Отзывы на книгу «Стыдные подвиги»

Сколько себя помню, всегда была эта сумка. Черная, кожаная, с железной бляшкой известного бренда. Ей лет 7 уже. Я купил ее для поездок в универ. Со школьным потрепанным рюкзаком не хотелось вступать в новую, студенческую жизнь, сулившую сначала радость и успех, а после-благополучие и спокойствие.
С такой сумкой не стыдно было ездить в вуз. Я до сих пор ни разу не встретил похожей на ком-нибудь из прохожих. Хорошая вещь, можно сказать: уникальная.
С тех пор прошло почти семь лет. Диплом мне так ни разу и не пригодился, а преподавательский состав я вспоминаю только со злой ухмылкой. Вернуться бы к ним сейчас, да набить морды. Так надо поступать с аферистами. Сегодня есть институты с гуманитарными и интересными специальностями, но нет таких вакансий. Я слишком поздно это понял: когда окончил вуз. Менеджеры, экономисты, маркетологи, политологи,пиарщики. Один из ста, дай Бог, найдет что-то по специальности. Различные модные кафедры ничем не хуже филиалов каких-нибудь лохотронных компаний. Огромный бизнес, между прочим.
Пока учился, работал продавцом. Сумка с легкостью вмещала в себя контейнеры с домашней едой.
Эта сумка откатала со мной пять лет в универ. С ней я уходил от первой возлюбленной. Сумка вместила все мои пожитки. Потом ушел в строительство. Сначала работягой, потом встал на должность. Неизменная сумка ездила со мной по всем объектам. Платили хорошо. Стал много развлекаться. В сумке все чаще оказывались наркотики. Со временем наркота вытеснила все остальное. Объекты закончились и я начал барыжить. Прекращал, решив, что больше не буду этим заниматься. Но потом возвращался. От случая, к случаю.
Сколько себя помню, всегда она была. При каждой неудаче.
Сейчас она висит у меня на плече, и ее оттягивает вниз тяжелый ноутбук. В другом отделении - "Стыдные подвиги". Я еду в метро, везу ноутбук заказчику. Я курьер. Мой прайс-200 рублей за заказ. Доставка прямо до дома. За ноутбуком поленится приехать только житель труднодоступного района. Когда-то я за день имел больше, чем сейчас за пять дней работы. Мое будущее - непредсказуемо. Мой интернет-магазин уже почти загнулся. Холодильник опустел. Девушка стала раздражительной.
Если написать книгу про мою сумку, получится что-то вроде "Стыдных подвигов". Может поэтому она мне так понравилась.
Я тоже был работягой, неприятным отбросом и весьма успешным парнем, к которому тянутся люди.
Эта книга о кризисе. О переменчивости жизни. Как удар по голове: вроде живой, но еще ничего не понимаешь. Я тоже крыл кровлю и тоже много курил дурь. Это я хотел быть успешным, но довольствовался и крохами. Это я был и лохом и разводилой. Несостоявшийся гуманитарий с абсолютно неясным будущим. Неважно время, неважна профессия. Важен опыт. Рубанов имеет его предостаточно.
Последняя страница дочитана. А я еду дальше, бегать по городу с высунутым от жары языком. Когда-нибудь я выкину эту проклятую сумку и все изменится. Но пока она мне нужна. Я еду дальше. В темное, как тоннель, будущее.

Мои отношения с современной российской литературой... ну, какие могут быть отношения, если вы с кем-то практически не знакомы. Я ее иррационально опасаюсь, она не делает серьезных попыток ворваться в мою реальность. Так и живем. Иногда, редко, случаются радостные столкновения — Алексей, например, Иванов, — и потом опять мы ложимся каждый на свой галс. Кстати, вы знали, что парусное судно, идущее левым галсом, должно при встрече уступить коллеге, который чешет правым галсом? Я не знал.

Вот мы с Андреем Рубановым шли какими-то галсами, и кто-то кому-то не уступил, и бэмс. Я прочитал «Стыдные подвиги», уложившись в 24 часа. То есть, прошел на крейсерской скорости, вообще-то мне несвойственной: читаю я медленно, мне нужна обстановка, чтобы не бегали, не летали злые птицы, не играли в Лиге чемпионов и Англии. Особенно отвлекает Лига чемпионов: если в Англии все понятно, то в главном клубном турнире мира сейчас плей-офф в высшей, предтитульной точке; это самый смак, читать никак невозможно. А Андрей Рубанов, предприимчивый, деятельный мужчина, умудрился вклиниться между английским футбольным уикэндом и лигочемпионскими полуфиналами. Не зря человек карате занимался, улучил момент, пробил.

У меня не бывает так, что я быстро читаю плохую книгу (для простоты я сейчас поделю книги на «плохие» и «хорошие», это для дела нужно). В плохой книге я буксую, злюсь, начинаю придираться, обсуждать с женой особенно нелепые пассажи, ругаю автора. Это отнимает порядочно часов и дней. С хорошими книгами происходит по-разному, но если хочется читать в каждый момент времени — значит, автор убедительно и умело кладет из слов текст. Рубанов, кстати, был с кирпичами на короткой ноге, он понимает, как надо правильно и без суеты класть.

«Стыдные подвиги» - это автобиографический роман в рассказах. Автор родился в 69-м, вы понимаете, на какое время пришлись его молодые годы, а также все, что после. Эти рассказы — смесь простого, веселого, грустного, страшного, дикого. Они очень живые, эти истории, они вырастают из книги очень естественно и по-настоящему, как будто всегда там были и будут. Словно ты беседуешь со старым другом или с женой, они говорят о чем-то, потом комфортное молчание, а потом - «кстати». Или сам ты говоришь - «кстати». И заговорили о чем-нибудь другом; другое, может, совсем некстати и не о том, но этого не замечаешь, потому что так и должно быть. Такой простой разговор между близкими людьми сразу обо всем.

И еще я подумал, что Рубанов, наверное, смог немножко рассказать мне о стране, в которой прошло мое детство.

«Я рожден, чтобы быть счастливым и свободным ...»
(Андрей Рубанов. «Стыдные подвиги». 2012)

«Москва — жестокий город, сам знаешь; хамы и прочие черти будут портить тебе жизнь — а ты улыбайся, понял?»
(Андрей Рубанов. «Стыдные подвиги». 2012)

«Столица хороша для растиньяков: пламенных карьеристов, махинаторов, разного рода наглецов.»
(Андрей Рубанов. «Стыдные подвиги». 2012)

Когда-то давно прочитала пару романов Андрея Рубанова. Понравилось. Зацепило. Было где-то на задворках памяти: прочитать ещё. До сих пор есть. Ещё бы! Его «Хлорофилию» разбирали на уроках литературы в школе!

Но у моей читательской судьбы странные повороты: зигзаги удачи сменяются незнакомыми закоулками … В общем, Рубанов так и оставался бы в планах на будущее, если бы не этот воробей с сигаретой в клювике на обложке и интригующее название: «Стыдные подвиги».

Я всё думала: отчего подвиги стыдные? Если стыдные, разве это подвиги? Ответ, видимо, получу после прочтения книги.

Это роман из рассказов. Можно было бы назвать сборником рассказов, но все они связаны единой тематикой. И только самый последний – «Яшка» выбивается из общего строя. И то, как посмотреть …

У любого писателя, достигшего определённого уровня известности, возникает потребность, когда, с одной стороны, необходимо своим читателям заявить о себе, как о личности, а с другой – накопилось время для воспоминаний и анализа основных вех своей жизни, неразрывно связанных с историей своей страны. Рефлексия, однако. У писателя такая возможность есть. Грех ею не воспользоваться.

Рубанов – творец, пишущий мастерски. Читать его тексты приятно. Читая его «Подвиги», я то и дело ловила улыбку на своём лице. А после прочтения рассказа «Новый год в Коломне» не удержалась от восклицания: «Прелесть какая!» Ну, а «Яшка» заставил прослезиться и зашморгать носом … Лирично и щемяще на душе становится от простых рассказов Андрея «за жизнь».

Так что, «Подвиги» я бы сравнила с табакеркой эмоций, на крышке которой изображён серп и молот с надписью: «СССР». И хотя автор охватывает и исторический период после развала Союза, но корни-то глубже … Принимать только такой «табачок» следует дозированно: не нужно весь сразу.

Рассказы, конечно же, автобиографичны. А что ещё лучше получается у писателя, как не то, что он знает лучше всего? А для Рубанова, как утверждают литературные критики, типично писать в автобиографическом ключе. Они же утверждают, что большая половина его произведений именно так и написана. Так что, это узелок на память.

«Стыдные подвиги» Рубанова, на мой взгляд, – отражение «стыдных подвигов» нашей страны: какова жизнь, такие и правила; какие правила, такова и судьба. Написано о собственной судьбе, подкреплённой фактами своей богатой биографии (армия, бизнес, зона): от подростка до писателя с хорошей долей юмора и самоиронии (!) Автор, в первую очередь, писал для читателей, чтобы нам было интересно. Вряд ли будет интересно современной молодёжи, если они

«… мальчики и девочки, рожденные в восьмидесятом, восемьдесят первом, восемьдесят втором — новейшее поколение, они вообще ничего не знали про Союз Советских, руководящую роль и Продовольственную программу. Нежные, непуганые, красивые, они умели наслаждаться.»

… Заметным маркером сквозь все рассказы проходит линия важности труда для формирования личности человека.

Будь то подросток, сам смастеривший скрипку для собственного самоутверждения (рассказ «Брусли»), или глава семейства, способный «изваять» платяной шкаф навечно (рассказ «Подстава»):

«Труженик и мастер, он презрел систему, заставляющую человека спешить, ловчить и вкручивать дешевые железные шурупы вместо медных, положенных по государственному стандарту».»

В любом деле труд сопряжен с совестью и целеустремлённостью. Если трудишься, то делай на совесть и стань мастером! В любом деле: будь ты строитель и кладёшь кирпичную кладку, или балерина, «крутящая» фуэте несколько часов кряду (рассказ «Новый год в Коломне»).

И при этом автор вовсе не выглядит назидательным учителем. О благородстве и красоте труда читатель додумается сам. Впрочем, как и о самости – самостоятельности – тоже. А может и не додумается вовсе.

Стыдно ли должно быть автору за свои «подвиги»? – Думаю, что нет. А ещё думаю, что он немного лукавит, давая такое название книге: психологический трюк – покаяться прежде, чем тебя могли бы отругать … Тогда тебя, скорее, успокоят и постараются понять.

Не знаю. Возможно, ошибаюсь.

Андрей Рубанов, с творчеством которого я знакомлюсь впервые, человек насыщенной биографии. Каратист, предприниматель, пресс-секретарь аж в Чечне, сиделец, писатель... как много пройдено дорог. Его "Стыдные подвиги" - сборник, собрание фрагментов, выхваченных тут и там из этой богатой биографии. Почему стыдные? Мне кажется, это скорее самоирония автора, может быть даже чуть не уверенного в своём статусе писателя.
Вот как в этом отрывке из интервью.

Детский вопрос: «Кто вы?» Как бы вы себя определили? Андрей Рубанов – запятая…? Писатель или бизнесмен, например?

Я не бизнесмен. Я плохой бизнесмен. Я авантюрист, наверное, или игрок. Я никогда одним словом не пытался описать себя. Кто такой Андрей Рубанов - я не знаю

Звания писателя не фигурирует в этом списке?

У писателей не принято себя называть «писателями». Это все равно, что назвать себя красавцем. Это Сергея Довлатова слова. И между, нами говоря, этого принято стыдиться. О своем сочинительстве я помалкиваю в тряпочку. Предпочитаю находиться среди тех, кто не знает, что я делаю. Я и сам до конца не могу воспринимать себя писателем, потому что слишком мало этим зарабатываю.

Рассказов немало и они очень захватывают летучим перемещением локаций и обстоятельств. Школьник в пионерлагере, а на следующей странице-уже банкир, кровельщик, заботливый сын и отец - и тут же позаброшенный бродяга. Почему-то особенно запомнился рассказ "Ногой в голову", где автор в свойственной ему насмешливой манере рисует свой путь к шпагату, длиной лет в 20.

Герой последнего  рассказа сборника- неожиданно- воробей по имени Яшка. Тотемное животное автора? Вероятно, авантюрист Рубанов считает их братишками. Воробей-это ж наш, российский, серый птах. Стреляный, бывалый пацан. Он зимует дома, не шарится по жарким странам. Рискует не пережить суровую зиму. Добыть хлеб - его всё.

Такой же, как и я. Как все мы. Не хочет мерзнуть и умирать.

Рубанов (как и тот же Роман Сенчин)-люди моего поколения, возраста  чуть старше моего и проследить, каковы же были их 80-е, их  90-е-это мне неизменно интересно.
Достойная честная проза. Буду продолжать знакомство с Андреем Рубановым. Кстати, не знаю, как бы к этому отнёсся автор, но он и сам напоминает мне  внешне стреляного бывалого воробья.

«И как ни трудно мне об этом петь,
Я все-таки пою. Пусть кто-нибудь услышит».
К. Никольский

Единый во многих лицах — пионер, барыга, банкир, зэк, пресс-секретарь, писатель, сын, отец, шофер etc, — Рубанов пишет о себе и тех, кто задевает эти его лица по касательной. Сами лица и касающихся он знает хорошо, за много лет думал их передумал (не исключено, что и перепридумал). Но продолжает поражать его отношение к этим самым лицам — себя в прошлом он принимает во всей полноте, не везде согласен, не везде одобряет, но и не осуждает, не пинает задним числом.

Рассказы грубо (а еще жестко и угрюмо, ха-ха) можно поделить на две группы. В первой Рубанов рассказывает о какой-то одной части своего существования (грузовик, двоюродный брат, мечта о шпагате) и ее изменении на протяжении многих лет — как эта часть видоизменялась, забывалась, терялась и как видоизменяла его. Другая группа рассказов концентрируется на одном периоде жизни (пара месяцев по нычкам от милиционеров, вечер в пионерлагере, сутки бытия без месяца дембеля Рубанова, работа кровельщиком). Ну и закругляет все это рассказ от лица птички божией воробья, который все дни проводит в поисках еды, себя называет фраером, имеет принципы (как хочешь, так и читай) и вообще всячески отсылает к фигуре автора.
Рубанов часто непригляден: он периодически уходит от жены (жен?) к «подругам»; мечется и употребляет запрещенные вещества; лелеет чисто интеллигентскую нежность к «сынам земли», простым пролетариям; периодически не уважает закон и мнение других людей. Но при этом он упрям, решителен, резок по отношению к себе (без осуждения, еще раз подчеркну). Что-то в этом задевает, в его меланхолическом и наполненном бесконечной рефлексией потоке.
Ну а в вопросах, насколько он себя надумал и сколько в рассказах правды, нет никакого смысла, потому что фраза «каждый — творец собственной судьбы» работает в обе стороны, а память имеет обратную силу. О чем Рубанов бесспорно знает.
Субъективно сборник «Жёстко и угрюмо» мне понравился больше, но он и более лирический, чем «Стыдные подвиги». Там альтер эго Рубанова передумало еще больше (и стало еще старееше), знакомых тех времен осталось еще меньше, события стали еще дальше и подернулись романтическим флером ушедшей молодости, потому и тон стал лиричнее. Тогда как «Стыдные подвиги» показались попыткой зафиксировать свои состояния в разное время (социальное, психологическое, этическое) и в разных жизненных условиях.