Пролог

– Молодец, Левиар. Хорошая работа. Как всегда.

Голос Императора стекает по спине, как тёплая кровь. Сладкий. Гнилой.

Он называет хорошей работой пепелище. Деревню, которую я стёр с лица земли. Женщин. Детей. Стариков.

– Рад, что оправдал ваши ожидания, – бросаю сквозь зубы, глядя в стену за его спиной.

Я намеренно избегаю встречаться с ним взглядом, но он всё равно заставляет меня обернуться.

Ладонь Императора ложится на моё плечо имитируя дружеский жест.

Я ненавижу его прикосновения!

– Ты никогда не заставлял в себе усомниться, – он хмыкает, пальцы слегка сжимают мой погон. – Кто ещё справится с прислужниками Роя лучше, чем Дракон Бездны?

Его улыбка – безупречна. Высокий, светловолосый, с бородкой, выстриженной по последней моде. Глаза – светятся, будто янтарь на солнце.

Образец правителя сошедший со страниц учебников.

Но это всё ложь.

Он знает, что я вижу настоящего Варгоса. Ту трупную черноту, что копошится в его душе .

– Скажи, Левиар… – Он наклоняется ближе, и в его зрачках вспыхивает знакомый садистский интерес. – Когда в тебе говорит Голос Бездны… ты хоть что-то осознаёшь? Или просто тонешь? Может, слышишь, как они кричат?

Психопат.

Я сжимаю кулаки.

– Если вам так интересно – приходите в следующий раз. Посмотрите вблизи.

Он откидывается назад и негромко смеётся.

– Я же не самоубийца. – Палец императора касается моего горла, проводит по рунам. – Ты же не различаешь своих и чужих, когда Оно говорит. Только метка и может спасти.

– Но вас-то это не касается, – бросаю я, глядя сквозь него.

Метка ограничений.

Цепь рун на шее. Ошейник. Запрет на поднятие руки против императора.

Он знает, как я ненавижу это.

– Увы, это максимум, что мы смогли сделать, – вздыхает Варгос, разводя руками. – Защита для всего одной личности. А сам понимаешь: без императора – нет империи.

Его взгляд скользит к окну, где алеют проклятые утёсы Ландериза.

– А наша империя с её вечной битвой…, – он делает паузу. – Ей особенно нужен сильный лидер и, конечно же, такое беспощадное оружие, как ты, Левиар.

Его рука снова на моём плече. Дружеский хлопок.

Я молчу.

Он прав.

Пока Кровавый Рой отравляет наши земли – я должен убивать.

– На сегодня вы свободны, генерал. Империя благодарна.

Я бью кулаком в грудь.

– Служу во славу Ландериза.

Разворачиваюсь к выходу.

– Левиар.

Останавливаюсь.

– Завтра в Академии Хантстил – отбор Искр.

Я презрительно морщусь.

– Искр, как же. Выбирают служанок и наложниц.

– Знаменитый цинизм генерала Нокса, – смеётся он. – А вдруг попадётся действительно одарённая? Искр всё меньше. А это проблема, сам понимаешь.

Пожимаю плечами. Да, это проблема, но решать её нужно не мне.

– Зачем мне там быть? Я никогда не почувствую силу Искры.

– Ты – легенда, – его голос становится мягким, ядовитым. – Будущие воины должны видеть, каким должно быть идеальное оружие.

Ну, да. А знатные дома и твой главный противник – помнить, что ты можешь спустить меня с цепи.

– И, конечно… – Взгляд Императора скользит вниз. – Даже Дракону Бездны нужна… разрядка. Поэтому, если Искр и не будет, то ты все равно сможешь подобрать себе…

Я поднимаю глаза.

– У меня для этого есть битвы.

Он хмыкает.

– Непробиваемый, да? Что ж… жду завтра.

Кивок и выхожу.

Стражи расступаются при моем появлении – быстро, резко, будто боятся, что один мой взгляд разрежет их пополам.

Коридор замирает. Слуги прилипают к стенам, растворяются в тенях.

Они знают.

Знают, что я сделал.

Знают, что сделаю ещё.

Улица встречает меня тишиной. Толпа расступается, как море перед кораблём-призраком.

Конюх подводит Дара. Мой чёрный жеребец бьёт копытом, ноздри раздуваются – он чует кровь на мне.

Я вскидываю ногу в стремя…

“Тык.”

Под ногами яблоко – круглое, красное, нелепое на фоне пыли и камней.

– Эй! – Детский голос. Мальчишка, лет пяти, хватает фрукт, поднимает глаза –

– Ты… ты генерал…дракон Бездны?! Ого…

Его взгляд горит. Не страхом – восторгом.

Конюх тут же падает на колени:

– Простите, ваша светлость! Он ребенок. Дурачок! Он не поним…

– Плевать.

Я рывком сажусь в седло.

Спина горит.

За мной следят десятки ненавидящих глаз.

– Палач..

– Мясник…

– Чудовище…

Я привычно растягиваю губы в ледяной улыбке.

Они правы.

Глава 1 – Цена тишины

Левиар

Тишина после встречи у императора – отвратительно громкая. Она звенит в ушах, как набат. В ней – эхо его сладкого голоса, шелест платья служанки, что шарахнулась от меня в коридоре, и вечный, нестираемый запах дыма. Пепелища.

Мой чёрный жеребец Дар фыркает, чуя напряжение в моих руках. Он единственный, кто не боится прикосновения. Потому что сам – отродье смешанных кровей. Такой же отверженный беспородный отброс как и я.

Моя комната во дворце, чтобы пес не был далеко от хозяина. Но сейчас мне нужно хоть немного побыть подальше от тошнотворной удушливости аристократии.

Мне нужно просто место, где можно ненадолго перестать быть генералом. Где можно просто быть. Вернее, не быть.

Чёрный Переулок. Гнилой зуб в теле столицы. Здесь оседает вся грязь Ландериза: воришки, сбытчики краденого, шлюхи и те, кому некуда больше деваться. Они не расступаются здесь. Они прилипают к стенам, становятся частью тени. Идеально.

Я отпускаю поводья, позволяю Дару идти шагом. Закрываю глаза на секунду, впитывая вонь мочи, дешёвого вина и отчаяния. Здесь моё отражение в лужах – просто ещё один несчастный дурак в черном плаще.

Ошибка.

Больше никогда не закрывать глаза. Нигде.

Воздух сдвинулся. Не от ветра. От магии. Едва уловимое давление на барабанные перепонки, будто перед грозой.

Из тени прямо передо мной материализуется фигура в подозрительно легких серых доспехах.

Явно не для ближнего боя.

Маги. Чтоб их!

Руки уже в движении – сложные пассы, быстрые, как змеиные языки. Из ничего сплетается багровый клубок энергии, шипящий ненавистью.

«Заклятье Разложения», – успевает подумать холодный, аналитический кусок моего мозга. Дорого. Смертельно. Для дракона.

У меня нет времени на клинок. Есть только инстинкт, отточенный сотнями боёв. Я бросаюсь с седла в сторону, в смрадную лужу. Заклятие проносится над головой Дара, врезается в стену позади. Камень не взрывается. Он сгнивает на глазах, оседая зловонной жижей.

Дар ревёт от ярости, бьёт копытом по мостовой, высекая искры. Но я уже не смотрю на него. Их трое. Один спереди, двое выходят из-за груды хлама по бокам. Все в сером. Все с руками, плетущими смерть.

Наёмные маги. Элита подполья. Явно «доброжелатели». Мои или Варгоса.

Первый запускает сноп искр, которые ищут живое – нервные окончания, глаза. Я рву плащ, накидываю на летящее заклятье. Ткань вспыхивает синим пламенем и рассыпается пеплом. В воздухе пахнет озоном и сожжённой шерстью.

Второй маг бьёт не по мне. По земле. Каменная мостовая встаёт дыбом, острые плиты, как клыки, вырываются мне навстречу. Я отпрыгиваю, чувствую, как один камень режет сапог, цепляет плоть. Боль – тупая, далёкая. Фон.

Третий молчит. Его руки просто сложены. И от этого – страшнее всего. Он копит. Готовит что-то большое.

Адреналин бьёт в виски, прогоняя усталость. Ясно. Точно. Я делаю шаг навстречу первому магу, провоцирую выпад. Он совершает его – выстреливает иглой сжатого воздуха, способной пробить сталь. В последнее мгновение я отклоняюсь, и игла вонзается в второго мага, того, что управлял камнями. Раздаётся хруст и короткий, обрывающийся хрип.

Один.

Но третий, молчаливый, открывает глаза. И выпускает его.

Не заклятье. Сущность. Бесформенный сгусток первобытного страха и боли, вырванный из глубин Бездны. Так не должны работать маги. Это уже тёмное искусство.

Оно впивается не в тело. В разум. Картинки. Крики деревни. Лицо ребёнка с яблоком, но теперь оно обугленное. Голос императора: «Хорошая работа, Левиар».

Сильная магия. Слишком. И это плохо.

Для них.

Чёрная пустота за грудной костью, та, что всегда со мной, откликается. Не на магию. На вызов. На попытку украсть её пищу.

Она просыпается.

Твою ж мать! Не здесь!

Но я уже не контролирую. Голос Бездны – это не голос. Это прилив. Ледяной, всесокрушающий. Он вымывает из меня всё: мысль, ярость, боль. Оставляет только один, чистый, неоспоримый закон.

УГРОЗА – УНИЧТОЖЕНИЕ.

Мир замедляется, окрашиваясь в оттенки серого. Я вижу нити жизни. Яркие, горячие – у двух оставшихся магов. Тусклые, дрожащие – у бродяги, прижавшегося в углу. У женщины с пустым взглядом, сидящей на пороге. У парнишки, выглянувшего из-за двери, чтобы посмотреть на шум.

Нет, – пытается крикнуть во мне что-то крошечное, человеческое. Только маги. Только их.

Но мозг окончательно заволакивает голос Бездны.

Моё тело движется само. Я не бью. Я разрываю. Рука, просто рука, проходит сквозь барьер мага, как через дым. Касается его груди. Нить жизни гаснет. Он даже не успевает удивиться.

Сущность, выпущенная им, завизжала и рассыпалась.

Последний маг, видя это, впадает в истерику. Он не плетёт заклятье. Он рвёт на себе одежду, выцарапывает на груди кровавый знак – призыв к демону расплаты. Воздух трещит от невыносимой тяжести.

Голос Бездны ликует.

Из меня вырывается не свет, не пламя. Отсутствие. Волна абсолютного нуля, не физического, а метафизического. Она не ломает кости. Она стирает.

Маг с кровью на груди просто перестаёт существовать. Его фигура расплывается, как акварель под дождём, и исчезает.

Волна не останавливается. Она бьёт по стенам переулка. Камень не крошится. Он забывает, как быть камнем. Часть стены оседает тихим пеплом.

Бродяга в углу. Женщина на пороге. Парнишка за дверью.

Их нити – тусклые, дрожащие – обрываются.

Тишина.

Громче, чем любая битва. В неё врывается только тяжёлое, свистящее дыхание Дара. Он стоит, не шелохнувшись, шерсть дыбом, глаза полны древнего, животного ужаса. Даже он боится.

Голос Бездны, насытившись, отступает. Сворачивается в тугой, холодный клубок под сердцем. Довольный.

Я остаюсь стоять среди пепла и тел. Моих рук и не-моих. Моя ладонь липкая. Не вся кровь чужая.

Я смотрю на женщину у порога. Она так и сидит, прислонившись к косяку, только голова неестественно запрокинута. На парнишку, половину которого просто нет. На бродягу…

В желудке ворочается пустота. Не тошнота. Хуже. Признание.

Вот цена моей силы. Вот цена того, чтобы «справляться с Роем».

Я не ненавижу себя за это. Ненависть – это чувство. У меня его нет. Есть только усталое, всепоглощающее принятие.

Таков Дракон Бездны. Таков его путь. Уничтожать. Даже когда не хочет. Даже когда цель – уже давно мертва.