Тайм-Трэк

Часть первая

Глава 1 Что было – то будет

В том мире все идеально. Всё, к чему стремилось человечество, достигнуто. Технологии настолько быстры, точны и совершенны, что дальнейшее их развитие не имеет смысла. Болезни, как непредсказуемое и вредоносное воздействие на человека, забыты, за исключением генетических сбоев в процессе формирования нового организма. И стоит остановиться, пожить без борьбы с рождёнными вне разума обстоятельствами. Так решило человечество и стало сопротивляться собственной эволюции, сделав её контролируемым, подчиненным своей воле инструментом.

***

– Ты знаешь, а ведь так оно и есть, – голос принадлежал одному из… – Хорошие фантасты редко ошибаются, – …из пользователей Глобальной компьютерной программы (ГКП). – Своими предсказаниями они подобны пророкам, – есть только пользователи и никого кроме. – Отличие лишь в том, что пророков никто не слушал, а фантасты более удачливы. Видимо, потому, что их читают в детстве…

– Пророков искажают непророки, которые за ними записывают, – другая из… – У пророков не было столько наглости, как у фантастов… как, впрочем, у других писак, чтобы фиксировать свои мысли, – …из пользователей ГКП, воплощённая идеальная женственность – заслуга многих поколений до. Лучше не нужно искать, заглядывать в после. После будет то, что сейчас.

– Тогда фантазии имели свойство бессознательного – воплощаться. Но не сейчас! Принтеры и наборы, наборы и принтеры! Все продуманно, рационально, оптимально. Выбор заменил фантазию. Вся фантазия – всего-навсего перебор предложенных вариантов.

Маятник человека-пользователя колебался в стенах и стенаниях. Он перекладывал руки из одной позиции в другую, образуя позы – его слушали.

– Пятилетний испытательный срок истёк – ГКП выдала указание на зачатие. Время пришло, дорогой Элз! Необходимо выслать клетки для генетического моделирования в Институт воспроизводства и генетической чистоты.

«Кто говорит, инстинкт или ГКП?»

Так говорила женщина-пользователь, протирая и переставляя пластиковые предметы быта. Её быстрые, отточенные временем движения не подвергались эмоциям.

«Привычка или заданность? Не думать – доверять им, знающим положения вещей. Впасть в кресло, втягивать осязанием и перерабатывать в удовольствие окружающую мягкость и теплоту».

– Всё-то она знает, эта ГКП. Никогда не забудет, не ошибётся, не подвергнется чувствам, эмоциям. Она – всё, а все мы – безмолвная реализация плана, элементы её базы данных. Она – абсолютная идея, мыслящая самое себя!

Палец Элз был неопределённо поднят на уровень головы и покачивался на волнах смыслов, что само по себе говорило о его сосредоточенности и повышенной значимости сказанного им. Для самого себя. Но был кто-то ещё, с кем необходимо делиться, ждать понимания.

– Ты усложняешь. Ты всё время все усложняешь, Элз, и оттого жизнь наша пресная. Почему нельзя радоваться простым вещам? Как все. Ты не станешь другим.

Её звали Иф, и она спутник. Чтобы увидеть её, нужна ночь, чтобы понять – жизнь, но иногда она затмевает.

– Вон, этой чашке полгода – как понимаешь, положенный ГКП эстетический ресурс выработан. Меня уже не радует её плоский белый цвет. Сходи, напечатай красную, порадуй жену. Но не забывай – до уплаты потребительской пени осталось три дня.

Чашка покорно повисла на умышленно согнутом пальце. «Лучше не знать своего будущего», – не выпадая из задумчивости, Элз безмолвно двинулся, чтобы что-то изменить в пространственно-временной данности – снова стать пользователем. Его губы брали пробы окружающего воздуха, обличая какую-то невысказанную мысль. Всё было равно в возможностях и проявлениях. Что было – то будет и повторится в копиях.

МУИП (Многофункциональное устройство индивидуального пользования) занимало положение. Вещи дома были рождены им и пребывали в почтении к его способностям изменять. Нет ничего постоянного, кроме количества вещества, пребывающего в форме и цвете в промежутках между печатью.

Чашка нехотя пала в приёмник, трением хватаясь за покатые стенки горловины; билась, била и исчезла внизу как все зависимое от времени и сил притяжения. Слёз нет – рутина невыразительна – катарсис вещей неизбежен.

На экране мелькали доступные варианты, соблазняя изменчивый выбор. «Случайно». Элз пользовался только им – максимальная свобода от мысли. Забегали, зафыркали форсунки, опыляя бесплодное пространство, создавая новое из утратившего интерес. «Суета созидания… Ах, да, цвет. Но выбор не остановить – смирись.

Вот также печатается искусство, автомобили, одежда… Когда-то их кто-то придумывал, были течения, которые обновлялись, продолжались, забывались, возрождались, но, во всяком случае, работала мысль на создание и восприятие интеллектуальных ценностей, но сейчас в этом нет необходимости: программа всё созидает в соответствии с заданным профилем компилятивным путем».

«Отверждение! Отверждение!» – забагрилось и запульсировало. – «До завершения процесса осталось три минуты».

«Да, мысль более неподатлива желанию, порыву, не уподобится глине в руках гончара. Никогда, ибо нет необходимости: все обожжено в рациональной печи и спрессовано в плиты и кирпичи для поточного типового созидания». Пик-пик-пик… Три минуты – некогда думать, пора радоваться новому. «А всё-таки, может, произошёл сбой, когда писали программу моего тела?»

– Элз, что там у тебя? Задумался? Опять? Это до добра не доведёт, а доведёт меня до сумасшествия! Ты же знаешь – я не могу ждать. Где ты, Элз?

– Иду.

– Дойдёт до того, что я не смогу сегодня порадоваться. Слягу и буду лежать. Понимаешь ли ты? Что за жизнь! Другие вон раз в квартал обновляют и не то, что чашки – мебель, мягкую, что ни на есть, мебель. У них принтеры все могут – у нас ничего. И как ГКП могла подобрать мне тебя? Усомнишься, пожалуй, в… Желтая?! Элз! Меня точно изолируют в Пустыне или на Луне.

Шипело и лопалось – что-то гибло в борьбе во имя приятных ощущений. Ленивые капли масла растительного происхождения метались в агонии, не соглашаясь с избытком температуры, отчаянными прыжками бросались в неизвестность и безнадежно оседали на переплетении металлических нитей. «Обхитрить масло, оказывается, не составляет труда». Кто-то это сделал – усилием интеллекта покорил несознательные капли, обдав себя выслуженной у удобства гордостью. Об этом размышлял его взгляд – того, кто это придумал. Цвет этого взгляда был карий, как у всех с ним и после него.

– Иф, скорее твои капризы разделят меня пополам. На обед опять эти черви? Жирные, надменные, исполненные белка?

– Ты же знаешь, не я составляю меню. Если ГКП считает личинок оптимальным блюдом на сегодня, значит, так оно и есть.

– На сегодня, на завтра, на вчера… Опять смириться с повторением? Я-то смирюсь, но кто усмирит мой желудок?

***

Они росли на фермах и отрицали органические отходы в животный белок, давно вытеснив крупнорогатый скот и птицу на периферию деликатесов, поскольку давали на двадцать процентов больше строительного материала жизни на единицу утраченной энергии. Эффективность – вот, что властвовало, было мировым правительством, гирей на чаше весов выбора; остальное – лишь пути, средства и способы.

***

– Слушай дальше:

***

Личинки, или способ дешевой генерации аминокислот, были результатом генетической модификации ископаемых насекомых каменноугольного периода (после преодоления временной деградации ДНК) и внешне напоминали подросших раза в два короедов.

***

– Проницательно, правда?

– Чтение – твой порок, Элз, и моя беда. Какие короеды? Ты отдаляешься…

Одна из её близнецов-рук осязала лицо в попытках найти и расправить несуществующие морщины, предоставляя занятие временно беззаботной руке и одновременно демонстрируя болезненную обеспокоенность. Жест из Свода невербальных правил – пользователи их понимали.

– Да, ныне порок есть не запретное удовольствие, а уход от удовольствия, избегание должного, но не думай – нет удовольствия в преодолении непонимания. Нет…

– Ты сядь…, – рука Иф, удлинившись лопаткой для переворачивания личинок, находящихся в процессе обжаривания, точно указала на кресло. – Ум твой мутит от частых вертикальных положений – ГКП не рекомендует. Это все философия, на которую у меня нисходящие кожные высыпания – от головы к кончикам пальцев. Красные водянистые вздутия… Да, я не понимаю, Элз, зачем рыть тупиковые тоннели в поисках известных смыслов?

Идеальная стать – не совладать с искушением. Иф! Незачем укорять – рвать привязанность, бежать от того, что есть здесь и сейчас. Что было, то будет.

– Неэффективно, не оптимально, неразумно и, наконец, не согласовано с ГКП. Кстати, ты не забыл заполнить Тайм-Трэк сегодня? – звучал предупредительный сигнал…

– Я забываю то, что хочу забыть.

***

Жизнь им выделила ячейку – соту – совершеннейшую из когда-либо созданных форм. На пользователя приходилось минимум два угла по шестьдесят градусов из шести возможных, в случае создания семьи – сота целиком. Соты укладывались в слои, слои в пакеты, пакеты образовывали слоистые жилые массивы, теоретически обладавшими бесконечными геометрическими возможностями в длину и ширину. Данная организация пространства позволяла в городах сосредотачивать до ста миллионов жителей в пределах коммуникативной связанности.

***

«Энергия рождает знание и сохраняет его в себе. Вне энергии нет и не будет знания. Но утраты энергии не произойдет. Никогда и нигде в пределах разума. Термоядерный синтез неисчерпаем. Что было, то будет и повторится в копиях».

Определив ридер в незначащую трубку, Элз подошёл к своему окну. Но оно равно могло быть для каждого, было и будет всеобщей возможностью. Элз небрежно полоснул рукой по стеклу, разбудив знакомый голубоватый интерфейс из полупрозрачной цифровой материи, накинутой на голое тело заоконной реальности.

«Введите Ваш ID и пароль», – смодулировал пустой голос из виртуального ниоткуда.

«Ну почему нельзя запомнить?» – натренированной уверенностью пианиста его пальцы заметались по клавишам бестелесных букв: N1685668, WhatWasWillbe. Ни быстрее, ни медленнее нельзя. С момента совершеннолетия с порядочным упорством ученика музыкальной школы он проигрывал эти ноты каждый день утром и вечером и достиг предельного в том совершенства. Забывчивость вела к отчёту, отчёт – к возмущению нервов и поиску доказательств своего существования в этот день.

– переход из сна в бодрствование – 7:30;

– завтрак – 8:15 (овсяная крупа на мышьем молоке, красные апельсины);

– сеанс общения с ГКП – 8:45 – 10:45;

– свободные размышления – 10:45 – 12:45.

«Свободные размышления?.. А, может, кто-нибудь в них вмешивается?.. Ну ладно, хватит, вечер добавит что-нибудь от себя», – был первый час после замыкания круга. Пользовательская жизнь набиралась из двенадцатичасовых циклов, и каждое их завершение требовало отчёта и вывода.

«Или заполнить вперёд, преступить инструкции? – Элз вошёл со стеклом в контакт посредством лба в надежде на освежающий температурный обмен. – Я же знаю, что будет. На совершенном стекле не останется отпечатка».

– Элз, с кем ты разговариваешь? Зачем ты все время заговариваешь с предметами?

Уверенность Иф во всём создавала безусловные преимущества перед влияниями сред. Казалось, даже нахальные гамма-лучи не могли прорваться к её телу.

– Предметы всегда со мной соглашаются.

– Не слышу… Не думай отделаться одним разом. Элз! Ещё парочка баллов, и ты отправишься просеивать лунный грунт. Будь серьёзным. Для меня… хотя бы. Завтра день потребления, и не надо меня расстраивать.

***

Гелий-3 – бесценный изотоп гелия, известный в массах как бесцветное золото – долгое время спасался на Луне, но был обнаружен наукой, покорён жаждой жить, эксплуатировался термоядерными реакторами и добывался вместе с другими неорганическими ископаемыми автоматическими мигрирующими станциями под специализированными куполами, которые на лёгком каркасе спекались из реголита роботизированными принтерами.

Обслуживающий персонал состоял из странных пользователей, лишенных аккаунта ГКП. Странными были те, кто несколько раз преступал пользовательское Соглашение, дававшее право на аккаунт и заключавшееся в день совершеннолетия индивида. За время ссылки странные получали максимально допустимую дозу солнечной радиации, что должно было предотвращать странное поведение.

Странность и самоубийство были соседями в совершенной морали сверхобщества и приравнивались в своём исходе. Правильно было их избегать, и их избегали все те же девяносто пять процентов пользователей, которые именовались нормальными. Но всё же случались случайности, не исключались исключения, и нормальные, с точки зрения генофонда, особи сбивались и не соблюдали Индивидуальную программу пользователя, или ИПП, которую они добровольно принимали, подписывая пользовательское Соглашение.

***

Солнце, наконец, превозмогло преграды жилищ и кольнуло глаза Элз своей яркой внезапностью – автоматическое затемнение было отключено. Элз любил эту зудящую язву на коже неба и ждал её возвращения из суточного вращения. «Где ты была? К кому обращалась, с кем флиртовала? Кто потреблял жар твоего тела, обманув, не поблагодарив, захлопнул глаза, или была там душа, вмёрзшая в безразличие, которую ты растопила иль обратила в свет?

О, Солнце! Уж кто только не сочинял тебе од, а ты всё прежняя, непогрешимая звезда от рождения. К тебе неравнодушен любой из красавцев-эпитетов, пышной метафоры платье тебе к лицу. Скорей, хватай корону в жемчугах междометий и на бал восхищения, в ритмический круговорот рифм. Вздохи. Ужимки. Волнение плеч. Трепет. Румянец. Ах, зачем! Что застыли ваши фигуры, поэты? Приглашайте её, ибо никакая звезда более не снизойдет до вашего земного положения».

В солнечной активности было то чистое постоянство возрождения и упадка вне зависимости от условий, к которому стремилось сверхобщество и, конечно же, не достигло его и не достигнет, потому что оно совершенно не похоже на Солнце.

– Нет избранного пути, общей идеи для вещей и людей.

– Элз! Уж не хочешь ли ты?.. Ты прочитал?..

– Об этом говорит Солнце.

– Почему-то я этого не слышала.

– Имеющий слух да услышит…

Бледно-излучающий лик Тайм-Трэка был съеден хищническим свечением высшего порядка, выйдя тем за пределы насущной необходимости. Элз отошёл. Сеанс поглощения радости был завершён: Солнце покидало зенит, предстоял упадок, закат – Элз не выносил увядание и всяческую эксплуатацию чувств. Поэтому у них не было домашних животных и растений.

У них… Им повезло. Они видят Солнце – к другим же, в глубинах жилого массива, оно приходит только по системе зеркал. Да, были другие, но были ли они другими? Стараясь различаться цветом, формой, направлением передвижений на выходных, не отличались в главном: все они были пользователями.

В тумане размышлений Элз высадился на необитаемом кресле и ещё раз вернул значение ридеру, чтобы он вычел его и его время из сложения общих минут. Иф молча занимала своё пространство. У неё был свой ридер и, соответственно, своя жизнь для заполнения неизбежных пауз между раздражением голосовых связок, что было естественно и критически важно для совместимости – сота была лишена стен-преград, допуская лишь зоны: зона спальни, зона кухни, остальные были не определены и потому переходили из рук в руки. Разум дал им ещё два кресла во избежание конфликтов, но они, конфликты, всё равно были, и никто не знал почему. Никто не хотел знать. Даже они сами.

***

Не было никого, кроме пользователей. Логин и идентификационный номер оцифровывали индивидуальность до положения переменной в величайшей компьютерной программе ГКП, предопределяющей всё и вся в сверхобществе, достигшей, как сообщалось…

***

«Как сообщалось? Ну не важно, не важно…»

***