Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
45 печ. страниц
2019 год
12+

2328 Deus ex Machina
Анна Бородина

© Анна Бородина, 2019

ISBN 978-5-4496-9557-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

История, которую я хочу рассказать, произошла со мной в 2300х годах. Я не буду пока объяснять, каким образом это возможно, но это уже прожито, и не настолько важно, прожито ли это на самом деле, важна суть.

Любая история, которую мы хотим услышать, либо же сами поведать, всегда сводится к сути. Поэтому с сути я и начну.

Nosce te ipsum

Мой день проходил на природе. Вдали от цивилизации я размышляла о вопросах бытия, и ответы часто приходили ко мне в сновидениях. Чаще всего эти ответы были настолько непредсказуемы, что заставляли меня не раз удивляться тому, откуда вообще они взялись.

Я размышляла над своими сновидениями и уже наяву вспоминала то, что было глубоко сокрыто в них. В памяти всплывали картины из сновидений, раскрывалась всё новая информация.

И вот одно из сновидений, о котором я хочу вам рассказать. Оно было дано мне как ответ, я видела серию из снов в течение нескольких дней.

Речь пойдёт о будущем. Совершенно необязательно, что будущее хоть примерно будет таким, каким я его описала. Однако информация о таком варианте развития событий есть.

Эпизод 1. Первая встреча

2328

Мы стояли на втором этаже здания, в комнате, похожей на какую-то танцевальную студию – вокруг везде были зеркала. Перед нами стоял командир взвода, а рядом с ним его заместитель. Командира мы все считали за деда за его боевой настрой и характер – никто в наше время уже давно не горел энтузиазмом надрать кому-то зад. Но дед родился в пятидесятых, и для него это было вполне нормальное явление. Мы стояли и молча слушали, как он, нацепивший одежду старых времён, с парадными аксельбантами, и оружием старого образца (раритет, ещё с деревянным прикладом), носился меж нами, брызгая слюной и мотая головой. Может это выглядело бы не настолько дико для предыдущих поколений, но нам это казалось совершенно устаревшим. Незачем кричать, когда всё можно объяснить спокойно.

В наших рядах господствовал минимум эмоциональности. Мы прекрасно понимали, о чём он говорит, но с некоторыми вещами не могли согласиться внутренне. И я понимаю, что каждую долю секунды проведённого с ним времени мы осознавали наперёд практически всё, что он скажет. Но не уставали удивляться его необычному образу.

Всё-таки он – единственный, кто остался в наше время из стариков. Человек, не полагавшийся первоочерёдно на новое вооружение и новую экипировку. Считавший, что главное оружие – это ты собственной персоной. А именно – твоя способность мыслить и реакция натренированного тела. И за это мы его безмерно ценили, и уважали, как личность, поскольку само по себе сражение с роботами – это ведь сумасшествие, а ещё и без соответствующей экипировки – так и подавно.

Почему он надел аксельбанты и взял это раритетное оружие, нам тоже было известно, как и почему он так эмоционально кричал – мы все понимали, что это будет его последний бой. Он сам избрал для себя этот путь. Математически-интуитивно я рассчитала шанс на его выживание – он равен двум процентам. И это при удачном стечении обстоятельств. Я инстинктивно отрицательно покачала головой – не может он выжить с таким устремлением. С таким устремлением все шансы на выживание перекрывает героизм и желание погибнуть героем. Уверена, каждый из взвода понимал это.

Всё же я не могу сказать, что этот человек был слишком консервативен – скорее он хотел охватить все эпохи, отдавая дань уважения прошлому. Ведь форма цвета хаки из одной только натуральной ткани была актуальна для маскировки под природу, но зато полагаю, ощущения на теле были от неё простыми и приятными. Обоюдоострый меч был у него за спиной (с левой стороны), а рядом с ним с другой стороны располагался самый простой образец современного оружия.

Ни один мускул в нас не пошевелился, чтобы выразить гримасу сопереживания, ни один нерв не вызвал в нас реакции сочувствия – только холодная логика господствовала в наших разумах. Это ни плохо, ни хорошо, это факт. Всё, что мы можем сделать с фактами – принять их к сведению, и взаимодействовать с реальностью, исходя из полученных данных и сделанных выводов.

До сих пор не знаю, такое у нас воспитание, либо осознанность, заложенная в нас генами, со временем и опытом преобразованная в более модифицированную версию, либо ещё ко всему добавлено влияние наших биокостюмов. Кто знает, какой из этих факторов сыграл решающую роль в нашем восприятии? Копаться в этом нет смысла, как подсказывает интуиция. Единственное, что я знаю – это состояние прекрасно. Никаких переживаний, от которых в прошлом у людей могли происходить неполадки со здоровьем и боли в сердце.

Это вовсе не означает, что мы бесчувственные. Мы способны испытывать эмоции, но как только логика сообщает нам, что переживание эмоций не приведёт к разрешению какой-либо задачи, эти эмоции тут же утихомириваются. Поэтому с виду мы кажемся напрочь лишёнными эмоций. Ведь эмоции – это сжатый информационный опыт. Большинство реакций уже выведено, и записано в генной памяти, следовательно, нет причин заново проходить одно и то же. Не всегда, но в подавляющем большинстве случаев, известных мне.

«…Вы должны уничтожить их полностью! Ни одно существо не должно остаться, знайте – останется хоть один – и у вас нет шансов на нормальное будущее!»

Последнее предложение он прокричал с особой силой. До сих пор помню интонацию, с которой он прокричал эти слова.

Уничтожить полностью… Вот, что отвергала наша внутренняя суть. Внутренняя суть говорила нам не щадить себя, осваивая новое. Никто ни на секунду не задумался бы дойти до полусмерти, осваивая новые навыки, дабы иметь возможность дать отпор выжившим; но уничтожить другого полностью, не разобравшись в его сути, нам не позволяла наша совесть. Ведь единственный закон, который мы не могли преступить – поиск истины. Истина – это мать жизни.

Заместитель командира имел вид также воинственный и суровый, но предпочитал наблюдать и молчал, готовый в любую секунду отскочить из-под горячей руки командира, который, уже понимая, что от нас толку мало, перешёл было на рукоприкладство и дикий вой. Тумаки достались четырём воинам, но они продолжали стоять, опираясь на свою совесть. Хотя им, разумеется, было больно, и они были в состоянии повышенного уровня адреналина.

На улице прогремело дважды. Все мы поняли – наступил час икс. Командир вновь прокричал, но на этот раз в его голосе был призыв. Он активно замахал руками, подгоняя нас к выходу. Стало слышно, как часто стучит сердце, но только первую минуту. Всё-таки мы люди, и начало любой операции всегда оставалось и остаётся для нас волнительным. С каждым вздохом и шагом ритм сердца нормализовывался, хотя волнение оставалось неизменным атрибутом нашей специальности.

Мы сбегали вниз по внешней винтовой лестнице, на улице был вечер. Вокруг нас – я бы сказала парк – довольно просторные аллеи, но не сильно освещённые. Комфортный для глаз свет, не очень частые лампы. Местами было даже темновато, видны только силуэты кустов. Однако на освещённой местности видно всё достаточно неплохо. Не знаю, так ли задумывалось изначально освещение, у меня нет суждений по этому поводу.

Как только ноги мои коснулись земли, я тут же соединилась с четырьмя членами моей группы. Эта связь осуществляется вспомогательно благодаря биокостюмам, либо психическим способностям, и она сродни тому, как если бы каждый из нас чувствовал местонахождение друг друга и передавал мыслительно действия, которые собирается предпринять в ближайшую секунду. Это не процесс активного мышления, а некое подобие нейронной связи (уверена, можно найти и сегодня похожие технологии). Я сзади, один справа и чуть спереди, второй слева прикрывали меня, третий ещё правее и ещё чуть спереди первого. Я корректирую последнего – «слишком далеко отошёл». Отвечает: «осознаю, под контролем, прикрываю». Так между нами состоялось общение, длиною может в несколько миллисекунд.

В любом случае ответственность за успех координированных действий лежит на командире отряда, и в этом смысл профессионализма – точно выявить, какие коллективные действия необходимо предпринять для успеха.

В наше время ключевой боевой единицей являются отряды. Я – заместитель командира отряда. Мне 23 года.

Командир отряда – молодой человек, выражаясь современными словами; ему, кажется, 19.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 38 000 книг

Зарегистрироваться