Отзывы на книгу «Ледяная тетрадь»

Ино еще побредем...

Увидев рубановскую "Ледяную тетрадь" в номинации "нон-фикшн" Большой книги 2025, я не сомневалась, что героем будет Аввакум. Слежу за творчеством Андрея Рубанова, многое у него читала, он часто называет Аввакума Петрова своим героем и скорее стоило бы задаться вопросом, почему только теперь? Не сомневалась, что это будет биографическая книга, в основу которой ляжет "Житие", а дальше - на то Рубанов и талантливый писатель, имеющий личный опыт несвободы ("Сажайте и вырастет"), понимающий толк в ремеслах, которые составляли основу средневековой жизни (часть кольчужного мастера в "Финисте", "Человек из красного дерева" - дальше будет соединение биографической и художественной книг.

И нет, я ошибалась, биография великого раскольника занимает в книге очень небольшое место. Она скорее основа и повод поговорить о значимых для автора вещах, к фикшену имеющих отдаленное отношение или не имеющих вовсе. История, география, политика, философия - в "Ледяной тетради" Рубанов выступает памфлетистом, идеологом Русского мира, имперцем и проводником крайне националистических взглядов. Он не изменяет себе, все это уже было в "Патриоте", он убедителен, логичен, отменно аргументирует. Допускает в читателе возможность достаточно широкого диапазона взглядов и умеет найти подход равно к правым и левым.

В книге нашлось место подробному исследованию традиции тюремной прозы в мировой и особенно русской литературе. Хорошей, хотя достаточно безапелляционной главе о Мельникове-Печерском и писателях деревенщиках. То и другое имеет, может быть не прямое, но опосредованное отношение к Аввакуму - родоначальнику русской острожной литературы и апологету Раскола. Интересны главы воспоминаний дедушки Андрея, потомственного старообрядца, об укладе дореволюционной жизни раскольников.

Рубанов мастер слова, язык его метафоричен, примеры доходчивы, умение адаптировать не самые простые для понимания вещи к аудитории разного уровня отменно. Вольно трактуя индийскую кастовую систему в главе "Учение о кастах", себя он причисляет к людям искусства, художникам, которые вне каст и вне морали, собственной для каждой из них. Ошибаясь: талант, к слову поставленный на службу идеологии - примета скорее служителя культа, проповедника, жреца. Каким был его испепеленный за свои убеждения герой.

Еще одна книга, на чтение которой был сподвигнут длинным списком БК. Начал с аудиоварианта, довольно быстро понял, что это надо читать глазами. Более того - хорошо бы иметь в личной библиотеке. И вот начал чтение вновь уже держа в руках книгу.

Это не биография Аввакума, а как сам автор определяет в подзаголовке своего произведения, "Комментарий к Аввакуму", комментарий к судьбе огненного протопопа и к его книге, от которой по определению Юрия Нагибина, "зажегся великий костер русской прозы". Сразу признаюсь, что "Житие протопопа Аввакума" - еще один долгожитель моей библиотеки, ждущий прочтения. Как-то так получается, что многие книги, которые хочется прочитать и даже вроде бы чувствуешь себя обязанным их прочитать, так и остаются непрочитанными. Много лет назад начинал читать эту книгу, но как-то не пошло ... Сейчас, наверное, прочту.

Итак, это не биография героя, хотя весь жизненный путь Аввакума автор прослеживает и нам открывает.
Что, как правило, нам известно об этом человеке? Что он один из главных "идеологов" раскола, что был сослан на север России, посажен в "яму", но и там не отступился от своих убеждений, продолжая словом своим борьбу за то, что казалось ему истиной. И эта несломленность и непримиримость привели его на костер. Знаем самую известную цитату из его книги:

«долго ли муки сея, протопоп, будет?» И я говорю: «Марковна, до самыя смерти!» Она же, вздохня, отвещала: «добро, Петровичь, ино ещё побредем»

После прочтения книги Рубанова знаешь несомненно больше. Происхождение, детство, молодость, брак, СЛУЖЕНИЕ, причастность к церковной реформе, конфликты с Никоном, ссылка в Сибирь, участие в трагически неудачной экспедиции воеводы Пашкова и возвращение в Москву. Биографическая часть книги написана хорошим языком, с уважением к герою и желанием разобраться в подоплеке тех или иных поворотов его судьбы, даже представить - а как мог выглядеть протопоп Аввакум по возвращении в Москву, когда стал одним из главных действующих лиц событий, получивших название РАСКОЛ. Правда автор оговаривается, что документальных свидетельств тех событий сохранилось не так много и остается иногда высказывать предположения, опираясь на имеющуюся информацию и личный жизненный опыт.

Но что заставило меня перейти к чтению глазами - это публицистическая часть книги. Обращение автора к событиям нашей истории последнего ее столетия, хотя есть и экскурсы в более отдаленные времена. Публицистика эта - яростно-азартная, наступательная. Стиль ее насыщен, образен, зачастую афористичен. Несколько фрагментов я разместил в цитатах. Вот фраза из заключительной главы:

Кто умер за свои убеждения, тот их отстоял.

А вот как бы итог разговора с читателем и и оценка героя книги:

Протопоп Аввакум Петров - не религиозный фанатик. Он не стоял на пути прогресса. Он не посылал людей в огонь.. Он сражался против лжи, лицемерия, профанации великих идей, против использования церкви в интересах властолюбцев и политиканов.
Сейчас нам нужно больше таких людей, а их, увы, все меньше. Мы живем во времена тотального торжества лицемеров и манипуляторов всех мастей. Мы все чаще видим, как под видом реформ прокручиваются бесстыднейшие махинации.
Аввакум был, возможно, первым историческим деятелем, погибшим в борьбе с лицемерием.
Сытый не должен призывать голодного к терпению. Чревоугодник не должен проповедовать воздержание. Развратник не должен склонять к целомудрию.
Еси хочешь, чтобы за тобой пошли босые, - сними сапоги.
...
Не то плохо, что сытые управляют голодными; так было всегда. А то плохо, что сытые хотят, чтоб голодные их любили и уважали.

«- Долго ли муки сея, протопоп, будет?
И я говорю:
- Марковна, до самыя смерти!
Она же, вздохня, отвещала:
- Добро, Петрович, ино ещё побредём».

Так-то планировал к прочтению что нибудь из зарубежной литературы, но после ядовитых миазмов исходящих от "Вегетации" Алексея Иванова, срочно потребовалось противоядие и "Ледяная тетрадь" Андрея Рубанова оказалась идеальным лекарством. Как говорится, то что доктор прописал.

Сразу скажу, эта книга - не биография. Монументальная фигура Аввакума Петрова - лишь центральный стержень, вокруг которого строится серьёзный разговор о нас прошлых, нас сегодняшних и совсем чуть-чуть о нас будущих. Как там в одном из романов Дмитрия Балашова? "Над Русью ветер". Судьба легендарного противника никановских реформ ветром подхватывает читателя и проносит сквозь древнюю Русь, царствование Тишайшего, петровские реформы, Октябрьскую революцию и сталинскую коллективизацию, к дням сегодняшним. В отличие от "хомячка" Алексея Иванова, с неприязнью и страхом наблюдающим из норки и выносящим приговор со старательно соблюденной дистанции, Андрей Рубанов в самом центре этого ветра. Он часть его, плоть от плоти. И каждое дуновение - его дыхание. И наше тоже.

В книге очень много холода. От зимних, русских морозов. От неизведанных ещё просторов Сибири, через которые брёл Аввакум, вместе со своей любимой Марковной и детьми. От монастырских тюрем. От русского Севера, последнего места ссылки. От земляной ямы, где "великий упрямец" должен был бы сгнить заживо и следов не оставить. От замерзающих пальцев, угольком выводивших буквы бессмертного "Жития ......". И вместе с тем, это очень тёплая книга. Огненное дыхание костра, которое должно было убить неистового протопопа, а даровало бессмертие и в каком-то смысле всё ещё согревает нас, сегодняшних.

Ино ещё побредём.

Обратила внимание на эту книгу поскольку мне по душе творчество автора. Причем нравятся как фантастические его произведения Андрей Рубанов - Хлорофилия. Живая земля (сборник) , так и сказка Андрей Рубанов - Финист - ясный сокол .
Вот и эта книга мне тоже очень понравилась, несмотря на то, что я не всегда разделяю мнение автора. Она написана очень и приятным языком, весьма интересна и познавательна.
Жизнь протопопа Аввакума меня и раньше интересовала, но в художественной литературе мне попадались, в основном, довольно эпизодические упоминания о нем.
Рубанов же очень интересно и понятно рассказывает всю жизнь Аввакума. Оказывается, он был не только религиозным деятелем, но ещё и одним из первых русских писателей. Причем писателем он был, говорят, хорошим. Захотелось прочитать и Житие Аввакума (его автобиографию).
Помимо исторических сведений в книге приводятся рассуждения автора о судьбах России. Но отдельное удовольствия я получила от приведенных в книге выдержек из дневников деда писателя, в которых он рассказывает свою жизнь начиная с детства и по тридцатые годы ХХ века.

Автор  назвал свою книгу об Аввакуме "субъективной публицистикой",  и это так. Слишком важен для него этот герой русской истории, автор знаменитого исповедального Жития, чтобы просто  подробно проследить  его жизненнный путь.

Рубанов не ограничивается рассказом о судьбе священника.  Испытания и жертвы Аввакума ради веры, справедливости, убеждений стали поводом для авторских размышлений о прошлом и настоящем, об исторических параллелях.  Аввакум для него настоящий герой, подвижник, мерило чести, порядочности, стойкости духа.

Страницы об Аввакуме интересны, полны суровых подробностей и фактов, можно сказать, жёстки (о пытках и приведении в исполнение смертной казни).

Неслучайной и тесно связанной с аввакумовской  стала последняя часть книги - главы из тетради воспоминаний деда Андрея Рубанова, мальчишки из крестьянской семьи, ставшего директором школы. Чувствуется, что эти два масштабных человека, две мощных личности - Аввакум и дед - равно важны и высоки для автора. И последние слова книги вдохновенны и заразительны.

Несколько провисает, мне кажется, середина книги, размышления между частями, где автор уходит от своего героя, и целостность нарушается.

Ледяная тетрадь (по сравнению с прочитанным мной романом Человек из красного дерева) открыла мне другого Рубанова. Здесь он открыто, прямо, без нюансов и экивоков делится с нами своими убеждениями, представлениями о норме, чести и достоинстве в человеке и в обществе.