ПРОЛОГ

Женщина, которая знала слишком много

Холод пробирал до костей.

Алина стояла в морге, где проработала последние семь лет, и впервые чувствовала себя чужой. Неоновые лампы гудели над головой — тот самый звук, который раньше успокаивал. А сейчас каждый гул отдавался в висках.

На металлическом столе лежал труп. Мужчина лет сорока. Лицо казалось знакомым — где-то она его видела. Но память отказывалась выдавать подробности.

Странно.

Обычно Алина запоминала всех. Каждую родинку, каждый шрам. Профессиональная деформация патологоанатома — видеть детали там, где другие видят просто мертвое тело.

Она потянулась к инструментам. Руки дрожали. Непривычно.

— Ты уверена? — голос прозвучал откуда-то из темноты.

Алина обернулась. В дверном проеме стоял силуэт. Высокий мужчина в темном пальто. Лица не разглядеть — свет бил в спину.

— Кто вы? — голос прозвучал чужим. Хриплым.

— Неважно. Важно то, что ты сейчас сделаешь.

Она посмотрела на труп. Потом на свои руки. На пальцах — засохшая кровь. Когда это случилось?

— Я не понимаю…

— Поймешь. Через пять дней. Или не поймешь никогда.

Силуэт шагнул вперед. В руке блеснуло что-то металлическое. Шприц?

Алина отступила. Спина упёрлась в холодильную камеру.

— Подожди…

Но ждать никто не собирался.

Укол пришелся точно в шею — профессионально, быстро. Игла вошла между третьим и четвертым позвонком. Алина это знала — сама делала такие инъекции на трупах во время учебы.

Жжение разлилось по венам.

— Пять дней, — повторил голос. — Запомни.

Пол качнулся. Ноги подкосились. Последнее, что она увидела — лицо мужчины на столе. Он открыл глаза.

Мертвецы так не делают.

Темнота накрыла волной.

Когда сознание начало возвращаться, Алина почувствовала запах. Хлорка и что-то еще. Лекарства? Больница?

Веки не слушались. Тяжелые, словно налитые свинцом.

Где она?

Память металась, пытаясь зацепиться за хоть что-то знакомое. Но всплывали только обрывки. Морг. Труп. Укол.

А дальше — пустота.

Сколько прошло времени?

Час? День? Неделя?

Паника начала подниматься откуда-то из груди. Алина заставила себя дышать медленно. Раз. Два. Три.

Врачи учили контролировать эмоции. Мертвые не простят истерики — они требуют холодного профессионализма.

Но сейчас холод был другим. Он шел изнутри.

Веки наконец поддались. Свет ударил в глаза — резкий, больничный. Алина зажмурилась и попробовала снова.

Белый потолок. Бежевые стены. Капельница в руке.

Палата.

Она попыталась встать — голова закружилась. Тело не слушалось, будто отлежала все конечности.

На тумбочке рядом лежал листок бумаги. Сложенный вчетверо.

Алина потянулась к нему. Пальцы едва держали.

Развернула.

Почерк был знакомым. Очень знакомым. Она видела его тысячу раз.

Потому что это был ее почерк.

«Если читаешь это — значит, всё началось. У тебя пять дней. Может, меньше. Не верь никому. Особенно тем, кто говорит, что хочет помочь. Запомни: ты сама всё начала. И только ты можешь это закончить. Проверь телефон. Удали всё, что найдешь за последние 72 часа. И беги. А.С.»

Алина перечитала записку три раза.

А.С. — Алина Северская. Она сама.

Но она не помнила, как писала эти строки.

Не помнила последние три дня.

Семьдесят два часа вычеркнуты из жизни — как будто их никогда не было.

Телефон лежал на той же тумбочке. Алина схватила его дрожащими пальцами. Разблокировала — пароль всплыл автоматически.

Сообщения. Пусто.

Звонки. Пусто.

Фотографии…

Она пролистала галерею. Последние снимки — три дня назад. Потом пробел. А сегодняшнее утро — она в этой же палате, делает селфи.

На фото её лицо. Но глаза…

Глаза чужие.

Алина посмотрела на дверь. Приоткрыта.

За ней — коридор. Голоса. Шаги.

Кто-то шел сюда.

Она сунула записку под подушку и закрыла глаза, притворяясь спящей.

Дверь открылась шире.

— Мисс Северская? — мужской голос. Незнакомый.

Алина не шевелилась.

— Знаю, что вы не спите. Датчики сердцебиения показывают, что вы в сознании последние десять минут.

Придется открыть глаза.

В дверях стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, спортивного телосложения. Темные волосы с проседью на висках. Форма полицейского.

Детектив?

Он смотрел на нее внимательно — слишком внимательно. Словно изучал каждую черточку лица.

— Меня зовут Кирилл Дроздов. Я веду расследование… — он помолчал, подбирая слова. — Расследование вашего дела.

— Какого дела? — голос звучал хрипло.

— Вы не помните?

— Я вообще ничего не помню за последние три дня.

Кирилл кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Диссоциативная амнезия. Врачи предупреждали, что такое возможно после… — он снова замолчал.

— После чего?

Он подошел ближе. Достал из кармана пиджака фотографию и положил на одеяло.

Алина взяла её.

На снимке — она сама. В летнем платье, босиком на песке. Рядом мужчина — крепкий, загорелый, с улыбкой до ушей. Он обнимает её за талию. Она смеется.

За спиной — море. Закат.

Фотография выглядела романтично. Идиллия.

Но Алина не помнила этого человека.

Совершенно.

— Кто это? — прошептала она.

Кирилл наклонился. Его лицо было совсем близко.

— Вы правда не помните? — в голосе слышалось недоверие.

— Нет.

— Это Максим Орлов. Ваш любовник. — пауза. — Его нашли вчера утром. Мертвым.

Алина уронила фотографию.

Сердце бухнуло так громко, что показалось — весь этаж услышал.

— Я… я не…

— Не что? Не убивала? — Кирилл выпрямился. — Никто вас пока не обвиняет, мисс Северская. Пока. Но есть свидетели, которые видели вас с ним в отеле позавчера ночью. Есть записи с камер наблюдения. И есть ваши отпечатки на месте преступления.

— Где меня нашли?

— На пляже. В пяти километрах от отеля. В одежде, перепачканной кровью. — он помолчал. — Чужой кровью.

Комната поплыла.

Алина зажмурилась, пытаясь восстановить хоть что-то. Но вместо воспоминаний — только пустота.

Семьдесят два часа, вычеркнутые из жизни.

— Я хочу адвоката.

— Разумно. — Кирилл развернулся к двери. — Но сначала вам нужен психиатр. Амнезия такого типа не возникает просто так. Её провоцируют. Либо травма. Либо… что-то ещё.

Он остановился на пороге.

— Кстати. — голос стал мягче. — У вас на левом бедре родинка. В форме полумесяца. Я прав?

Алина замерла.

Эту родинку видели только очень близкие люди. Любовники. Врачи.

Как он узнал?

— Откуда вы…

Кирилл усмехнулся.

— Потому что я тоже был в том отеле. Видел вас. — пауза, тяжелая как камень. — Правда, вы меня не помните.

Дверь закрылась за ним.

Алина осталась одна.

Сердце колотилось. В голове — хаос.

Она посмотрела на свои руки. Под ногтями — едва заметные темные полоски. Кровь? Или просто грязь?

Телефон завибрировал.

Новое сообщение.

От неизвестного номера.

«Не доверяй детективу. Он врет. Проверь корзину в телефоне — там одно фото осталось. Посмотри его. И беги, пока не поздно».

Алина дрожащими пальцами открыла корзину в галерее.

Действительно — одно фото. Удалено два дня назад, но срок хранения ещё не истек.

Она нажала на превью.

Изображение загрузилось.

И мир перевернулся.

На фотографии — она сама. В синих медицинских перчатках. В руках — скальпель. Лезвие в крови.

А на заднем плане — металлический стол. На нем — труп.

Тот самый мужчина из морга. Из последнего воспоминания перед провалом.

Только на этом фото он не был мертвым.

Его глаза смотрели прямо в камеру.

Полные ужаса.