Цитаты из книг автора «Анна Данилова»

Что такое месть? Это ли не чувство равновесия, к которому стремится вся природа?

Адам, проработавший много лет барменом в ресторане «Ностальжи», вдруг представил себя на месте посетителей, достававших его своими проблемами и временами изливавших ему свою душу. Начиная с какого-нибудь полунищего актера (а артисты очень любили этот ресторан, уже за одно то, что он находился в двух шагах от драмтеатра, да и цены днем на комплексные обеды были копеечными, в то время как в вечерние часы они считались самыми высокими в городе) и заканчивая солидным клиентом. Практически каждый день его барную стойку «обнимал» какой-нибудь несчастный человек, желающий поделиться с нейтральным, умеющим слушать барменом своими проблемами, своей тоской. Как правило, это были мужчины, у которых не ладилось с личной жизнью или же ломалось и рушилось что-то в бизнесе. Адам наслушался этих историй столько, что можно было уже писать книжку с названием: «Тайны барной стойки». Но если поначалу, рассказывая Глаше о своих впечатлениях по этому поводу, он немного презирал в душе людей, раскрывающих душу первому, что называется, встречному (ведь перед ним обнажились такие тайны!), то сейчас, когда ему было так плохо, он и сам был готов отправиться в какой-нибудь бар, чтобы поговорить с незнакомым барменом

Феромоны – это продукты внешней секреции, их выделяют живые существа, и они помогают особям одного вида гармонировать друг с другом. По сути, это и есть любовь.

– Что ты! Дело-то совсем не в этом! Разве ты не знаешь, что люди находят друг друга по запаху? – Как это?! – Очень просто. Это действуют феромоны. Люди – те же животные, и они ориентируются, выбирая себе партнеров не за красоту или интеллект, как ты понимаешь, а исключительно на запах, на то невидимое, что и является природой, понимаешь?

И хотя внешне это пока никак не проявлялось, он выглядел молодо, у него практически не было морщин, да и тело выглядело почти так же, как и двадцать лет назад, да только силы поубавилось. Слабость накрыла его с головой.

куда он попал по ее вине, и о том, что общение с мамой теперь будет ограничиваться редкими и короткими телефонными звонками из телефонов-автоматов. Даже по прошествии стольких недель она не могла вытравить из памяти тех дней, когда она в кокаиновом угаре совершала одну ошибку за другой, поддаваясь простым, инстинктивным, звериным желаниям. И это просто счастье, что после всех этих «ников» и «охотников» она не подцепила какую-нибудь мерзость. Она не могла, конечно, знать, что визит доктора, осматривавшего ее на Сашиной квартире, успокоил в этом плане не только ее, но и саму хозяйку. – Ты кому звонила? – спросил Марк. Ее долго не было, и он весь извелся, боясь, что Лена снова сбежит. А в те полчаса разговора в «Арктике», маленьком полутемном кафе, где подавали пиццу и кофе, он смог уговорить ее поехать вместе с ним в Москву. Понимая, что у нее нет документов и что они не смогут лететь самолетом, Марк надеялся добраться до Москвы поездом, заплатив непосредственно проводнику, как он уже делал не раз. Он еще не знал, как дальше будут разворачиваться события и чем кончится эта опасная для них обоих поездка. Но и оставлять Лену здесь одну, связанную с неизвестными лицами, которым она задолжала какие-то деньги или бог знает что, он тоже не мог. Кстати, на его вопрос, сколько именно она задолжала, Лена, многозначительно закатив глаза кверху, покачала головой, мол, цифра заоблачная. Одно он понял – необходимо достать деньги, точнее, нужно привезти их от Пьера. – Марк, я не могу вам рассказать все и сразу. Я согласилась поехать с вами лишь потому, что вы – единственный человек, кому я полностью

(это был как раз тот случай, когда тесные деловые отношения переходят в настоящую, крепкую дружбу).

бесплатного личного водителя, то оценила это по достоинству: всеми закупками теперь занималась исключительно я! Неужели она и сумму зарплаты своей занижала? А спросить у Зои о зарплате сестры я просто бы не осмелилась. Да и зачем мне это было нужно? Моего заработка (у меня случались и частные занятия с учениками) вполне хватало на то, чтобы накормить нас обеих. – У вас был такой вид, будто бы вы впервые увидели комнату вашей сестры, – сказал Сергей Родионов, когда мы с ним на кухне пили чай. – Так оно и есть, – коротко ответила я. Но ему нужны были подробности. – Она воспитывала меня, сил не жалела, а со своей жизнью не церемонилась, видите, сколько сладкого ела, – истерично хихикнула я. – О мужчинах мечтала, но реально никого не встретила – белье-то, сами видели, не распаковано, новое. Постель купила стоимостью как чугунный мост. Получается, что ее мечты расходились с ее же собственными жизненными принципами. – Катя, и все-таки: кто мог пожелать ей смерти? – Только я, – грустно улыбнулась я. – Шучу. Я очень любила свою сестру. И теперь просто не представляю, как буду без нее. Она была моей опорой, она была сильной, а я – совсем другая. Думаю, я на самом деле как-то не так жила, хотя и старалась прислушиваться к ее советам. Думаю, она не зря меня так опекала. Чувствовала, что без ее наставлений я просто пропаду. Не зря же она говорила, что… Но тут я поняла, что этому Родионову, перед которым я так разоткровенничалась, до меня нет ровно никакого дела. Что он просто выполняет свою работу, ему нужно найти убийцу моей сестры. Но я-то чем могла ему помочь? Только что он понял, что я и сестру свою совсем не знала. Что мы с ней жили в разных мирах. Что она была человеком скрытным и по отношению ко мне вела себя неестественно, желая подать мне пример. Но в чем? Я окончательно запуталась. А еще мне было ужасно стыдно перед чужим человеком за то, что моя сестра держала меня просто за дурочку. Представляя себе, как она, запершись в своей комнате, поедает, давясь, эклеры, я и вовсе не знала, как это объяснить и как ее оправдать. А оправдать ее мне почему-то захотелось очень скоро. Вот почему, запрещая мне что-то, она делает это сама тайно?! И тут я вдруг расхохоталась, представив себе, что ночами моя сестра тайно рисует картины – это то, чем она запрещала заниматься мне, считая это глупостью и пустой тратой времени. К тому же ее выбешивало, что я трачу на краски и прочие художественные материалы кучу денег. Безусловно, она ревновала меня к Кристине, с которой так и не успела познакомиться и которая так сильно влияла на меня, что убедила даже

чем здесь Марина? – теперь уже возмутилась я.

ней не вызовет. Но узнать-то, откуда Саша родом, надо было. Она решила действовать через воспитательницу Саши Тамару Афанасьевну, пожилую уже женщину, проработавшую в интернате больше тридцати лет, а потому знавшую почти всех воспитанников. – Что, тебе тоже Саша понравился? – устало усмехнулась воспитательница с видом человека, знавшего гораздо больше, чем это можно было предположить. – Он всем нам тут нравится. И тем, кто приходит сюда, чтобы выбрать мальчика для усыновления. Да только бесполезно все это. – В смысле? – Отец у него есть. Разве не заметила? Ходит тут кругами, то игрушку ему через забор просунет, то кулек с конфетами передаст. Я разговаривала с ним, он обещал ДНК-тест сделать, чтобы доказать свое отцовство. Где его мать-то, никто не знает, а бабка – они из Шемякина – померла. Ну нет у этого парня документов, подтверждающих отцовство, понимаешь? Вера все поняла, кроме одного: радоваться ей этой информации или нет. – Значит, если он его отец и подтвердит это, то, может, и заберет Сашу к себе, в семью? – Если сделает этот тест. Но что-то давно я его не вижу… То ходил каждый день, а то вдруг пропал. – А сам Саша знает, кто он? – Нет, он ничего не знает. Я ему сказала, чтобы лишний раз не волновать, что это просто мужчина, который хочет кого-то усыновить. А то мало ли что себе мальчишка вообразит, а потом этот мужчина исчезнет, и что? Нет-нет, пока все так зыбко и непонятно, нечего мальчишке нервишки-то трепать. – А вы не знаете, кто изображен на тех фотографиях, что он держит на своем столе? Там две женщины… – Одна, я думаю, – мать, а кто вторая – понятия не имею. – А Саша что говорит? – Он показывает на эту фотографию и говорит: «Это мама». Я тоже спрашивала его, какая именно, но он тычет то в одну женщину, то в другую… Думаю, что он сам не знает. Возможно, что это вообще фотография из какого-нибудь журнала, может, это две актрисы американские… Или кадр из фильма… Уж больно красивые женщины, похожие на актрис… Дети, они же все фантазеры! И каждый считает, что его мама самая красивая… – Так можно же поехать