Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Флегетон

Добавить в мои книги
12 уже добавили
Оценка читателей
4.8
Написать рецензию
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    93

    Флегетон — третья после Стикса и Ахерона река ада. Она наполнена кипящей кровью, в которой вечные муки терпят убийцы. В мире было столько войн, столько убийств, что в водах этой реки должно быть по ощущениям как в метро в час пик. Почему же ещё одну книгу о войне назвали именно так, если любую книгу о войне можно так озаглавить? Наверное, потому что главный герой книги задумывается о военных действиях совершенно особенным образом. Да ещё и параллель с древним миром прослеживается весьма чётко — профессия археолога, эпичные битвы…

    Это очень мужской роман (да не закидают меня после этой фразы феминистическими тапками с криками: «А вот я тоже его прочла — и ничего, кадык не вылез, бакенбарды не отросли!»). Мужской — в хорошем смысле слова, а не в стереотипном (кровь, кишки, мужики с квадратной челюстью и звучным прозвищем Кирпич, Жбан или Глыба): очень чёткий, дотошный, внимательный к деталям. Не знаю, как объяснить — вот есть иногда ощущение, что текст пишет гуманитарий, а иногда — что технарь, хотя (ну, давайте представим такую гипотетическую ненастоящую ситуацию) и ошибок в обоих текстах нет, и количество художественных приёмов одинаковое. Но вот что-то в структуре текста, в описаниях, в логике выдаёт различие в образе мышления. Так и тут. Внимание к деталям, искренний интерес к историческим мелочам, потрясающие описания непосредственно боёв, а не простое: «Они выстрелили, пять тыщ полегло».

    Самое прекрасное в этом романе — полное погружение в мир главного героя. Достигается мелочами, хотя, казалось бы, погружение при помощи одного только «дневника» весьма сложно. Мне раньше казалось, что двадцатый век в России/CCCР — одна из немногих исторических эпох, в которых я не чувствую себя полным идиотом, но всё равно я узнала много нового. Например, что белые офицеры называли Красную армию (по аббревиатуре) — «Рачьей-Собачьей». Вообще, описание белогвардейцев изнутри просто отличное, понравилось мне больше, чем, например, у Пикуля. Это живые и очень разумные люди, особенно если сравнивать их с персонажами литературы «другой стороны» того времени. (И это всё при том, что я всё равно за красных). Они не испытывают иррациональной ненависти к «рачьим-собачьи» только потому, что те по другую сторону баррикад или мыслят по-иному. Белые офицеры понимают их… и считают их притязания наивными. Белогвардейцам есть, чем гордиться. Для них индивидуальность и сильная личность возведены на пьедестал, но пьедестал заслуженный. Отряды хотят быть похожими на своих командиров: отпускают такие же бороды, носят такие же очки, потому что искренне гордятся теми, кто ведёт их вперёд. Офицерская честь — нечто сферическое и почти непонятное, сродни чести самурайской. Офицеры знают, как умирать. И как подчиняться — тоже. Белые, в отличие от красных, прекрасно организованы, что видно в бое: хаос с одной стороны и чёткие ряды под прекрасным командованием с другой. При этом белые вовсе не идеализируют свою сторону: да, есть там и пьянство, и воровство, и всякое случается… Но всё же подход к пониманию мира у двух сторон принципиально разный. И это страшно, потому что смута среди одного и того же народа, гражданская война, — самое ужасное, что может произойти в истории.

    Отличная история, которая прочиталась мной очень быстро, несмотря на совсем непривычный для меня жанр. И как меня тронуло то, что имя поручика Усвятского в конце концов раскрылось… Потрясающий финал. Почти до слёз.

    Читать полностью
  • Fandorin78
    Fandorin78
    Оценка:
    26
    Целую ночь соловей нам насвистывал,
    Город молчал, и молчали дома...
    Белой акации гроздья душистые
    Ночь напролёт нас сводили с ума.

    Книгу обязан был читать давно. Тема - излюбленная и неизведанная, пугающая своей многогранностью и разносторонностью оценок, такая непонятная и ужасающая своей неопределенностью. Место действия - такая привлекательная своей чарующей природой и манящая своей многослойной историчностью Таврида, русский Крым.

    Сад весь умыт был весенними ливнями,
    В тёмных оврагах стояла вода.
    Боже, какими мы были наивными,
    Как же мы молоды были тогда.

    Дневник офицера... Записи на тетрадных листах, написанные ни для кого. Путаные главы, перемешанные мысли, словно не желающие быть прочитанными и понятыми, ведь что тут понимать: здесь - белые, там - "краснопузые", здесь - Россия, а там...
    Дневник офицера... Офицера чего? какой армии? Добровольческой? Вооруженных сил Юга России? Русской армии? А за кем армия? А с кем воюет армия? А что будет после этой войны? Записки, вряд ли дающие ответы на столь многочисленные вопросы...

    Годы промчались, седыми нас делая,
    Где чистота этих веток живых?
    Только зима, да метель эта белая
    Напоминают сегодня о них.

    Книга, на мой взгляд, очень успешно и удачно стилизована под дневниковые записи. Очень понравилась усталая, тоскливая, безжизненная атмосфера, страшащая своей обреченностью и безнадежностью. Что еще понравилось, так это живые герои, как вымышленные, так и реальные. Писатель оживляет своих героев, а воображение, хоть немного знакомое с описываемым периодом, встречает исторических персонажей как старых знакомых, вот и выходит полное погружение в книгу, что всегда приятно.

    В час, когда ветер бушует неистовый
    С новою силою чувствую я:
    Белой акации гроздья душистые
    Неповторимы, как юность моя.

    Книга, несомненно несущая отпечаток времени, в котором и для которого была написана, не лишена недостатков того самого времени. Все-таки переломный период несет свою эмоциональную нагрузку, что не может не перенестись на творчество, а отсюда однозначные оценки, разделение белого и черного и несомненного идеализирования и отождествления событий и персонажей.
    А напоследок хочется вспомнить слова, вгрызшиеся в один очень красивый памятник знаменитому флотоводцу, слова, которые нельзя забывать, слова, которые очень подходят этой книге:
    "Помни войну..."

    Читать полностью
  • sandy_martin
    sandy_martin
    Оценка:
    18

    Плещут волны Флегетона,
    Своды Тартара дрожат...

    ФЛЕГЕТОН — (греч. phlegethon, от phlegetho жгу). Река подземного царства, текущая огнем вместо воды.

    Я совершенно не помню, как эта книга попала ко мне в вишлист. Но если бы не задание в Долгой прогулке про автора с именем/фамилией на "Валентин-", я бы до нее не добралась, и думаю, это была бы потеря.
    Вообще до этого я знала лишь, что автор - современный фантаст. Но это единственная его книга (согласно "Википедии") без каких-либо элементов фантастики. Автор - историк, археолог из Харькова пишет роман о другом археологе из Харькова (возможно, своем предке), жившем за сто лет до нас.

    "Флегетон" - это псевдовоспоминания офицера (он подполковник, но все должные бумаги о назначениях пришли уже после поражения, поэтому воевал он все время штабс-капитаном) уже разбитой и разметанной по углам армии Врангеля (рассказчик называет его Бароном, у него вообще много кодовых имен в тексте) - Владимира Пташникова. Человек мирной профессии, который занимался раскопками в Крыму и Турции, ушел воевать в 1915 и вот итог - в 1921 он во временном лагере в Галлиполи (Голое Поле, как называют его русские), больной, с разбитой жизнью. У него не осталось ни семьи, ни сослуживцев, ни коллег. Он показывает редким оставшимся товарищам развалины древней Трои, они цитируют поэзию и мифологию (некоторые в оригинале - образованнейшие люди были эти "недобитки") и размышляют о развалинах своей страны и своей жизни.

    Параллельно с этим Пташников листает свои старые записи и описывает нам конец 1919 - середину 1920 года в Крыму и на юге России - бои, скитания, невзгоды, оборону и наступление, надежды и их крах.
    Мне понравилось это описание войны - без соплей и романтизации, но и без кровькишок. Пташников - тактик, он умеет продумывать неожиданную расстановку войск и техники, чтобы застать врагов врасплох. Но как бы ни была хороша тактика, красные берут числом. Тут есть все - перебежчики, пленные, которых заставляют сразу же воевать против своих, партизаны-подростки и свежеобученные выпускники военных училищ - как белые, так и красные. Пташников - хороший офицер, но по сути он мягкий, штатский человек. Он не может приказать расстрелять восемнадцатилетних парней, потому что вспоминает своих же товарищей.

    Я тем же тоном поинтересовался, сколько им лет. Обоим оказалось по восемнадцать. Изобразив досаду, я заявил, что несовершеннолетних, то есть не достигших двадцати одного года мы не расстреливаем, а отправляем в лагеря для военнопленных. Это была, разумеется, чушь, но они поверили сразу. Поверили – и тут же превратились их твердокаменных большевиков в смертельно испуганных, но счастливых оттого, что останутся живыми, мальчишек. Я вызвал конвой.

    Тут, однако же, появился поручик Успенский и спросил, что я собираюсь делать с красными юнкерами. Я сообщил, что отправляю их в тыл, как живое подтверждение очень важной информации, которую только что удалось получить. Стало ясно, что главный удар краснопузых наносится на флангах, а у Мелитополя производится демонстрация. Кроме того, у бывшего поручика Уборевича появились свежие части. Например, эта курсантская бригада во главе с бывшим штабс-капитаном Около-Кулаком.

    Поручик Успенский свирепо посмотрел на пленных и заявил, что их надо немедленно расстрелять. Я предложил ему сделать это самолично. Поручик подумал и предложил их не расстреливать, но хотя бы надрать уши.

    Судьбы его товарищей - как след от уже пролетевших комет. За год некоторые из них успевают появиться и погибнуть. Яркие образы, в которых есть горечь - поручик Успенский, автор приключенческого романа про альтернативную историю, прапорщики Немно и Михнис, делящие внимание одной девушки, стамбульская эмигрантка Татьяна, которую судьба сразу толкнула на панель - и многие другие, вплоть до самого батьки Махно, в стан которого заносит Пташникова с переговорами.

    Если у Булгакова - очевидца событий тех лет белогвардейцы были скорее в тупике и не понимали, как им действовать, если советский писатель Пикуль изображал "положительного офицера" нейтрально относящимся к политике, у Валентинова, который писал свой роман уже после падения советской власти, герои всегда очень ясно выражают свою ненависть к большевикам.

    Эти минуты под Уйшунью я вспоминаю всегда, когда в моем присутствии господа умники начинают говорить о смысле Белого движения. Я тоже умею произносить словечки вроде «братоубийство», «русская кровь» и прочего подобного, но когда перед тобою толпа, орда, прущая, чтобы затоптать тебя и твоих товарищей, у тебя есть только один путь – взять в руки винтовку системы господина Мосина. Вот и все Белое движение в самом сжатом виде. Ну, а касаемо «русской крови», я всегда отвечаю, что эта орда под Уйшунью не была для меня ни русской, ни какой-либо иной, китайской, например. Это были бизоны, мамонты, бездушная материя, желающая одного – смерти.
    Но уже сейчас мы можем гордиться не только своей гибелью. Мы, белые, не смогли спасти свою Россию. Зато спасли всех остальных. Да, нас не хотели принимать всерьез господа союзнички, лакавший свой какао и заигрывавшие с большевичками. Но мы, потеряв Россию, все же не выпустили красную чуму за ее границы. «Мировой пожар», задуманный полоумным бухгалтером господином Карлом Марксом, так и не состоялся. И это сделали мы, белые!

    Это определенное политическое высказывание автора, с которым можно соглашаться или нет, но он свою точку зрения высказал.

    Также в книгу входит сборник стихов "Ловля ветра". Я честно прочитала все, но не скажу, что они сильно меня впечатлили. Стихи 90-х гг написаны почти все в форме сонетов (два катрена и два терцета) и посвящены Херсонесу и Крыму в общем (что меня заинтересовало, я люблю эти места). Автор размышляет о судьбах родины во время новой Смуты. В других стихах есть отсылки к Великой французской революции, Крымской войне, Гражданской войне и репрессиям.

    «Плещут волны Флегетона, своды Тартара дрожат...» Да, своды Тартара дрогнули. Дрогнули, рухнули – и мы обрушились в бездну, где бродят тени, цветут асфодели и текут реки с мертвой водой. Флегетон, Коцит, Лета. Огонь, Лед, Забвение. А кони бледного Плутона уже несут нас прочь. За спиной остался огненный Флегетон, а впереди – только Коцит и Лета. Лед и Забвение.
    Читать полностью
  • telans
    telans
    Оценка:
    14

    Рубикон перейден, в который раз оказавшись Флегетоном – мифической античной рекой Подземного царства, Платон в диалоге "Федон" сообщает, что в этой реке (которую он называет Пирифлегетоном -*огненной рекой* ) пребывают души умерших, совершивших при жизни убийство кровного родственника, до тех пор, пока искупят свои грехи. Гражданская война с ее *братом на брата* самая что ни на есть мощная подпитка этого немелеющего русла.

    Итак, год 1920й, гражданская война в России подходит к завершению, Крым еще борется, но это уже конец…

    …Николая Сергеевича не стало, мы уже не посчитаемся с Упырем, война проиграна, и нам осталось идти из боя в бой, не мечтая ни о златоглавой Москве, ни о победном малиновом звоне сорока сороков – ни о великой вселенской мести. В этих безводных степях думалось совсем о другом. Яков Александрович назвал как-то нас, защитников Крыма, кондотьерами. Нет, скорее мы были актерами провалившейся пьесы, которую все же нужно во что бы то ни стало доиграть. И мы ее доигрывали.

    На чужом турецком берегу штабс-капитан Пташников восстанавливает свои дневниковые записи первой половины 1920 года – бои в Северной Таврии, окопы, грязь и потери – дополняя свою горькую мемуаристику не менее печальной реальностью 1921 года, в изгнании и эмиграции.

    По утверждению самого Валентинова, штабс-капитан — это реальное историческое лицо, его прадед, да и все остальные события, бои, города и основные лица романа – реальны и историчны вполне. За сим несколько странно видеть добротный исторический роман под грифом *Историческая фантастика*, странно, но вполне понятно – чего только у нас на книгах не пишут, чтобы их продать. Вон, самое натуральное историческое фэнтези про Мэри(сью) Мерзловскую *Весна в Карфагене* "о трагических судьбах русской эмиграции 20-х годов" удостоен Государственной премии России в области литературы за 2003 год… Да что говорить:

    По мнению Туркула, записки, а также мемуары, должны нести воспитательную нагрузку. Мотивировал он тем, что мы, последние свидетели, рано или поздно уйдем, а молодежи придется учить историю по большевистским книжонкам. А посему наш долг состоит в том... Дальнейшее опускаю, как очевидное. На это я возразил, что из меня плохой моралист. Генерал возмутился, заявив, что, поскольку я по профессии историк, то это моя, так сказать, обязанность. Я с готовностью признал, что я плохой историк, и пожелал генералу написать задуманную им книгу на должном идейном уровне.

    Ну, да ладно, исторический роман может быть любым – и настоящим как *Флегетон* Валентинова и сусально-фэнтезийным к сожалению тоже.

    Приятно иногда чувствовать себя живым и молоть чепуху. Это мертвые постоянно серьезны.

    ...А река Флегетон все течет и течет огнем, и ведет прямиком в Тартар - самое страшное место Ада, из которого невозможно выбраться.
    Никому.

    Читать полностью
  • Foxik
    Foxik
    Оценка:
    12

    Книга, раз и навсегда объяснившая мне гражданскую войну.
    Раз и навсегда я приняла сторону белых офицеров.
    Очень похоже на автобиографию, ведь так хочется верить, что такой человек действительно был.