Глава 1

Хорошенько перекусив – а «Всемогущий Утолитель» постарался на славу, выдав нам жареную дичь с травами, наваристый суп, и что-то тёмное и хрустящее, что Севандр назвал «закуской для смелых» – мы выслушали краткий, но насыщенный бранными вкраплениями трактат алхимика о том, как не угробиться на его же ловушках.

Разложил перед нами схему, нацарапанную на потрёпанном пергаменте и водил по ней закопчённым пальцем:

– Вот здесь, после второго поворота, – сказал он, – будет «Невидимая паутина». Не наступите. Просто присядьте и проползите, как благородные слизни. Дальше – «Каменные объятия». Шаблон шагов: два вперёд, шаг влево, три прямо, прыжок через трещину. Запомнили? Нет? Ну и ладно. Кости соберём потом.

– А «Иллюзия выбора? – спросила Фелиза, натягивая сапог. Её лицо было бесстрастным, но в голосе чувствовалось лёгкое напряжение. – Ты говорил, там два пути.

– Да, – кивнул Севандр. – Левый – смерть в виде кислых слизней, правый – жизнь. Ключ – в звуке. В левом свистит сквозняк, похожий на плач ребёнка. В правом – тишина. Не поддавайтесь на жалость. Демоны плачут милее.

– Прекрасные у тебя здесь развлечения, – проворчал я. – Прямо курорт для мазохистов.

– Зато никто не находит, – невозмутимо парировал Севандр. – Кроме вас, конечно. Теперь – иллюзорная стена. В конце тупика в стене есть камень с другой текстурой. Нажимать: три коротких, пауза, одно долгое. Не перепутайте, а то откроется не выход, а шкаф с моим старым бельём. Никому не нужно это видеть.

«Надеюсь, он пошутил» – подумалось мне.

– Будьте осторожны, – тихо сказала стоящая рядом ведьмочка. – Оба. И… возвращайтесь. Пожалуйста.

Фелиза кивнула, не глядя на неё:

– Не волнуйся, знахарка. Я уже прошла через ботанический кошмар. Что мне какие-то каменные ловушки?

Мы в который раз отправились в гардеробную Севандра – суккуба перебрала висящую одежду, и вытащила два тёмно-серых плаща с капюшонами. Один бросила мне:

– Примеряй. Чем незаметнее, тем лучше.

Я накинул плащ. Он оказался тесноват в плечах – пришлось расстегнуть верхнюю пряжку, чтобы не задыхаться. Фелиза же, напротив, в своём утонула. Плащ болтался на ней, как на вешалке, делая её похожей на подростка, укравшего одежду отца.

– Идеально! – сказала она, накидывая капюшон. – Выглядим как беглые прокажённые. В сегодняшнем Джурджу это лучшая маскировка.

– Ладно, мы пошли, не скучайте тут. И не взрывайте убежище, пока нас нет. Особенно ты, Севандр.

Алхимик, уже погружённый в изучение посоха МалГорина, лишь отмахнулся, не отрывая взгляда от какого-то мерцающего кристалла:

– Удачи. И не умрите. Мне потом ваши трупы тащить обратно совсем не хочется, – напутствовал он «добрым словом».

Вместе с Фелизой двинулись в путь.

Первые ловушки дались относительно легко. «Невидимая паутина» оказалась именно такой – почти невидимыми нитями на уровне груди и лодыжек. Мы присели и проползли, как и советовал Севандр. Я, правда, зацепил плащом, и тонкая нить задрожала, издав едва слышный звон. Мы замерли, ожидая, что вот-вот из стен вылезут шипы или на голову свалится каменная глыба. Но ничего. Видимо, система уже немного расстроилась от времени.

«Каменные объятия» были посерьёзнее. Пол здесь усеян почти неразличимыми плитами. Вспомнил схему: два вперёд, шаг влево, три прямо, прыжок…

Прыжок через трещину, которая выглядела так, будто её проделал гигантский червь. Я перепрыгнул, приземлившись на неустойчивый камень, и едва удержал равновесие. Фелиза последовала за мной с грацией кошки – её движения были плавными, беззвучными. Когда она оказалась рядом, я услышал её тихое, сдавленное ругательство.

– Твоему другу явно не хватало человеческого общения. Или он просто ненавидел всех, кто мог к нему заглянуть, – прокомментировала суккуба.

– Он ненавидел незваных гостей, – поправил я. – А это, в принципе, почти все.

И вот, наконец, тупик. Гладкая каменная стена, ни намёка на выход. Я начал шарить руками по поверхности, ища тот самый камень с другой текстурой. Фелиза стояла позади, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу:

– Ну что, нашёл? Или мы будем стоять здесь, пока не обрастем мхом? – поинтересовалась она.

– Тише, – проворчал я в ответ. – Он говорил, что камень отличается на ощупь. Шершавый… или более гладкий…

Мои пальцы наткнулись на участок, который действительно был чуть более шероховатым, чем всё вокруг:

– Вроде он. Теперь… три коротких, пауза, одно долгое.

Я нажал. Камень ушёл внутрь с глухим щелчком. И… ничего не произошло.

Фелиза вздохнула:

– Блестяще. И что дальше?

– Подожди, – я нажал ещё раз, уже с большей силой. Щелчок, но стена не двигалась. – Чёрт. Может, последовательность другая?

– Дай я, – Фелиза отодвинула меня в сторону. Её пальцы быстро ощупали камень. – Три коротких, пауза, долгое. Возможно, пауза должна быть дольше.

Она прижала ладонь к камню, закрыла глаза, как будто сосредоточиваясь. Потом нажала: раз-два-три… выдержала паузу, считая про себя… и нажала ещё раз, удерживая.

Раздался не щелчок, а низкий, гулкий скрежет. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую щель. Суккуба открыла глаза и посмотрела на меня с торжествующим выражением:

– Видишь? Нужно чувствовать ритм. И не паниковать.

– Чувствовать ритм, – повторил я, пролезая в щель. – Конечно. А я-то думал, нужно просто не облажаться. Спасибо, что просветила.

Она проскользнула вслед за мной и стена закрылась, оставив нас в узком, тёмном проходе. Запахло сыростью, плесенью и чем-то ещё – может, надеждой. Или просто крысиным помётом.

Дальше нам пришлось попетлять. Катакомбы под Джурджe были лабиринтом, который, казалось, не подчинялся никакой логике. Иногда стены сходились так, что приходилось пробираться боком, иногда потолок поднимался высоко и в темноте мерцали странные минеральные жилы. Встречались и обитатели – крысы размером с кошку, а то и с небольшую собаку. Они не нападали, только наблюдали красными глазками из темноты, провожая нас взглядом. Один раз я чуть не наступил на что-то мягкое и склизкое, что тут же шмыгнуло в трещину.

Меня не отпускали мысли. Об Истаре. О его словах. О «ней». О том, что где-то там, наверху, мир катился в тартарары, а я таскал в своей голове демона, который тосковал по дому. Иронично. До боли иронично.

Фелиза следовала по пятам, словно тень. Она не нарушала тишину, но я чувствовал её взгляд на своём затылке. Пристальный, изучающий. Как будто она пыталась прочитать мои мысли через дыры в капюшоне. В конце концов, не выдержал:

– Давай спрашивай, а то ведь дырку мне в голове протрёшь своим взглядом.

За спиной послышался лёгкий звук – девушка поперхнулась. Видимо, не ожидала, что я заговорю. Откашлявшись, она спросила необычно тихим, без язвительности голосом:

– Александр… а почему ты не убил меня тогда, в храме? Ты же мог просто бросить и уйти. Почему ты до сих пор возишься со мной?

Этот вопрос застал меня врасплох. Остановился так резко, что Фелиза по инерции врезалась мне в спину. Она чуть не отлетела назад, но я успел схватить её за рукав плаща и удержать от падения. Повернулся, и в узком проходе мы оказались лицом к лицу. В тусклом свете минеральных жил её разноцветные глаза – один серый, один зелёный – казались огромными и очень серьёзными.

Я отпустил её рукав.

– Знаешь, Фелиза… – начал я, подбирая слова. – Это был не жест доброй воли. Скорее… простая необходимость получения информации. Не более. Ты знала о графине, о планах. Ты была ценной. Как ключ. Или как лом.

Она не отводила взгляд:

– А сейчас? Сейчас я уже не так ценна. Информация получена. Графиня раскрыта. Орден… что-то там. Почему я всё ещё рядом с тобой?

Вздохнул, глядя куда-то поверх её головы, в темноту тоннеля:

– Сейчас принцип ещё более простой, чем тогда. Враг моего врага – мой… ну, не совсем друг. Союзник поневоле. Ты сражалась с нами. Ты спустилась в тот адский сад за грибом. Ты не сбежала, когда была возможность. И… – я запнулся, чувствуя, как слова звучат неестественно пафосно, но всё равно продолжил, – …и ты проявила себя с другой стороны. Неожиданной для монстра. Я в тебе увидел больше человеческого, чем есть в большинстве людей, которых я встречал. Дерьмовых, жадных, трусливых людей.

Фелиза замерла. Потом уголки губ дрогнули, и на её лице появилась улыбка. Не та, язвительная, хищная улыбка, которую я знал. А другая. Мягче. Словно принятие. Или осмысление.

– Вы все, – тихо сказала она, опуская голову. – Чечилия, Севандр… и даже ты, Александр. Вы проявили заботы ко мне больше, чем мои создатели. Больше, чем все остальные существа, что мне встречались. Вы… не пользовались мной. Не пытались сломать. Не боялись, но и не презирали. Просто… приняли. Как есть. Со всем моим багажом, с прошлым. Это… странно.

Я стоял, чувствуя неловкость. Суккуба, выражающая благодарность. Мир определённо катился к чертям и не только в переносном смысле. Сдавленно кашлянул, отводя взгляд:

– Фелиза, если ты сейчас расплачешься, эти катакомбы затопит. И мы не выберемся никогда. Пойдём дальше. У нас ещё много работы.

Она подняла голову, и на её лице снова появилось привычное выражение – смесь сарказма и вызова. Но в глазах что-то осталось. Что-то тёплое. Что-то человеческое.

– Кто сказал, что я собиралась плакать? – она фыркнула. – Я суккуба. Мы не плачем. Мы… испаряем излишки эмоциональной влаги. Но да, пойдём. А то тут пахнет крысами и сентиментальностью. Не самое лучшее сочетание.

Развернулся и пошёл дальше. И почему-то почувствовал, что груз на душе стал чуть легче. Или это просто показалось.

Как и говорил Севандр, выход из катакомб оказался в ни чем не примечательном строении – полуразрушенном сарайчике, заваленном хламом. Я приоткрыл дверь и выглянул. Улица была пустынна, если не считать пары бродячих собак, роющихся в мусоре. Вдалеке слышались крики, но здесь, в этом закоулке, царила гнетущая тишина.

– Похоже, безопасно, – прошептал спутнице. – Выходим.

Мы выскользнули на улицу, накинули капюшоны и пошли по нужному адресу, стараясь не привлекать внимания. Фелиза взяла на себя роль проводника – она уверенно вела меня по узким, грязным переулкам, петляя, как лиса. И с каждой пройденной улицей, Джурджу всё больше напоминал не город, а поле боя, оставленное после жестокой резни.

Картина была удручающей. Разбитые окна лавок и домов зияли, как пустые глазницы. Остовы перевёрнутых торговых лотков валялись на мостовой, перемешанные с гниющими овощами и обрывками ткани. Кое-где ещё дымились груды обгоревших брёвен – следы недавних пожаров. Воздух был полон запаха гари, гнили и страха. На стенах изредка висели те самые плакаты, о которых заикался алхимик после похода в город. Грубо намалёванные, с лозунгами, которые мало соответствовали действительности: «Освободитель!», «Он изгонит церковников!». Кто-то добавил к моему портрету рога и клыки. Мило.

Люди сновали по улицам, но это были не обычные горожане. Это были тени. Испуганные, озлобленные, с пустыми глазами. Одни бежали, неся в руках какие-то жалкие пожитки, другие стояли в кучках и орали друг на друга, размахивая кулаками. Мимо промчался отряд городской стражи – человек десять, в потрёпанных доспехах, с лицами, выражающими усталую ярость. Они даже не посмотрели в нашу сторону. У них были дела поважнее – где-то впереди раздавались звуки драки, и звон разбитого стекла.

– Прошло не так уж много времени после пожара в порту, – тихо сказал я, наблюдая за этим адом. – А люди уже успели превратиться в животных, снизошедших до первобытных инстинктов. Удивительная скорость деградации.

Фелиза ничего не ответила. Она лишь чаще озиралась по сторонам, её глаза сканировали каждый переулок, каждую тень. А пальцы время от времени касались рукояти кинжала, спрятанного под плащом.

Мы шли ещё минут двадцать, пока не дошли до нужного района. Глухая окраина, где дома стояли криво, будто пьяные, а мостовая давно превратилась в грязное месиво. Спутница остановилась у здания, которое даже на фоне всеобщего упадка выглядело особенно уныло. Старый постоялый двор «У Седого Осла». Вывеска висела на одной петле, краска облупилась, обнажив гнилое дерево. Окна были забиты досками, кроме одного, в котором тускло светился огонёк. От всего строения веяло безысходностью, тленом и дешёвым пойлом.

– Здесь, – сказала Фелиза. – Если кто и выжил, то прячется здесь. Держись настороже.

«Хороший совет!» – усмехнулся я, и мы вошли внутрь.

Если снаружи было плохо, то внутри – в разы хуже. Воздух ударил в нос плотной, липкой смесью запахов: дешёвого табака, перегара, пота, мочи и даже натурального дерьма. Свет давали пара коптящих масляных ламп, отбрасывающих на стены несуразные тени. Пол был липким от чего-то, чего лучше не знать. Вдоль стен стояли грубые столы и скамьи, за которыми сидели – или лежали – личности самого разного калибра: от опустившихся пьяниц до подозрительных типов в потрёпанных плащах, чьи взгляды скользили по нам, оценивающе и без дружелюбия. В углу кто-то блевал. Рядом двое о чём-то горячо, но неразборчиво спорили, размахивая кулаками. Это был не притон. Это была обыкновенная клоака.

Фелиза не дрогнула. Она сделала едва заметный кивок в сторону дальнего угла, где за отдельным столом сидел человек, полностью одетый в чёрное – от сапог до перчаток. Лицо скрыто глубоким капюшоном, но по осанке чувствовалось – совсем не пьяница.

– Нам туда, – тихо произнесла она, и направилась к столу, не обращая внимания на окружающих. Я последовал за ней, чувствуя, как десятки глаз уставились на нас. Когда мы подошли, чёрная фигура не пошевелилась, лишь из-под капюшона послышался низкий, хриплый голос:

– Места заняты. Ищите другой стол.

Фелиза не стала церемониться. Она присела на свободную табуретку напротив, откинула капюшон – достаточно, чтобы её лицо осветилось тусклым светом лампы.

– Ищем не стол, Ворон. Ищем информацию.

Человек в чёрном замер. Из-под капюшона показались глаза – узкие, пронзительные, цвета старого железа. Он смотрел то на Фелизу, то на меня.

– Думал, тебя уже нет, – прошептал он.

– Я сложно убиваема, – парировала девушка. – И сейчас мне нужны новости. Об Ордене. О том, что творится в городе. И о том, где сейчас можно найти слабое место у Габриэллы фон Гельгор…

Ворон – надо понимать, это кличка – медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы, затянутые в чёрную кожу, постучали по грубому дереву стола:

– Информация стоит дорого, дорогая, – скаламбурил он. – Особенно сейчас. Особенно о таких… высокопоставленных особах.

– У меня есть кое-что, – сказала Фелиза, и её голос приобрёл тот самый, сладковато-опасный оттенок, который я слышал раньше. – Не золото. Но кое-что поинтереснее. Знание об одной алхимической лаборатории, полной редких ингредиентов. Бесхозной.

Глаза Ворона сузились: «Говори».

– Сначала ты, – сказала Фелиза. – Старая сделка. Доверие – наша валюта. А его у нас не так много.

Ворон помолчал, словно взвешивая риски. Потом кивнул:

– Графиня… она вроде затаилась. После происшествия в порту и исчезновения МалГорина будто ушла в тень. Но слухи ходят. Говорят, она усилила охрану усадьбы. Не только живые, но и твари из Междумирья. Призраки, тени, что-то ещё. Попасть туда теперь – верная смерть.

– А Орден? – спросил я, не снимая капюшона.

Ворон повернул ко мне голову:

– Орден Алого Рассвета расколот. Часть – с новым магистром Владием – поддерживает Графиню. Другая часть, во главе с Вальдемаром фон Грацем, ушла в подполье. Идёт тихая война. Столкновения, похищения, убийства. А простые люди… – он махнул рукой, – …просто гибнут. Как всегда.

– Слабое место Графини, – настаивала Фелиза. – Должно быть что-то. Ритуал, который она готовит? Артефакт?

Ворон задумался:

– Говорят… она что-то ищет. Не просто силу. Что-то конкретное. Ключ. Или дверь. Связано с тем, что случилось сто лет назад. С тем ритуалом, что провалился. Она хочет его завершить. Но для этого ей нужна… живая душа. Сильная. С сопротивлением. Чтобы пробить барьер между мирами окончательно.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Живая душа. С сопротивлением. Это звучало как…