Смерть, как обычно, пришла не вовремя и в самый разгар собрания клана. Егор, последний нормальный мужик, как его теперь величали с лёгкой грустью и изрядной долей сарказма, покинул этот мир эффектно. Не от инфаркта в пятьдесят, не от рук ревнивого мужа какой-нибудь бухгалтерши, а банально — вспыхнул колпак. Говорят, искра от мангала. Но все, кто был на том «собрании клана» в пятницу, прекрасно знали: это было возмездие. Возмездие за то, что он был слишком хорош для этого мира, полного алиментщиков и любителей разделить счёт в ресторане.

Хоронили Егора всем миром. Точнее, всем женским миром района. У свежевырытой могилы, украшенной скромным венком «Егору от коллег по IT-цеху», собралась толпа, которой позавидовал бы любой стендап-комик. В первых рядах, промокая кружевными платочками нарисованные слёзы, стояла Алёна, бывшая. Та самая, чья страсть, согласно некрологу, «плавилась в костре», но которая всё равно променяла Егора на тренера по йоге с понимающим взглядом и полным отсутствием бицепса. Теперь она прижимала к пышной груди, едва прикрытой чёрным гипюром, его старую гитару и шептала: «Егорка понимал меня без слов… А я, дура, ждала слов...». Гитара была единственным, что он не вложил в биткоин лет десять назад, и теперь на неё с вожделением поглядывал его племянник-мажор.

Чуть поодаль, нервно куря электронную сигарету, переминалась с ноги на ногу Карина, нынешняя. Та, что работала у него в фирме. Вернее, фирма работала на неё, а Егор просто вложился. «Заботу дарил и тепло, — всхлипывала она, поправляя чулок, который предательски сползал с её стройного бедра, когда она наклонялась поправить ленту на венке. — Бизнес мне открыл... А я ему — откаты, двойную бухгалтерию и нервы». Именно её бесконечные «женские прихоти» и привели к тому, что мужик, чей член был «как сосна», поседел к тридцати пяти и начал находить утешение в бутылке крафтового пива и разговорах с котом.

Но основная масса скорбящих — это было море женских тел всех возрастов и комплекций, от юных студенток, подрабатывающих в его стартапе, до зрелых дам в мехах. Они не столько скорбели, сколько с плотоядным любопытством разглядывали сквозь стекло катафалка его «потрёпанный сильно, но всё ещё такой ничё» профиль. Квадратная челюсть Егора, как у героя дешёвого романа, даже в гробу выглядела так, будто он собирался сказать: «Девушки, ну хватит, в самом деле».

Конец ознакомительного фрагмента.