Примечание от Анисы Клаар.

Ассаламу Алейкум!

Если вы ещё не знакомы со мной, то позвольте представиться. Меня зовут Аниса Клаар, и я пишу книги, в которых основное внимание уделяется религии ислам и её роли в нашей жизни.

Мои истории о чистой любви без пошлости и излишней драматичности. Если кому-то такое не нравится, можете быстро покинуть страницы этой книги.

А те, кто будут умничать и с пеной у рта утверждать, что я пишу плохое или копирую кого-то, можете сразу же отсюда сматываться.

Хорошего чтения!

Я искренне люблю каждого своего читателя и надеюсь, что с каждым днём их будет становиться всё больше.

Пролог

— Сами́я! — позвала меня мама.

Отложив телефон, я побежала вниз, по дороге чуть не споткнувшись о свои же ноги. Моя комната расположена на втором этаже, как и у брата. Наши комнаты соседствуют друг с другом, а он очень шумный, поэтому я часто жалуюсь, что он мне мешает делать уроки.

Как только я спустилась с небольшой лестницы, которая ведет прямо к выходу, я повернула налево, чтобы добраться до кухни, где была мама.

— Ты звала меня? — спросила я, зайдя внутрь.

Мама, очевидно, готовила ужин, пока я в своей комнате занималась домашней работой, которую нам нещадно задали в школе.

Подойдя к зеркалу, которое находилось у входа на кухню, я пригладила свои чёрные непослушные кудри. На мне была надета толстовка светло-синего оттенка, доходившая почти до колен, и свободные штаны. В таком виде я обычно хожу только дома.

— Пойдешь в магазин? Я даже не заметила, как закончилась картошка.

— Ма-а-ам… — протянула я. — Ну, пусть Али пойдет.

Я приобняла её за плечи, чтобы уговорить не отправлять меня в магазин, а это у меня получается очень хорошо, поскольку я умею включать режим милашки, хотя это далеко не так.

— Я бы так и сделала, но у него гости.

— Кто? — спросила я и огляделась по сторонам.

— Его друзья в гостиной играют в видеоигры, — ответила мама, после чего более раздражённо добавила: — Сами́, у меня мало времени, мне ещё нужно шить.

— Почему ты не сказала, что у нас гости? — спросила я и прикрыла голову руками.

— Не волнуйся, сюда никто не войдёт, не постучавшись.

Иначе брат с отцом устроят скандал мужчинам, которые осмелились зайти, не предупредив, то есть не постучавшись, поскольку дома мы одеваемся так, как хотим, и не виноваты, если в наше место проживания зайдёт наглый человек мужского пола.

Нет, мы не носим платок вместо волос. И мы не лысые, у нас есть такие же волосы, как и у большинства представительниц прекрасного пола. И мы такие же обычные люди, как и они. Это не меняет кусок ткани на голове.

К сожалению, такое мышление распространено в нашей стране.

Когда мне было пять лет, мы переехали в Бельгию. Не знаю, чем руководствовались наши родители, выбирая страну, ведь, на мой взгляд, Бельгия — самая исламофобская страна на всём белом свете. Может, я преувеличиваю, но частично это правда. Мы родом из Туниса и Турции. Моя мама — турчанка, а папа — тунисец. Они выбрали для жизни спокойный и уютный город Монс, расположенный в 50 километрах к юго-западу от Брюсселя, и так сложилось, что мы стали проживать в районе, известном беженцами. Большинство из них — турки.

— Ладно, тогда я сама пойду, — сказала мама, пока я была погружена в свои мысли.

— Нет, я пойду, только переоденусь.

— Останься здесь. Мне ещё нужно к тёте Зехре зайти. Может, у неё есть макароны.

— Ладно, — смирилась я, пожав плечами.

— А ты смотри, чтобы молоко не убежало.

— А если убежит? Мне вызвать полицию? — пошутила я, отправив в рот сладкую соломинку, после чего начала смеяться, но мама выхватила её у меня изо рта.

— Тебе нельзя есть много сладкого, — сказала она и ушла, забрав соломинку.

Какая несправедливость…

Вдруг послышались звуки разговоров в коридоре, и тогда я поняла, что мои волосы всё ещё не покрыты. Господи!

Мне нужен платок, чтобы прикрыть волосы, иначе у меня случится мини-инфаркт, если кто-то постучится, но я по-прежнему не сдвинулась с места и осталась стоять посреди кухни, вслушиваясь в разговоры друзей моего брата и надеясь, что они не войдут.

Неужели мне снова придётся закрывать волосы скатертью?

Ну, а что?

Если меня увидят без платка, для меня это будет хуже смерти. Ну, с этим я перебарщиваю, конечно, но не суть. Дома я в безопасности, и всегда хочу, чтобы так было и дальше.

Вдруг дверь кухни со скрипом открылась, как в хоррор-фильмах, заставив меня вздрогнуть, а панику — усиливаться с каждой секундой. Неосознанно я прикрыла волосы руками, дабы защитить их от чужих взглядов.

Всё ещё паникуя, я подняла испуганный и растерянный взгляд и увидела своего брата. В голове прозвучали матерные слова в его адрес. Это тоже вышло как-то неосознанно.

— Куда мама пошла? — спросил он и, увидев, как я облегчённо вздохнула, спросил: — Ты чего?

— Ничего, твои друзья ушли?

— Арда и Керем ушли, остальные остались.

— Остальные? Не делай вид, что у тебя много друзей.

— Ха-ха, смешно, ты случайно не подрабатываешь клоуном?

— Да, и одолжила у тебя костюм, — серьёзно ответила я.

— Так где мама? — снова спросил он и успел выключить плиту, пока молоко не убежало.

Господи, как это странно звучит.

— Ушла в магазин, а тебя не стала беспокоить, раз уж с тобой друзья.

— Хорошо. А ты чего без платка?

— А молоко?

— Я посмотрю, Сами́, можешь идти, — сказал он, улыбаясь мне.

Я кивнула и поднялась наверх.

Открыв шкаф, я выбрала шарф тёмного цвета. Конечно, мама будет ругать меня за то, что я всегда выбираю тёмные цвета. Но мне они нравятся, что поделать?

Я подошла к комоду с зеркалом и начала рассматривать себя. Надев шарф тёмно-бежевого цвета, я скрыла свои непослушные кудри. Затем открыла бальзам для губ и нанесла его. В последний раз бросив взгляд на зеркало, я спустилась вниз и, кажется, успела до прихода мамы.

Когда я открыла дверь кухни, меня встретили друзья Али, которые мигом направили свои взгляды на меня. И там был Мерт…

Мерт — давний друг моего брата и почти наш сосед. Мы знакомы с ним с детства, а с его сестрой мы «подруги». Ну, пытались ими быть.

Но каждый раз, когда я вижу или просто думаю о нём, моё сердце замирает, словно вовсе перестаёт существовать.

Глава 1. Влюбленность.

Все уставились на меня, когда я вошла в кухню. Стало даже немного не по себе, учитывая мою неловкость. Могу поставить десять баксов на то, что скажу что-нибудь тупое.

— Сами́, — поприветствовали меня братья, но не родные, а те, с которыми я провела детство.

Я радостно закатила глаза, смущаясь от такого приятного внимания, и улыбнулась всем своей самой лучезарной улыбкой. Затем направилась к плите, делая вид, что умею готовить. Скажу откровенно: я не умею... И вообще, когда мою посуду, то обязательно разбиваю какой-нибудь дорогой фарфор, поэтому мама часто говорит, что моя будущая свекровь будет ненавидеть меня за то, что я истребляю её дорогую посуду. А почему дорогую? Потому что мама обещает выдать меня замуж за богатого бизнесмена-мусульманина. Для неё «богатый» и «бизнесмен» — это одно и то же.

Однако единственными мыслями, которые возникали у меня в голове в тот момент, было не упасть и не опозориться перед Мертом. А перед другими — можно. Не так трагично.

Мерт — парень с тёмными глазами, прекрасными, густыми, как смоль, волосами, которые постоянно зачёсаны назад. Его резкие черты лица, как у модели, всегда соблазняли меня на грех.

Ну и что? Он сам виноват, зачем ему быть таким ухоженным и красивым?

Он, в свою очередь, чистокровный турок, но его прадеды и деды родились в Бельгии. В отличие от нас, которые переехали сюда, когда мне был один годик. А ещё его родня славится связями в Турции.

Меня всегда восхищала доброта Мерта, и его тёплая улыбка с очаровательными ямочками на щеках, и живые, сияющие глаза, которые невероятно привлекательны, даже если цветом они напоминают чёрную дыру. Он был схож с тёплым спокойным морем в предзакатные часы, когда волны лишь слегка колышут воду.

— Ходит слух, что ты можешь обыграть Али по видеоигре, — прервал мои мысли о Мерте сам же Мерт. Он упрямо смотрел на меня, ожидая моих дальнейших слов.

— Валлахи*, главное, чтобы вы не опередили тётю Зехре по слухам, — ответила я, на что Али закатил глаза.

Вот я и профукала свои десять баксов.

А Мерт и Ада́м фыркнули от моей несмешной шутки.

Сердце заколотилось с двойной силой, когда я перевела свой застенчивый взгляд на Мерта. Но я смогла сдержать напор эмоций и не подавала виду, что только чёрные, как ночь, глаза способны вывести меня из строя.

Третий человек в комнате был тоже другом Али. Его зовут Ада́м, но он знаком с братом только со старших классов, когда он захотел принять ислам и обратился к моему брату.

У Адама светлые шелковистые волосы, которые он любит стричь, сколько бы друзья ни уговаривали его не делать этого. Его цвет глаз — тёмно-серый, однако в них всегда искрится юмор. Он чуточку склонен к нарциссизму, в то время как Мерт — полная его противоположность в этом плане. А брат стоит между ними.

Адам мне нравится, но как старший брат, поскольку он ведёт себя именно так, но Мерта я не считаю братом. С ним у нас застенчивые и неловкие отношения, потому что я чувствую к нему то, что не должна.

Адаму и Али по двадцать два года, а Мерту — двадцать четыре. Мама последнего уже начала поиски невесты для сына. Как бы печально для меня это ни звучало.

— Готовься проиграть, бро, — поддержал меня Мерт, похлопав по плечу Али. — Сами может заставить заплакать кого угодно.

Он перевёл взгляд на меня и смотрел до тех пор, пока моё сердце словно не остановилось. Ладно, слишком преувеличиваю.

Я прервала этот притягательный зрительный контакт и отвела взгляд, дабы скрыть свой румянец, а ещё чтобы моё глупое сердце перестало так сильно реагировать даже на его простые взгляды.

— Мы хотели, чтобы ты поиграла с Али в одну видеоигру, — сказал Адам.

— Чтобы вы потом могли издеваться над ним? — я скрестила руки на груди, сосредоточившись только на нём.

— Ага, — засмеялся Адам.

— Тогда я в деле, — я хитро улыбнулась, посмотрев на брата.

— Только в твоих мечтах, сестрёнка, — подмигнул он, выводя смеющихся друзей с кухни.

Широко улыбаясь, я проводила их, но улыбка исчезла с моего лица, как только я вспомнила школу.

Школа, которая стала для меня адом.

***

Я едва разлепила глаза от настойчивого стука в мою комнату и глубоко вздохнула, чтобы проснуться окончательно.

— Самия, проснись, ты опоздаешь в школу!

— Я уже проснулась, валлахи, зачем так стучать? — крикнула я и спрятала свою голову под подушку.

Однако, даже не заметив, как снова беззаботно уснула, я резко распахнула глаза, когда в мою комнату вошли, не постучавшись. Это был мой брат-придурок.

— Я же сказала, что встала! — я кинула в него свою подушку.

— Постарайся получше, может, я поверю, — засмеялся он и начал изучать мою комнату и трогать то, что спокойно лежало на моём рабочем столе.

Я резко встала и, гневно откинув свои непослушные волосы, словно они виноваты, что я проспала, сказала:

— Уходи, мне нужно переодеться.

— Ты ещё полностью не встала, какой переодеться? Иди умойся, — сказал он, показав на меня рукой.

— Зато я встала на утренний намаз*, в отличие от тебя, — горделиво ответила я, рукой указывая на дверь.

Брат всё ещё стоял на месте, рассматривая фотографии, которые были развешаны на стене. Это были снимки наших путешествий с семьёй. Среди них есть даже тот, который был сделан за секунду до того, как меня стошнило после катания на аттракционах. Лучше не вспоминать об этом.

Али редко заходит сюда, поэтому такое любопытство.

— Мама! Из-за Али я опоздаю в школу! — закричала я на открытую дверь.

— Али! Оставь её! — ответила она с первого этажа.

— Из-за Али опоздаю, — повторил он мой тон писклявым голосом и направился на выход.

Я же осталась на месте, и на моём лице играла злорадная улыбка, пока брат уходил.

Но мне всё равно пришлось выйти и умыться, чтобы выглядеть по-человечески. Я поблагодарила маму за завтрак, который не успела съесть, и, повторяя тему по математике, пошла переодеваться.