Глава 1

Событие первое

– Что самое главное на дуэли?

– Честь?

– Чтобы тебя не убили!

Цитата из сериала «Д’Артаньян и три мушкетера»

– Объяснитесь, князь! – Его императорское величество грозно смотрел на Брехта.

Ну как грозно? Барашек такой, весь в завитушках. На лысине завитушки, на щеках бакенбарды завиты. При этом бакенбарды такие густые и длинные, что ли, что кажутся заодно с макушечными завитушками. Пудель рыжий. Как его злящимся можно представить?! Это как Калягина, например, Гитлера заставить играть. И Немирович, и Данченко, оба, не поверят. А Станиславский вообще из труппы выгонит.

А ещё глаза. Серо-синие, но не в цвете дело, дело в том, что они близко посажены и чуть навыкате. Суровость такими глазами выразить не получается. Вот у брата Коленьки лучше будет выходить.

– Разрешите узнать, ваше императорское величество, чем я ваше императорское величество прогневал, чтобы точно ответить вашему императорскому величеству? – И смотреть нужно в переносицу, и губу прикусить, чтобы не прыснуть, уж больно «грозен» государь.

Александр от командного голоса князя Витгенштейна отступил на шаг и потерянно оглянулся на свиту. Остановился взглядом на министре внутренних дел. А кто у нас министр внутренних дел? И трёх раз не надо, чтобы угадать, да и к чему гадать, особа очень Брехту известная. Министерства ввели в конце 1802 года, когда Брехт уже на Кавказе резвился. Всего создано восемь министерств: Военно-сухопутных сил, Военно-морских сил, Иностранных дел, Внутренних дел, Коммерции, Финансов, Народного просвещения, Юстиции. Самое большое министерство – это именно внутренних дел, и полиция это малюсенькая часть этого министерства. Министерство занималось и пожарными и всеми конфессиями, кроме православия, а самое главное – все промышленные предприятия, кроме горных, были ему подчинены. Не всё ещё, туда же и медицину бухнули и т. д. и т. п. Всем занималось это министерство, и почтой в том числе. А руководил этой громоздкой структурой не кто иной, как Виктор Павлович Кочубей.

Понятно, откуда ветер дует. Но Кочубей как-то потупил глазки, и Александр Павлович зацепился взглядом за следующего министра. Александр Романович Воронцов. Ага. Брехт его не знал толком, при Павле этот товарищ был отдалён от двора и пребывал в немилости. А вот теперь его вспомнили и нашли. А что о нём знает князь Витгенштейн? Так, крохи. Он самый рьяный англоман в России, и в Лондоне сидит сейчас послом бессменным уже много лет его брат – Семён Романович. Выходит, зря на Кочубея подумал, всё дело в англичанке, которая опять гадит.

– Кхм, имеются сведения, что вы, генерал, назначили вознаграждение за убитых подданных английской короны на Кавказе. И многих офицеров королевства Великобритании убили. – Воронцов ростом около метра шестидесяти, но петушком налетел на Петра Христиановича.

– Что скажете, князь? Это правда? – прямо видно, как облегчённо вздохнул Александр, не надо самому обличительную речь произносить.

Воронцов сейчас министр иностранных дел. А через год где-то станет канцлером. Плохо иметь во врагах канцлера. Но теперь уже поздно пить боржоми.

– Английские офицеры были в войске Сулейман-хана – двоюродного брата покойного Ага-Мухаммеда-Каджара, который вырезал больше двадцати тысяч человек, в основном женщин и детей, в Кахетинском царстве. А сейчас он дядя нынешнего правителя Ирана или Персии Фетх-Али-шаха. В смысле был дядя. Около города Леонкарань он напал с двадцатитысячным войском на пару тысяч нашего объединённого войска с союзными нам ханствами и был мною разбит. Когда поле боя осматривали, то нашли двадцать убитых английских офицеров. В войске многие были вооружены новыми английскими ружьями, мы после боя собрали ружья и посчитали, получилось около десяти тысяч, а также имелось целых пять английских пушек. Это были гаубицы калибра 5,5 дюйма^[1]. Думаю, часть англичан были артиллеристами, а остальные советниками у Сулейман-хана. Напали они на меня, а не я на них. Хочу заметить, что вооружать наших врагов и отправлять врагам советников и даже напрямую участвовать в боях – это немного не вяжется с пониманием мною слова «союзник». Союзники ли нам англичане, если воюют против нас и вооружают наших врагов?

Но Воронцова это выступления Брехта не тронуло ни разу. Он ещё сильнее выпятил грудь и потребовал:

– Объясните, генерал, а что за подмётные письма, с призывом убивать англичан и привозить вам их головы за деньги, вы распространяли по всему Кавказу?

Брехт отвернулся от министра и, чуть наклонив голову, как бы удивляясь, спросил у Александра:

– Ваше императорское величество, вам предоставили эти письма? Ничего такого я не писал. – А что, правда же, сам ничего не писал и даже деньги предлагал Мехти, а не он.

– Александр Романович? – император надул губы и повернулся к Воронцову.

– У меня есть надёжная информация…

– Так поделитесь ею. Вот он я, тут стою, покажите мне эти письма. Давайте показывайте! – Брехт повысил голос, раз препираются, значит, нет у них писем, кто-то из англичан пожаловался брату, а тот прислал депешу министру. Слова. И ничего больше. Нет доказательств.

– Мне сообщили…

– Письма покажите! И человека представьте, который вам это сказал. Я вызову его на дуэль. Это не мне оскорбление он нанёс, а государю императору. Он обвинил российского генерала в подлости, а значит, нанёс оскорбление государю, которого я представлял на Кавказе. Кто этот негодяй? Назовите имя!

Поплыл Воронцов, заозирался, тоже на Кочубея посмотрел. Всё же замешан и этот новоиспечённый министр в заговоре против Витгенштейна.

– Это не подлежит обсуждению, – наконец после длительной паузы промямлил Воронцов.

– Нет уж, Александр Романович, вы назовите источник ваших обвинений. Я и сразу с сомнением отнёсся к вашим словам, а теперь, выслушав Петра Христиановича, и вовсе хочу воочию увидеть эти письма. Прав князь Витгенштейн, это и мне оскорбление. Я вас слушаю, граф! – Александр шагнул к министру и тоже голову набок склонил, но это не тот жест, что у Брехта. Это просто тугоухость, повернул к Воронцову ухо, которое лучше слышит.

Граф Воронцов стал переминаться с ноги на ногу.

– Граф! – нажал голосом Брехт. – Вам государь вопрос задал!

– Это… Мне… Это было в послании из Лондона, – наконец промычал министр.

– Это не ответ. Я жду фамилию, чтобы вызвать клеветника на дуэль, – ещё даванул голосом Брехт.

– Александр Романович! – и Александр подбородок задрал.

Воронцов снова оглянулся на Кочубея, но тот, как и остальные министры и царедворцы, сделал пару шажков назад от встрявшего в непонятку графа.

– К моему брату в Лондоне обратился государственный секретарь по иностранным делам – Роберт Дженкинсон, второй граф Ливерпуля, – промямлил министр.

– Сам обратился? – что-то сомнение взяло Брехта, уж больно большую шишку Воронцов назвал.

– Нет, с его слов человек из Форин-офиса.

– Человек? Александр Романович? Вы в своём уме, вы тут всех оскорбляете по тому, что какой-то человек в Лондоне по пьяной лавочке чего-то брякнул вашему брату алкоголику и такому же содомиту, как вы?! – Пётр Христианович решил, что лучшая защита, это удар по… Ну, в общем, вам по пояс будет.

Во всём Зимнем дворце воцарилась гробовая тишина.

– Милостивый государь! – зафальцетил Воронцов.

– У меня есть такие же проверенные источники информации, как и у вас. Мне сказали, что у вас есть в прислугах мужик здоровущий, как я, который пользует вас как женщину, – развёл руками князь Витгенштейн и подмигнул Кочубею.

– Ик. – Все повернулись к министру внутренних дел.

– А… Я… Не… О чём… Что вы такое говорите, князь? – красный как помидор после минуты блеяния и икания выдавил Кочубей.

– Чистую правду. Раз уж тут пошла такая склока, то лучше все точки над «i» поставить. – Своей красной физиономией Кочубей словно нарочно подтвердил слова Брехта.

Теперь тишина висела подольше. Народ переглядывался, но даже охнуть боялся.

– Гавриил Романович? – нарушил молчание государь. – Вы у нас министр юстиции и самый заслуженный человек здесь, что вы скажете? – А Гавриил Романович – это не кто иной, как Державин. Достали старичка и такую интересную должность всучили. На министре юстиции лежали прокурорские обязанности при верховном уголовном суде.

– Кхм. – Державин парик поправил. Старенький и лысенький, наверное. Единственный среди присутствующих в парике. – Я думаю, что нужно вызвать к государю посла Великобритании и потребовать у него объяснения, почему английские офицеры воюют на Кавказе против Российской империи. Заодно стоит ему напомнить об обязанности Великобритании удалить войска с Мальты и вернуть остров в руки иоаннитов. А Александру Романовичу нужно либо застрелиться, либо вызвать на дуэль князя Витгенштейна. Вам же, ваше императорское величество, я полагаю, нужно сей поединок чести разрешить в виде исключения. А если граф Воронцов останется жив, то отправить его в Сибирь в ссылку, за распространение клеветы и вымыслов на уважаемых людей и ваше императорское величество.

Йес! Ай да Державин. Что значит человек, при Екатерине-матушке воспитанный.

– Да я… – взвизгнул Воронцов.

– Александр Романович, ведите себя достойно. Вы не в Содомии своей, а на приёме у государя, – добил беднягу Сергей Кузьмич Вязмитинов – министр военно-сухопутных сил. Крепенький такой дедок, весь в золоте орденов.

– На самом деле, – согласно кивнул и Мордвинов Николай Семёнович – бывший министр морских сил. Не меньше золота на груди и бриллиантов.

– Согласен с Гавриилом Романовичем, – бросил гирьку на весы и нынешний морской министр Павел Васильевич Чичагов. Ну, ещё бы, можно сказать, друзья с Витгенштейном.

Нда, а ведь в совете министров фракции образовались, и теперь старики решили молодёжь утопить. Вовремя он горсть дрожжей в сортир этот бросил.

Теперь молчание было неправильным. Гробовым. Все молчали и на императора смотрели. Дуэли давно и не им запрещены. Правда, сильно не карают, но всё же.

– Ваше императорское величество, – это решил взять инициативу на себя Державин. – Как министр юстиции я считаю, что эту дуэль нужно разрешить.

– Быть по сему, – облегчённо выдавил Александр. Всё, он теперь ни при чём. Нда, слабоват вседержитель. Нет стержня внутри.

– Граф? – Пётр Христианович шагнул к Воронцову.

– Вы подлец, сударь, и я вызываю вас на дуэль. – Эх, начал хорошо, но сфальцетил потом, не удержался министр.

– Хорошо. Раз вызывающая сторона – вы, то я выбираю сабли и дуэль до смерти, – обрадовал Воронцова Брехт.

– Завтра поутру…

– На Дворцовой площади, – закончил за министра стоящий рядом с Александром Аракчеев.

Ух ты. Зрелище будет, весь двор выйдет смотреть, как генерал-лейтенант убивает министра.

– Ваше императорское величество, я не уверен, что это правильное решение, – подал голос Державин.

– Да, это уж слишком. Тут девочки, Николя, маман. Давайте всё же не будем превращать это в… – Александр пожевал губами, подбирая слова.

– У меня тут куплен Литовский замок. Там внутри есть специально оборудованная для занятий с холодным оружием площадка, – пришёл ему на помощь Пётр Христианович.

– Это гораздо лучше. Господа, завтра в восемь утра всем здесь присутствующим надлежит быть в Литовском замке.