Анна Баснер ворвалась в наше литературное пространство, став главным событием 2025: дебютный (!) роман "Парадокс Тесея" в лонге, а затем и в шорте Большой книги (и моя личная Книга года). Повесть "Последний лист" - лауреат премии Лицей в двух номинациях, основной и "Выбор жюри блогеров". В триптихе историй о любви "Круг. Петля. Спираль" эта на месте символической петли, и рассказывая о ней, я перенесу сюда фрагмент своей рецензии для блогерского жюри. А теперь чуть подробнее.
"Приамовы сережки", метафорический "Круг" сборника, в названии не случайно зашифровано имя царя Приама, легендарного правителя Трои. Героиня, Люша (Галя, Галюша, но первый слог нелюбимого имени со временем отвалился и трансформированное домашнее прозвище стало именем для жизни), с детства увлечена была идеей раскопок. Пока другие девочки играли в дочки-матери. Люша увлеченно копалась в земле, возвращаясь домой перемазанной как трубочист. Книга о первооткрывателе гомеровой Трои, Шлимане с фотографией его жены, позирующей в золотых украшениях из "Клада Приама" становится ее альфой и омегой, а желание сделаться археологом - главным жизненным приоритетом. Энергичная и настойчивая, девочка пойдет к своей мечте о карьере в академической науке, но развал Союза на бурлящие конфликтами государства в зонах исследований поставит ее карьеру на паузу непредсказуемой длины.
Впрочем, к тому времени Люша успеет стать женой молодого перспективного режиссера и супружество здесь не про "сняться у супруга",но про "подруга, соратница и муза". Ее упорство в "докопаться до глубин", вкупе с авантюризмом и природным артистизмом находят иное применение. На поверхностный взгляд, "Приамовы сережки" о женщине, которая наступает на горло собственной песне и жертвует призванием, ставя себя на службу амбициям брачного партнера. На самом деле, это о кругах, которыми ведет судьба, порой меняя приоритеты на смежные (от археологии к антропологии) или даже диаметральные (помреж и пиар-менеджер), но оставляя неизменным основной вектор - служение красоте и гармонии. О том, как во всем, чем приходится в жизни заниматься, находишь возможность остаться верной этому главному для себя, своему предназначению.
"Последний лист" - "Петля" сборника. Анна не случайно озаглавила свою повесть как тот рассказ О.Генри, про старого художника, что читали в школе, начиная учить английский. Помните: девушка тяжело заболела и, глядя в окно на облетающее дерево, уверилась, что умрет, когда с него упадет последний лист, рассказала об этом соседу художнику. Но маленький упрямец листок держался, уже и зима пришла, а он висел, и у девушки появились силы жить. Лист оказался нарисованным на противоположной стене, а старый художник умер - простудился насмерть, творя это чудо, холодной осенней ночью. Последний лист" Баснер тоже история о великой силе самовнушения и о том, как старшие уходят, жертвуя собой, чтобы молодые жили и были счастливы. Хотелось бы, чтобы еще жили, помня.
65-летняя переводчица Тася разбирает мамины гербарии, полвека пролежавшие на антресолях. Мама умерла, когда она была подростком, "от сердца", хотя как-то позже отец, проговорился, что причиной была не болезнь. Биолог, она знала свойства растений, в том числе ядовитых, и сделала это с собой сама. Мамины записи заложили тогда подальше, и Тася старалась не вспоминать о ней. Так меньше болело, так не приходилось биться рыбой об лед с вопросом: "за что ты так со мной?" А спустя некоторое время, папа женился снова, Тасиной мачехой стала его бывшая студентка и лучшая (да, в общем, единственная) старшая ее подруга.
Папа был корифей отечественной литературы, лауреат и дипломант, воспевал трудовой подвиг советского народа, и вот это вот все. Жили всегда в достатке выше среднего, Нелли оказалась не по-сказочному заботливой и чуткой мачехой, нашла применение для небольшого, но милого литературного таланта Таси - подбрасывала ей англоязычную любовную трэшатину, из которой переводы падчерицы делали по-набоковски филигранную изящную прозу; нашла той сугубо положительного мужа, с которым Тася счастливо прожила жизнь, без истерик. интеллигентно, разведясь, когда взрослая дочь уехала преподавать в британский университет.
Хотя с замужеством все не так однозначно, прежде был единственный их с Нелли серьезный конфликт, когда Тасина девичья влюбленность в институтского ловеласа Эммануила (Мумочку, так все его звали) стала серьезной угрозой карьере отца. Академический мир движется интригами, случись это неподходящее замужество, профессору припомнили бы и брак со студенткой и бог знает, что еще. Да и не в карьере дело - здоровье классика советской литературы пошатнулось, и любой скандал мог бы его убить. В общем, Нелли тогда надавила на Тасю, буквально заставив написать Мумочке прощальное письмо. И вот теперь они встретились - Эммануил начитывает аудиокниги Тасиных переводов для издательства, во главе которого (она всегда была оборотистой и хваткой, умела сориентироваться в ситуации) - во главе которого Нелли.
А гербарии, зачем разбирает теперь? Вот в этом-то вся и интрига. Дело в том, что Тася под следствием с мерой пресечения - домашний арест. Ее, лишенную возможности передвигаться и контактировать с миром, Нелли пытается заинтересовать разбором отцовского архива, тот писал хорошие стихи, пока не убил дар сервильной прозой про зеленя, озимые и прочее "расколдыбилась земелюшка". За что под арестом? По обвинению во ввозе культурных ценностей с целью продажи для личного обогащения - научная руководительница дочери, от расположения которой та сильно зависит, попросила передать отцу в Россию старинную семейную Библию, которую сочли контрабандой.
"Слишком мертвых не бывает" - "Спираль" книги, выход на новый виток после мучительной смерти прошлого. Театральный реквизитор Федор из тех редких людей с гениальными руками, умеющих смастерить что угодно, каких все меньше в нашем поточно-потребительском мире. Когда бывший одноклассник зовет его на ролевую игру по шекспировским пьесам, парень не предполагает. что встретит там девушку. которая станет всем в его жизни. Мейв (Маша по паспорту, но важнее ведь имя, которое ощущаешь своим) красива, невероятно актерски одарена и всей головой ударена об ирландский фольклор. Руки у девушки, к слову, золотые, на жизнь она зарабатывает шитьем на заказ. Начало нулевых, молодая пара работает в небольшом театрике. куда Федор привел жену костюмером. Пока тот не закрывается, оставив их перебиваться с хлеба на воду. и поставив крест на возможности актерской реализации для Мейв.
Идею открыть собственную мастерскую подал тот же приятель, что потащил его на ту ролевку. Сначала очень трудно и рискованно - пришлось заложить дачу, куда переехали жить родители, оставив молодым городскую квартиру. Но терпение, труд и талант все перетрут, а в России нулевых, кроме реконструкций, еще ивент-фирмы, чуть позже появятся квестовые пространства - все они нуждаются в аутентичном реквизите. А главное - на подъеме берущий пока не качеством, а количеством, кинематограф и телесериалы. Имея в виду развалившуюся систему советских реквизиторских цехов, куда пойдут киноделы? А это уже не только деньги, но связи в среде, и потенциальная возможность для любимой засверкать бриллиантом, достойным ее одаренности. Главный талант Федора, все же, не в созидательном умении работы с предметами, но в умении любить, еще более редком в наше прагматичное время. Отдавать любимому существу всего себя, окружать коконом заботы,понимания, принятия.
До поры, когда одно любимое существо не становится угрозой другому, слабому и беззащитному, а былое чувство не трансформируется в непреодолимую враждебность. В этой завершающей повести, где герою придется символически умереть и отречься даже от собственной внешности, та же поразительная вещность Баснер, умение работать с предметным миром, что в "Парадоксе Тесея" (если вы уже прочли и влюбились, то вот дополнительный стимул взять "Круг. Петлю. Спираль"). Демиургия с сотворением мира в ограниченном пространстве отдельно взятой повести.
Это проза, которая держит в напряжении мастерски выстроенным сюжетом - тугая и плотная, где всякая новая деталь двигает действие многими способами. Баснер тяготеет к драме, но умеет в комедию. И это книга, которая вся о любви и сострадании в наш безлюбый эгоистичный век.
