Группа Крови: Война Зеркал

Пролог: Кровь и трещины

Небо над Берлином было цвета ржавой меди, словно гигантский кузнец выковал горизонт из раскалённого металла. Воздух звенел от статики порталов — трещин, через которые прорывались обломки истребителей из других эпох. Над Рейхстагом, опутанным колючей проволокой и тентаклями механических спрутов, кружили гибриды Як-9 и F-22. Их двигатели, питаемые Х-Кристаллами, оставляли за собой шлейфы искажённого пространства, словно небо было холстом, а война — безумным художником.

Лейтенант Артём «Шторм» Волков втиснулся в кресло кабины «Икар-М7», ощущая, как татуировка 0(I) на запястье пульсирует в такт вибрациям машины. Его кровь, смешанная с сингулярной сывороткой, густела в жилах, напоминая ртуть. Он помнил холод лаборатории «Гром»: белые стены, запах озона и голограмму отца, исчезнувшего в 1943-м. «Ты — мост между мирами, — шептали учёные, вводя иглу. — Но мосты можно сжечь».

В наушниках взорвался голос оператора:

— Шторм, в секторе 7-Бета — прорыв! Рейхсфюрер из мира-956 ведёт «Панцерваффе» с хроно-пушками!

Артём рванул рычаг. «Икар» нырнул в трещину, и на миг он увидел отца — тот стоял в пшеничном поле, держа в руках сломанный компас. «Кровь — не оружие, — говорил он. — Это нить, что связывает „было“ и „может быть“». Но нить можно превратить в удавку.

---

Глава 1: Отголоски прошлого

Т-34-85 капитана Егорова дёрнулся, уворачиваясь от снаряда, который пробил пространство, оставив за собой мерцающий шлейф. Внутри башни пахло гарью, соляркой и медью — радист Михалыч, паренёк с Урала, лежал на полу, его комбинезон пропитался мазутом и кровью.

— Заряжай термитным! — рявкнул Егоров, сам вставая к орудию. Его голос звучал хрипло, будто ржавая шестерня.

Артём, наблюдая за битвой через перископ, на миг отвлёкся. Перед глазами всплыло детство: он, десятилетний, бежал по заснеженному полю под Новосибирском, запуская деревянный Як-3, который смастерил отец. «Смотри, пап! Он летит!» — кричал он тогда, а отец улыбался, пряча грусть за толстыми стёклами очков. Теперь его «Икар-М7» ревел в небе, а отца не было. Лишь голограмма в дневнике напоминала: «Ты должен стать лучше меня».

Т-14 «Армата» с чёрными крестами на башне развернулся, его роботизированная пушка нацелилась на них. Снаряд вылетел с рёвом, но Егоров активировал «хроно-доспех» — щит, украденный из мира-956, где время можно было согнуть, как лист жести. Снаряд замедлился, словно уткнувшись в невидимую стену.

— Теперь ты! — капитан выстрелил.

Термитный заряд впился в корпус «Арматы», расплавляя броню. Взрыв разбросал обломки. Егоров вытер пот со лба, и рука дрогнула — на запястье висел браслет с гравировкой «Лера». Не так давно он стоял у её больничной койки, сжимая крошечную ладонь. Врачи твердили: «Лейкемия неизлечима», но он верил в чудо. Чудо пришло в виде учёных «Грома», вколовших ей сыворотку из его же крови. Тогда он не знал, что это станет началом кошмара.

После боя, у костра среди обломков, Егоров и Артём делились консервами. Михалыча похоронили час назад — завернули в промасленный брезент и закопали под старой берёзой. Егоров молчал, глядя в огонь, а Артём вертел в руках гильзу.

— Ты знал моего отца? — спросил он наконец.

Егоров поднял глаза. Пламя отражалось в его зрачках, делая лицо похожим на старую икону.

— Знал. Он говорил, что война — это болезнь реальности. А мы… — капитан потушил окурок о броню. — Мы врачи, которые режут по живому.

Артём взглянул на браслет Егорова.

— Лера… Она тоже стала «нитью»?

Капитан кивнул. Лицо его исказила тень — не гнева, а бесконечной, выжженной изнутри вины.

— Они забрали её, чтобы создать совершенный портал. Сказали, что это единственный способ спасти её от лейкемии. Я подписал бумаги. — Он замолчал, сжимая кулак. — А теперь я найду её. Даже если придётся сжечь все миры.

— Ты хоть раз спрашивал её, чего она хочет? — Артём вдруг подался вперёд, и в голосе его зазвенел металл. — Или просто расписался и пошёл пить чай?

Егоров медленно поднял голову. В глазах не было ярости — только усталость человека, который тысячу раз задавал себе этот вопрос.

— Я спрашивал. Она сказала: «Папа, я не хочу умирать».

Тишина повисла между ними, густая и вязкая, как болотная жижа.

— И ты поверил им, — уже тише сказал Артём.

— А ты бы не поверил? — Егоров достал из нагрудного кармана потёртую фотографию: Лера в больничной пижаме с кроликами, лысая после химиотерапии, но улыбающаяся. — Когда твой ребёнок угасает у тебя на руках, ты подпишешь что угодно. Хоть душу дьяволу. — Он провёл пальцем по снимку. — Она мечтала поехать на море. Самое синее. С чайками. Я обещал.

Артём ничего не ответил. Он смотрел на фотографию и думал о своём отце, который исчез в 1943-м, оставив только голограмму и слова: «Стань лучше меня».

---

Глава 2: Город теней

Смоленск-2045. Город, выросший из пепла ядерного удара, напоминал гигантский коллаж из обломков. Мосты были сложены из рельсов и обгоревших танковых плит, дома — из морских контейнеров, расписанных фресками. На центральной площади возвышался памятник: кристалл, пронзающий автомат Калашникова. Стены древнего Кремля, полуразрушенные, пестрели граффити — цитатами из запрещённых книг и координатами «тихих зон».

Аня, девушка в прожжённом комбинезоне, палила из звукового оружия. Её мелодии заставляли броню «Чёрных доноров» трескаться, будто звук был лезвием. Дети, оборванные и голодные, окружили Артёма, протягивая ему самодельные часы из шестерёнок и проволоки:

— Это для тебя! Они показывают время всех миров!

Артём взял часы, и холод металла напомнил ему о лаборатории. Он вспомнил, как учёные в белых халатах привязывали его к креслу, вводя сыворотку. «Твоя кровь — универсальный ключ», — говорили они, а он кричал, чувствуя, как жилы наполняются огнём.

Орда мутантов — порождений разломов, что сочились из трещин реальности — атаковала город. Их кожа светилась ядовито-зелёным, а пальцы заканчивались стальными когтями. Артём и Хироши, лётчик-самурай на переделанном Zero, отбивали атаки звуковыми гранатами. Девочка Лиза, лидер сирот, активировала древний артефакт, найденный в подземельях Кремля. Её тело начало светиться, растворяясь в воздухе.

— Найдите Леру… — успела прошептать она, прежде чем исчезнуть.

Егоров, услышав это имя, сжал кулаки. Он помнил, как Лера, его дочь, исчезла в портале после инъекции. Её смех, её первые шаги — всё растворилось, оставив лишь браслет на его руке и пустоту в груди.

Ночью Артём нашёл Хироши в ангаре, чистящего клинок катаны. Самурай сидел на перевёрнутом ящике, и в свете керосиновой лампы его лицо казалось вырезанным из старого дерева.

— Зачем ты здесь? — спросил Артём, присаживаясь рядом. — Твой мир погиб. У тебя нет причин сражаться за наш.

Хироши улыбнулся, проводя пальцем по лезвию. На клинке была гравировка: «Цветы умирают красиво».

— В моей реальности сакура цветёт даже в огне, — сказал он. — Я сражаюсь, чтобы однажды увидеть это снова.

— А если твой мир уже мёртв? — Артём взглянул на часы, подаренные детьми. Стрелки показывали 1945, 2147, 666…

— Тогда я стану тенью, — ответил Хироши, — которая защищает чужие рассветы.

Он замолчал, глядя на пламя лампы. А потом заговорил снова — тихо, словно самому себе:

— У меня была жена. Юкико. Она исчезла в зеркале в тот день, когда Х-Кристалл взорвался над Фудзи. Я искал её во всех отражениях, но находил только пепел. — Он достал из-за пояса засохшую ветку сакуры. — Это всё, что осталось от нашего сада. Я ношу её с собой. Она напоминает мне, что даже пепел может стать семенем.

Артём молчал. Он не знал, что сказать человеку, потерявшему целый мир. Вместо слов он просто сел рядом, и они вдвоём смотрели на огонь, пока не погасла лампа.

---

Глава 3: Тени «Грома»

Подземный комплекс «Гром», Реальность-0 (заброшенный сектор)

Стены бункера покрывали паутина и ржавые трубопроводы. На полу валялись осколки голографических экранов, мерцавшие обрывками данных. Артём наступил на табличку с логотипом «Гром» — стилизованная молния, пронзающая каплю крови. Здесь когда-то его отец работал, пока война зеркал не превратила их проекты в кошмар.

— Сюда, — Егоров сорвал пломбу с двери, испещрённой предупреждениями: «Критический уровень радиации». За ней открылась лаборатория с рядами прозрачных капсул. В одной из них, на стене, детской рукой было выцарапано: «Папа, мне страшно».

Артём замер. Надпись виделась ему кроваво-красной, хотя время давно смыло краску. Егоров молча провёл пальцем по буквам, словно пытаясь стереть их. А потом закрыл глаза.

И увидел её.

Не прикованную к креслу, не с белыми волосами и галактиками в зрачках — а обычную восьмилетнюю девочку в больничной пижаме с кроликами.

— Пап, а когда я выздоровею, мы поедем на море?

Он сидел на краю койки и чинил её любимую куклу — у той оторвалась лапа. Игла в его грубых пальцах казалась крошечной.

— Обязательно, Лерка. На самое синее.

— А чайки там есть?

— Будут. Я договорюсь.

Она засмеялась, и этот смех был единственным, что держало его на плаву все эти месяцы.

Егоров открыл глаза. Артём уже вскрывал терминал своей кровью. Экран ожил, показав записи:

Протокол №14-D:

«Испытуемый: Лера Егорова, 8 лет. Группа крови: 0(I). Введена сыворотка „Мост“. Реакция: синтез Х-Кристаллов в плазме. Побочные эффекты: кровотечение из глаз, временное исчезновение в зеркалах. Примечание: Отец (капитан Егоров) согласился на продолжение испытаний ради её лечения».

Протокол №22-A:

«Испытуемый: Артём Волков, 7 лет. Группа крови: 0(I). Введена модифицированная сыворотка. Результат: частичная стабилизация порталов. Побочные эффекты: некроз тканей, галлюцинации. Примечание: Его отец (профессор Волков) уничтожил данные и бежал».

Егоров вырубил терминал ударом приклада.

— Они врали! Говорили, что это единственный способ спасти её от лейкемии…

— И ты поверил. — Артём поднял с пола фотографию: Лера в больничном халате, привязанная к креслу. Её глаза были полны ужаса. — Ты отдал им свою дочь. А мой отец пытался нас спасти.

Стены задрожали. Из вентиляции посыпались осколки Х-Кристаллов, формируя голограмму учёного в маске. Голос звучал механически:

— Проект „Мост“ был успешен. Лера стала идеальным проводником. Жаль, её отец не понял нас…

Егоров выстрелил. Голограмма рассыпалась, но её слова эхом висели в воздухе:

— Вы думали, это лечение? Мы создавали оружие. А ваша дочь — первая пуля.

Артём нашёл в углу чёрный ящик с маркировкой «Волков». Внутри — письмо отца:

«Артём, если читаешь это, я мёртв. Они используют детей как батарейки для порталов. Лера и ты — ключи. Уничтожьте Хранилище-42, даже если придётся убить меня в прошлом».