© А. Ревягин, текст, 2025

© Издательство «Четыре», 2025

Ревягин Андрей Иванович

В 1973 году окончил Уральский политехнический институт им. С. М. Кирова (УПИ, в настоящее время – УрФУ им. Б. Н. Ельцина).

Впервые опубликовался в журнале «Юность» (1980), затем в «Литературной России», «Студенческом меридиане» и различных СМИ.

Является автором книг «Разводим поллитру на глазок» (2018), «Стихи о прекрасной Анжеле» (2019), «Бойкие рассказы» (2024), «Бойкие рассказы – 2» (2024). Печатался в сборниках «Зимняя сказка» (2018), «Сокровенные души» (2020), «Миры внутри нас» (2020), «Самому себе не лгите» (2021), «За стеной сна» (2021), «Человек слова» (2021), «100 писателей – 2021», «Писатель года – 2021», «Национальная книга» (2021), «Неформат» (2022), «Назад в СССР» (2022), «День победы» (2022), «Антология русской прозы» (2022), Dovlatoff (2022), «Современные записки» (2022), «Наследие» (2022), «Родина» (2022), «Заветное желание» (№ 2, 2023)» и других.

Награждён медалями «Александр Пушкин: 225 лет», Михаил Лермонтов: 210 лет», «Фёдор Достоевский: 200 лет», «Максим Горький: 155 лет», «Марина Цветаева: 130 лет», «Святая Русь», «В ознаменование 100-летия образования СССР», «Просветители Кирилл и Мефодий», «За сохранение русских литературных традиций» им. Великой княгини Ольги, орденом «Литературное единство», звездой «Наследие» ІІ степени (2023), звездой «Наследие» ІІІ степени (2022), почётными знаками «Золотое перо», «Литературный Феникс», «Искусство слова».

Монолог доцента
(почти по М. Жванецкому)

У нас в институте есть один студент.

Как-то я подхожу к нему и спрашиваю:

– Как вас зовут?

Он говорит:

– Я вам с удовольствием отвечу, но не могли бы вы сами мне представиться, поскольку я первокурсник и не всех ещё знаю? А я – Тадеуш.

Я ему говорю (не расстроился, конечно, всерьёз, но всё же):

– Ну что вы, молодой человек! Я спросил первый, и сначала вы мне должны сказать, как вас зовут, а таде уж и я представлюсь!

Он глазами похлопал и опять слово в слово повторяет то, что только что мне сказал. И снова бодро так добавляет:

– А я – Тадеуш!

Я, естественно, возражаю (как такое вообще возможно с его стороны?):

– Молодой человек! Я ведь всё-таки постарше вас. И доцент! Надо ведь хоть какое-то приличие соблюдать… Скажите, пожалуйста, как зовут вас, а таде уж и я назову себя.

Он – опять!.. Да так это твёрдо говорит, с гонором:

– Я – Тадеуш!

Я уж тут рассердился. Надо же, какая наглость! Студент, к тому же первокурсник, – и ставит условия доценту! Вот доцент, видите ли, должен сначала представиться ему, а он – цаца какая! – таде уж…

Я снова его спрашиваю: «Как вас зовут?!» – и снова терпеливо ему объясняю, что сначала по всем канонам этики он должен назвать своё имя, а таде уж я как старший – и по возрасту, и по званию – ему назовусь. Он мне знай своё перечит: «Я – Тадеуш!»

Сорок пять минут (я засекал!) я потратил, убеждая его, что он не прав, что идти на принцип с его стороны как-то неуместно, мягко говоря…

А потом пришлось вызывать скорую.

– Я – не Тадеуш! – осознал он, будучи уже на носилках.

Но имени своего этот упрямец так и не назвал! Хотя я шёл за носилками до самой машины.

Это – как я раньше по телевизору видел… Да вы, наверное, помните?

Там, правда, доцент первый представился. А потом уже у студента спрашивает:

– А вас как зовут?

А тот студент смотрит на доцента и отвечает:

– Авас…

Пришлось тому доценту повторять ему своё имя и отчество. И довольно долго повторять и спрашивать опять у студента: «А вас как зовут?» А тот снова сам доцента спрашивает (прямо уставился!): «Авас…»

Студенты потом его так и прозвали – Авас.

Вот и этого назовут Тадеуш, когда из больницы выпишется, – будет таде знать!

Русский ниндзя
(рассказ «зелёного берета»)

Острое профессиональное чутьё подсказывало мне: этот чёртов парнище – не из мелкой рыбёшки!.. И поэтому его предельно важно было обезвредить.

Да, знали мы – и на весь окей знали! – о лютом коварстве западноевропейских спецслужб. Об изворотливости и поистине лисьей хитрости спецслужб Востока. О взрывном темпераменте представителей спецслужб южного и юго-восточного регионов… Но этот «бесподобно вёрткий бэби» практически был просто сущим дьяволом во плоти!

Конкретную принадлежность его к какой-либо из разведок установить, к сожалению, не удалось. Но, похоже, это был русский! Больше некому…

Этот «подвижный малыш», видно, не подрассчитал. И, выбрасываясь с парашютом из самолёта без опознавательных знаков где-то далеко от нашего района, зацепился стропами за хвостовое оперение следующего в нижнем коридоре «Конкорда», совершающего чартерный рейс Балабама-1 – Титикака-2 (до предела напичканного «челноками»), – и его потащило…

Но при заходе борта на посадку на наш промежуточный аэродром этот ловкий парень сумел-таки перерезать стропы и аккуратнейшим образом на запасном парашюте спланировал на зелёную лужайку перед полицейским участком… Где мы, в количестве двух сотрудников личного состава бригады «Супер-джи-ай»: я, Гарри Бэк – новоиспечённый «литер», недавний выпускник академии имени Группы Захвата, и мой непосредственный начальник – инспектор Сиси Карауллинз, головорез из рейнджеров, неспешно несли боевое дежурство (попивая баночное пиво и с наслаждением куря приличные, но недорогие сигары).

И вот теперь честью и одновременно решающим фактором профпригодности нашего наряда было взять нарушителя в наручники. Что гарантировало его посадку, во-первых, на простой стул – перед электронным «детектором лжи», а, во-вторых, – и на обыкновенный «электрический стул» (с некоторыми представителями внешних разведок, исключая, правда, русскую агентуру, между этими двумя «стульями» случался и «жидкий стул», и, к слову сказать, поговорка «Сесть между двух стульев», возможно, пошла как раз отсюда).

…Но мы преследовали этого «долговязого стайера» уже четыре часа кряду, а супершпион (не иначе Козерог, родившийся в год Тигра) всё никак не давался нам, мягко и неутомимо пружиня впереди в кроссовках фирмы «Ить атас тормоз».

– Хоп, Гарри! – с отеческой теплотой в голосе подбадривал меня в беге инспектор Сиси Карауллинз, ведя по агенту прицельную массированную стрельбу на поражение из двух кольтов калибра 0,38. Что, однако же, со стороны напоминало гангстерскую стрельбу «пиф-паф» – лишь бы пошуметь и напугать. А ведь совсем недавно, когда мы расслаблялись перед нарядом в китайском ресторанчике «У папаши ПО-БРЕ-ШИ», болтая о том о сём, этот брехун от души похвалялся, что с пятидесяти шагов «мухе в полёте пулей перманентную завивку произведёт».

– Хоп, Гарри, хоп! – скоро перешёл на командный тон инспектор Сиси Карауллинз, поскольку серьёзность обстановки уже обязывала.

Сам он, туго затянутый ремнями, бесподобно впечатляющий в новой долгополой шинели, отутюженной, как фибровый чемодан, бегущий на максимальной скорости – на полноздри впереди меня, мощный, как йеменский верблюд, – высекал калёными подковками своих высоких сорок восьмого размера комсоставовских ботинищ из придорожных угрюмых камней не столько «божественную росу», сколько не менее «божественный синий туман».

Шеф командовал… А я, лихо-молодой, где-то ещё «зелёный», подчиняясь приказу, смело бросался и в чащу, оказавшуюся вдруг на моём пути (да, в самую её гущу!), и, вырвавшись на оперативный простор, не забывал, как учили, оперативно маневрировать по косогорам и буграм…

Однако уже скоро я услышал от своего вконец запыхавшегося наставника нечленораздельное «бу-бу-бу». Что красноречиво говорило о том, что у него всё-таки открылось второе дыхание – ему теперь пришлось в два раза больше сопеть, и от этого, понятно, он стал в два раза быстрее уставать.

По отдельным всё же возгласам я разобрал, что инспектор принял твёрдое решение брать нарушителя живым. Ну чтобы не тащить обратно в участок труп… Поскольку и в живом виде этот малый был очень даже здоровым «пестерем». А прочапали мы за ним, я повторяю, часа уже четыре.

– Есть, сэр! – зычным голосом отозвался я. – Будем брать живым, сэр!

И с этого момента дальнейшее преследование этого опаснейшего суперагента приобрело для нас запредельную напряжённость и поистине двойной настоящий драматизм (ведь нас было двое)…

Да, конечно, если б я знал, что этот парень такой… «оборотень» – это ещё слабо сказано. Точнее – этот «отборный молодчик» сумел вобрать в себя весь арсенал изворотливости, хитрости и коварства всех действующих ныне спецслужб сразу. Да, если б я знал, что он такой, то, не задумываясь, нарушил бы приказ инспектора Сиси Карауллинза и пристрелил бы верзилу на месте. И чёрт с ней – с головокружительной карьерой!..

Но я был «зелен» и неопытен…

А между тем мы с мэтром Сиси Карауллинзом крепко сидели у супершпиона на хвосте. И вот расстояние, разделявшее нас, понемногу начало сокращаться.

…С каждым дюймом приближения мы с инспектором Сиси Карауллинзом чувствовали, как стремительно растёт трагизм высочайшего накала погони (без сомнения, она вошла бы в историю всемирной контрразведки как «Большая погоня-1», ну, если б, конечно, завершилась благополучно). Наши с инспектором опасения, что преступник, выбросив напоследок какой-нибудь картинный душещипательный фортель, пойдёт на самоликвидацию, могли разрешиться в любую минуту. И тут уж, как говорится, труп – наш! Поэтому, методично и споро работая полусогнутыми (как учили) худенькими, ещё по сути дела юношескими коленками, я цепко вглядывался из-под лакового козырька форменной фуражки в тревожную и загадочную даль, пристально следя за всей совокупностью факторов внешнего поведения быстро перемещающегося врага.

– Бу!.. Бу!.. – неожиданно пробубнил сбоку взъерошенный и мокрый как банный веник, инспектор Сиси Карауллинз.

И тут до рези в глазах отчётливо я увидел, как неотступно преследуемый нами агент потянулся крепкими зубами к воротнику своей свежей сорочки.

– Так точно, сэр! Будем брать живым, сэр! – гаркнул я, а сам уныло и обречённо подумал: «Ведь отравится же сейчас, чертяка! Насмерть! Или, может, они новинку какую-нибудь приняли на вооружение?! – обозлился я. – Вот вытянет, скажем, он сейчас из воротника складную нейлоновую верёвку и задавится на ходу, гад!..»

Но накачанный малютка вырвал из воротника элементарную стеклянную ампулу. И сразу же громко захрумкал ею…

– Бу!.. – истерично, как бы переживая последнюю в жизни истерику, вскинулся в беге инспектор Сиси Карауллинз; запутавшись в длиннополой парадного образца шинели (которая, видимо, была пошита с дефектом и поэтому несинхронно подворачивалась при интенсивном беге, да и наверняка не была тщательно испытана на супербольших скоростях; куда, спрашивается, смотрят военпреды?), он с маху наступил своими бутсами на одну полу, крепко запнулся и, перелетев через канаву, упал в яму.