вперёд.

Моё сердце на мгновение замерло, когда я увидела, как на её идеально наманикюренном указательном пальце висели ключи… от моего байка. Однако меня было не так просто выбить из колеи, поэтому я ничем не выдала своего состояния.

– Что это значит? – недовольно скривившись, словно съела самый кислый сорт лимона целиком, спросила я, всё же не в силах до конца скрыть напряжения в голосе.

– Это значит, что недельку ты поездишь в школу на автобусе, дорогая. Ты же не думала, что если я не рассказала отцу о твоей выходке, то ты останешься безнаказанной, верно? – улыбка с утончённого лица пропала бесследно.

А я вдруг отчётливо увидела, как мама в самом деле устала постоянно выяснять со мной отношения.

«Хотя я правда думала, что останусь безнаказанной».

Тем не менее вместо того чтобы предпринять попытку извиниться или хотя бы пойти на контакт, я лишь нахально усмехнулась и встала из-за стола с целью уйти по-английски. Вот только голос матери вынудил меня застыть как вкопанной.

– Если по истечении этой недели ты хоть каким-то образом заставишь меня или отца нервничать и опять решать созданные тобой проблемы, я его продам, Роза, – материнский тон кристально ясно дал понять, что она не шутила и была настроена весьма серьёзно.

Сделав глубокие вдох и выдох, я едва заметно кивнула, показывая, что приняла к сведению её слова, и возобновила свой путь к выходу из квартиры, чтобы оказаться подальше от этого места, которое с трудом можно было назвать моим домом. Дом ведь не только место, где ты проживаешь. Дом – это место, где ты чувствуешь себя спокойно и в безопасности. Я же давно не чувствовала себя так здесь, в доме родителей. Правда, не смела утверждать, что в этом совсем не было моей вины.