Дисклеймер

Все события и персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и реальными людьми случайно. Эта книга содержит ненормативную лексику, эротические сцены и сцены жестокости. Рекомендовано для чтения лицам, достигшим 18 лет.

Раскинувшись на кожаном чёрном диване ВИП-ки, рассеянно скользил взглядом по полумраку комнаты. Сколько же здесь произошло всего за столько лет? Не пересчитать и всего не упомнить, а стены всё знают и помнят… Ремонт надо сделать…

Громкое причмокивание между ног напомнило о шкуре, которая так усердно старается. Очередная девка, которая побежала за мной в святая святых этого заведения, чтобы дать себя отыметь во все отверстия ради нескольких несчастных красненьких купюр. Её свисток, накачанный херовой тучей какой-то дряни, усердно скользил по стволу. Чуть сменив положение тела, шире расставил ноги и приподнял голову: высветленные патлы, буфера, как у дешёвой куклы с базара, и ноги, затянутые в рыболовную сеть. М-да… Такую точно надо жёстко иметь и желательно в полной темноте.

– Ммм… Нравится?

– Работай молча, – надавил на её башку.

Свисток у этой девахи никудышный… Я люблю минет. Хороший такой, с глубоким заглатыванием. Чтобы про яйца не забывали, облизывали и посасывали. Любил, чтобы прям вакуумом по головке проходился ротик. А эта овца только слюни пускает, про яйца на хрен забыла. Скучно. Так я долго не кончу. А в другие её доступные дырки после такого минета так вообще не стану соваться. Не кайф…

Достал телефон и набрал в сообщении всего одно слово своему заму: «Зайди». Откинул мобилу и понял, что до хера отвлёкся. Хозяйство стало падать и близилось к «полшестому». Да ёпт! Поднял деваху за волосы. Отвесил парочку учебных лещей и в двух словах пояснил, как надо мне сосать. Снова опустил на колени и провёл головкой по губам, проникая в раздолбленный свисток. На пару купюр меньше получит. Тошнит от таких баб, которые ради денег готовы на любой лядский подвиг. Проучу. Может, к нормальной жизни вернётся.

Мой член снова встал, налившись кровью уже от злости. Нагнулся вперёд, схватил за патлы и стал насаживать голову девки на свой хер. Не ожидала. Через пару секунд стала давиться рвотными спазмами, заливаясь слезами. А мне срать! Я мощно долбил гортань девахи, когда в ВИП-ку зашёл Витя Мохнатый. Махнул ему рукой, мол, подожди, и через пару минут зарычал, кончая прям в пищевод тёлки.

– Умница, – похлопал её по щеке.

Хоть мозгов хватило всё проглотить, показать мне свою пасть. Мне сюрпризы не нужны. Пошатываясь, девица встала на ноги, пытаясь удержать равновесие на высочайших каблуках. Натянул брюки, достал бумажник и, не глядя на дуру, кинул рядом с собой четыре пятитысячных. Это даже больше, чем обычные шлюхи берут за посредственный минет.

– Пошла вон.

Сграбастав улов, деваха что-то проворковала типа: «Ты такой милый, может, ещё повторим?». Нет уж. Лучше сам погоняю, как молодости, чем засуну в такой неумелый рот свой член. Запихав честно наработанное в свою мини-сумочку, девчонка скоренько выскочила из ВИП-ки, даже не взглянув на Мохнатого.

– Улыбнись, тебе только что сделали приятное.

– Витёк, иди на хер! Эта сука совсем своим свистком пользоваться не умеет.

– Тебе не угодишь… Ну так отымел бы её в зад. Вроде ничё так кардан.

– Фу… Чтоб таких в клубе больше не было. Рейтинг элитки от таких падает, – заправил рубашку и потянулся к бокалу с вискарём.

– Да я хер знаю, как она сюда попала. Кто-то провёл из бывалых щелей, – Мохнатый развёл руками в стороны. Но добавил, когда я зыркнул на него: – Усилю контроль.

Витя был не просто моим замом, но и другом ещё с конца лихих девяностых, тяжёлых нулевых и до сих пор, в сытых двадцатых. Здоровый сорокапятилетний мужик без единой растительности на голове, брился чётко, но с отмыленной бородой в барбере. А Мохнатый он потому, что весь его грудак, как и спина, – сплошь волосатость. Тепло мужику зимой, даже тёплой куртки не имеет. А так мой зам – отличный мужик, и я знаю точно, что спину прикроет без лишних вопросов и в ад со мной пойдёт, первым прокладывая дорожку. Говорю ж, лихие у нас были девяностые.

– Так чего звал?

Он прошёл к бару и сам себя обслужил. Налил односолодовый пятнадцатилетний вискарь, кинул льда и сел напротив в кресло из той же серии, что и диван. Я снова развалился на своём месте, свободной рукой покручивая мобилу.

– Хочу выйти из теневого бизнеса.

– Решил к старости пожить честно? – хмыкнул, собака сутулая.

– Если доживу… А вообще – да. Буду выводить активы, платить налоги и отшивать от себя пиявок с погонами.

– Да ты, блять, Геракакл! – заржал Мохнатый, но поперхнулся, когда я присадил его взглядом.

А я умел. Не специально, не учился. Природа меня наградила тяжёлым взглядом. Знаю, что стоит зыркнуть на то, что мне не нравится, – всё, все по углам ссут. Да и словами не разбрасывался никогда. Витьку иногда разрешал шутки шутить, да не зашучиваться. Вот и сейчас спустил другу. Другой бы на коленях стоял в своей параше и просил прощения.

– В каком-то смысле я такой. Дел будет дохерища. Многие братки не поймут, но мне срать. Так я хочу, а значит, так и будет.

– Ясно. Мне что делать?

Сделал глоток и мазнул головой на дверь. Встал первый и вышел из ВИП-ки. Блядей я никогда не брал в свой кабинет, чтобы слить своё напряжение. Для этого всегда была свободна такая ВИП-комната. Мы встали возле парапета, с высоты второго этажа осматривая клуб, барную стойку и танцпол с мини-сценой. Как раз в этот момент несколько стриптизёрш крутились возле шеста, а свободные от танцев девушки гуляли среди гостей, разжигая в тех похоть.

Облокотившись всем корпусом, медленно потягивал вискарь и хмуро поглядывал на посетителей. В основном богатые мудаки с пробелами в воспитании и с единственным желанием: отколбаситься по полной. В моём закрытом клубе бабки текли рекой, как и алкоголь и кое-что запретное. Любое удовольствие за ваш счёт, мать вашу! Хотят покурить, выпить и мулатку отыметь – так пожалуйста, только прикажите, как подать! Или уединиться в ВИП-ке сразу с двумя. Так всё для вас, расчехляй кошелёк. Все знали, что в этом клубе приветствовался только наличку. Безналом мы редко баловались, и то только для привилегированных. Но их было мало.

– Составлю дарственную на тебя, станешь главным.

– Егорыч, ну, бля, такой бизнес и так просто отдать?

– Да, так просто, – если я что-то решил, то уже не изменю своего решения. – Будут проблемы – всё равно говори…

– Ты так говоришь, будто завтра всё решится, – Мохнатый повернулся ко мне со сведёнными бровями, а на его лысине заиграл разноцветный свет от прожектора. – Хотя нет. Будто прощаешься…

– Сплюнь, придурок.

В один глоток опустошил бокал и поставил на парапет. В этот момент свет погас, и только одна сцена освещалась. Заиграла очень интимная музычка из моих любимых девяностых, пустили дым. Я выпрямился, вцепившись руками в перила, а потом кинул взгляд на друга, мол, что это?

– Новый номер. Ох, какая сочная сучка танцует, – и облизнулся.

Понятно. Попробовал уже. Витёк всех девах при приёме на работу через себя пропускает. Если хорошо справилась с ним, то точно принята. А у Мохнатого каждый раз индивидуальный трах-экзамен был. Я не лез. Ещё лет пять назад полностью отдал клуб в управление. Мне главное было, чтобы заведение работало без косяков и приносило сверхбабки. Пока что всё это было, а значит, и лезть не стану.

На сцену вплыла девушка в короткой клетчатой юбочке, таком же топе и с двумя хвостиками. Херасе, школьница! Я немного прихерел… Витёк совсем попутал? Куда его глаза смотрели, когда брал в клуб? Только проблем не хватало. Убью придурка. Я тут ему про легальность и чистоту талдычу, а он малолеток набирает. Меня накрыло такое бешенство, что готов был разорвать Витька прямо здесь и сейчас, но… Но продолжал смотреть вниз.

Девица облепила шест, как любовника, и стала медленно приседать, попкой прижимаясь. По залу пробежала волна улюлюканья. Она повернулась к толпе спиной, грудками шест лаская, руками перехватывая выше. Я тысячу раз видел всякие выступления. От простых танцев до откровенного траха на шесте. Но сейчас не мог оторваться. Было в этом что-то, что держало и сжимало крепко не только мой взгляд, но и орган между ног.

– Сколько…

– Что?

– Хм. Сколько, твою мать, ей лет? – смог выдавить, продолжая долбить деваху взглядом.

– Нормально, не парься.

– В смысле – не парься?! Она грёбаная малолетка! Ты охерел?

Я снова всмотрелся в откровенные движения новой дырки на сцене. Что-то неуловимо знакомое проскальзывало в её чертах и движениях, но вот что? Пока мой мозг цеплялся за эту мысль, член бился в брюках, тараня и оттопыривая ширинку. Какого чёрта происходит? Никогда не вставал на такое, мог спокойно даже принимать участие. Не реагировал, когда эти стрипки даже оттачивали своё мастерство у меня на коленях, надеясь на большее и покровительство. А тут встал! Да ёпт…

– Я проверил её… Егорыч, не рычи. Но там дело ваще такое…

И вот это начало мне уже не нравилось. Я отвлёкся на Витька.

– Лика попросила помощи… Ну, одна из наших самых востребованных.

– Продолжай, – сказал сквозь зубы.

Чёрт, курить хочу, аж уши вянут. А ещё хер стоит так, будто не сосали его пятнадцать минут назад. Достал пачку «Парламента» и в нарушение своих же правил подкурил одну. Мохнатый лишь вскинул брови, но промолчал.

– Обрисовала картину, что и как… Одной девчуле нужна помощь, встряла знатно с одним сутенёром. Но Лика клянётся и божится, что по незнанию её втянули и типа заставили…

– Ага, конечно. Ну и?

– Я так и ответил. Но Лика тут же начала слёзы лить, в штаны ко мне полезла…

– И ты, старый мудень, согласился.

Витёк скривил губы и почесал свою лысую головушку. Никогда не мог отказать красивым бабам и своему члену. А Лика его любимицей была последние несколько месяцев.

– Да. Взял с собой несколько парней, что покрупнее, и поехали на точку. Нашёл нужного сутенёра, побазарил малость, денег дал и паспорт этой сучки забрал, – Мохнатый кивнул на сцену. – Девчонку успел в прямом смысле вытащить из-под клиента. Объяснил ей, кто она и что она, привёз сюда. Лика успокоила её, а потом я провёл своё собеседование, – ухмыльнулся, опираясь на перила.

– Лика яйца не оторвала? – усмехнулся, хотя знал, что нет. Лика просто не имела права.

– Я всего лишь попробовал ротик новой девки. Вполне работоспособна и танцует «найс», – я закатил глаза на его вставки английского. Бесит иногда. – Вот только долг теперь должна отработать…

– Сколько?

– Пару лямов, – Мохнатый вжал голову в плечи, а я офигел.

– Ты… конченый Супермен. Идиот! Да на хер она нужна за такие бабки?

– Егорыч… Ну, ёпт, так просили за неё. Будет по ВИП-кам ходить часто. Отработает.

Девка на сцене уже крутилась на шесте в одних тонких полосочках на бёдрах, дёргая сисяндрами. Красивая, гибкая, но общепользовательская… И всё же что-то меня в ней привлекало, а хозяйство так и продолжало колом стоять.

– Паспорт сюда давай.

– Зачем? – вскинул голову Витёк, а я уже затушил туфлей окурок и двинулся к своему кабинету.

– Долг из кассы клуба?

– Да, но…

– Значит, мне будет должна. Приведи её ко мне.

***

– Дмитрий Егорович… – возле кабинета меня тормознула Лика, ручная обезьянка Витька.

– Чего тебе?

Базарить с ней сейчас совершенно не хотел. У меня в штанах дымилось, надо срочно потушить, а как и с кем, я уже знал.

– Я хотела попросить, – высокая брюнетка в супероблегающем вульгарном платье, что аж сиськи чуть не выскакивали, потупила глазки. Красивая баба, давно у меня работает. Вроде как старшая над девками. – За новенькую…

– Ну, так проси. У тебя ровно две минуты, – облокотился о стену возле двери кабинета и скрестил руки на груди.

Мой клуб – мои правила. А если их нарушали, то очень об этом жалели, а я не щадил никого. Поэтому меня не только уважали, но и боялись. Вот и у этой поджилки трясутся, хоть ни разу на Лику голос не повысил. Я вообще на баб голос не повышаю, могу себе это позволить с мужиками. И то не всегда. Но если повысил, значит, им женская дырка. Только матом.

– Она… хорошая. Не такая, как многие, – пальцами показала кавычки. Ага, конечно. И щёлка у неё золотая. Что и проверю. – Девушка очень грамотная, танцует профессионально. На её номерах наш клуб будет аншлаги собирать. Дмитрий Егорович, умоляю, не задушите её жестокостью…

– Лика, ты вообще гоняешь? – интересно, а эта баба в курсе, во сколько мне встала эта пигалица? – Иди работай.

– Пожалуйста, – даже за рубашку схватилась, в глаза мои своими янтарными шалавными заглядывает.

– Она будет в целостности и сохранности, – скинул её руку, а про себя добавил: «Пока не отработает». А дальше решу.

– Спасибо!

– Иди.

Лика ещё раз склонила голову в благодарности и шустро исчезла с моих глаз. Я хмыкнул. Такое было впервые, чтобы какая-то из девочек просила за другую. Обычно они грызут друг друга, чтобы кусок достался пожирнее и денежнее. Может, и впрямь золотая?

В моём кабинете была отличная звукоизоляция. Не слышно шумов снаружи, как и извне не слышно, что происходит внутри кабинета. Мне на фиг не надо, чтобы случайные уши услышали что-то важное.

Сел в кресло и откинул голову на подголовник. Ещё домой ехать… Надо. Поеду, я ведь порядочный семьянин с адским прошлым и грязным настоящим. Похер, скоро решу. Отмоюсь и можно будет не оглядываться.

Полумрак кабинета сейчас полностью гармонировал с моей душой. Такой же тёмной и опасной. Но если я только захочу и включу верхний свет, то кабинет станет светлым и даже немного уютным. Мужским, с тяжёлой мебелью, коллекцией самурайских мечей и огромным стеллажом с книгами. Но вот моя душенька так и останется тёмной, и даже смерть ничего не исправит. Я до хрена нагрешил и получал от этого свой кайф. Поэтому гореть мне в адском пламени и пить вискарь с самим властелином преисподней.

Горько хмыкнув своим мыслям. Потянуло же на философию, отвлёкся, так сказать. Понял, что член мой опал, и сам я уже не думал о девчонке, когда дверь открылась и вошёл Мохнатый, а следом и она.

– Привёл, – Витёк чуть сдвинулся в сторону и пропустил девушку.