Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Чевенгур

Читайте в приложениях:
338 уже добавило
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • Burmuar
    Burmuar
    Оценка:
    59

    Свершилось, товарищи! В мифическом Чевенгуре коммунизм построен! На страже коммунизма там не только пролетариат, ненавидящий буржуев, но и все силы природы! Солнце восходит и садится, чтобы обогревать коммунистов и согревать их тела. Земля выращивает пищу, чтобы кормить коммунистов и питать их тела. Мухи садятся на потолок, чтобы стимулировать коммунистов вспоминать о небе, усеянном птицами. Чевенгурцы ставят памятники товарищам, пишут биографию Розы Люксембург, одаривают друг друга. И скачет, скачет Копенкин на Пролетарской Силе в светлое и прекрасное будущее, чей флаг гордо реет на горизонте!

    А если серьезно, то Платонов, как всегда, уникален и необычаен. И я не верю всем критикам и их предисловиям, которые в выпущенной еще в совковые времена книге утверждают, что Платонов, мол, не иронизировал, не издевался, не язвил в адрес самого святого и светлого, но всего лишь честно и без прикрас показывал, как выглядят обыкновенные перегибы на местах. Но только вчитайтесь в эти строки, и все эти заявления покажутся очередной правильной партийной линией - не более:

    – А что? – спросил Копенкин. – У вас здесь обязательно читают Карла Маркса? Чепурный прекратил беспокойство Копенкина:
    – Да это я человека попугал. Я и сам его сроду не читал. Так, слышал кое-что на митингах – вот и агитирую. Да и не нужно читать: это, знаешь, раньше люди читали да писали, а жить – ни черта не жили, все для других людей путей искали.

    Я же вижу здесь не столько историю о местных недопониманиях правильного построения коммунизма, сколько повествование о ненужности этого самого коммунизма, его разрушительности, извращенности, противности человеческой сущности. Я вижу, как люди, увлеченные не идеей, но ее необходимостью, становятся способными на убийство, а друзей и соратников выбирают не по душевной склонности, а по классовому признаку. Я вижу, как Дванов вместо семейной жизни с Соней склоняется к очередным поискам смысла жизни, положительный результат коих невозможен из-за бессмысленности царящего строя в период его становления. И я вижу, что Платонова это ужасает так же, как меня, но из-за невозможности критики и громких заявлений, которые доступны мне, ему остается только выписывать эти ужасы на страницах книги, используя самое дорогое и ценное, что у него есть - уникальной метафоричности язык.

    В очередной раз - браво! Лучший советский писатель.

    Читать полностью
  • Whatever
    Whatever
    Оценка:
    49

    Русская Ла-Манча

    Услышать новый голос, не притянутый за уши стиля или направления, не сводимый к своему времени, но гармонично с ним уживающийся, голос с Именем и в единственном числе - это то, что каждый раз делит мою жизнь на "до" и "после". Так было с Набоковым, Джоном Донном, Вирджинией Вулф и с другими.

    Так случилось и с Платоновым.

    Прочная забытость этого автора меня не удивляет. Даже хорошие студенты-филологи проникаются "Чевенгуром" один на дюжину. Бродский объяснял это в своих "Катастрофах в воздухе" тем, что в околореволюционное время большая литература России выбрала на развилке "Толстой/Достоевский" первого, и его каталогизированный, правильный, дворянски воспитанный подход был принят как более перспективный. Другая проза с тех пор воспринимается как некачественная. Единственный писатель, не принадлежащий к декадентам и беженцам, который шагнул на вторую дорогу, был Андрей Платонов.

    Да, в нём есть сострадание к человеку, подчиняющее себе язык, переваривающее его, как ему угодно. Как и Достоевский, он доверяет чувству - и слово сдвигается его гуманистичной верой, как гора - христианской.

    Платонов заимствовал только этот принцип, не набравши с ним, в отличие от многих прямых эпигонов ФМД, крошек журнализма, штамповой атмосферы и душного петербуржества, от которого так скучно бывает у культурненьких Андреева и Белого (коих несмотря на это, я обожаю дико, особенно первого).

    Ниши, которые создал принцип доверия чувству, Платонов заполнил детским взглядом, остранением, любознательностью и жестокостью. Он окрасил свои страницы в песочный цвет степей, в мертвенную бледность, в молчания, наполненные до краёв вопросами, чаще обращёнными к пустому обезбоженному небу, чем к жизни.

    Это напомнило мне Дона Кихота, единственную книгу, сопоставимую с Чевенгуром по калейдоскопичности, песочным тонам, грязи, потере корней и двойным несправедливостям. Но главное - по повсеместной слепоте. Хоругвеносный Сашка и его христоматийно кихотский спутник Капенкин творят бессмысленные подвиги, оставляя за собой след из разрушений и гротеска.

    От этих истрьеток горько, но уж слишком доверчив чувству язык - это как будто бы сидишь на грани весны где-то в произвольной точке пространства, а рядом - босая сирота. И вот вы сидите и молчите. И жизнь становится понятной.

    Читать полностью
  • sarkinit
    sarkinit
    Оценка:
    45

    С Андреем Платоновым у меня связаны восторженно-идиллические воспоминания от прочтения повести "Котлован" в выпускном классе. Это произведение настолько выбивалось за рамки заунывно-хрестоматийной школьной программы, что я не читала, а буквально впитывала его в себя, как вбирает влагу иссушенная почва!

    Так что, решив возобновить знакомство после десятилетнего перерыва романом "Чевенгур", я предвкушала более чем приятное времяпрепровождение в обществе незаурядного автора, который вроде бы классик, да не совсем.

    Если вкратце о сюжете, то в славном городе Чевенгур местные большевики расстреляли всех буржуев, созвали окрестных нищебродов и провозгласили торжество коммунизма! Однако, не всем он пришёлся по вкусу.

    Я уже привыкла, что процесс чтения не всегда приносит моральное удовлетворение и тем более удовольствие, но впервые столкнулась с тем, что он вызывает ощутимое физическое усилие. Это произведение невозможно читать залпом и мимоходом, его буквально насильно запихиваешь в себя небольшими кусками и, не прожевав, поскорее глотаешь, чтоб избавиться от гнилостного привкуса разложения.
    Это роман — превозмогание себя, перестройка сознания и надругательство над психикой.
    Приходится продираться сквозь тернии филигранно-косноязычного текста, поражающего своей гротескной образностью и ценностью каждого отдельного взятого слова. Я и вообразить не могла, что такое можно сотворить с русским языком!
    Душно и горько становится от юродивого мира, где бродят одни неприкаянные сироты.
    Страшит радикализм их суждений и неистовство душевных порывов, когда благими намерениями вымощена дорога в ад.
    Ужасает какая-то нездоровая фетишизация мертвого тела, когда могилы служат местом для сна и совокупления, а буквально каждый герой хочет выкопать бренные останки своих родных и любимых.
    Мучительно наблюдать подмену и намеренное искажение религиозных идеалов политическими лозунгами, когда Роза Люксембург предстаёт Богоматерью, а революция — единственным мерилом человеческих поступков.

    Зарождение нового мира обернулось выкидышем, а нежизнеспособный плод чевенгурской коммуны являет собой уродливую карикатуру на истреблённых православных жителей города, которым вменялось в вину, что они "ничем не занимаются, а лёжа лежат и спят... сплошь ждут второго пришествия". Коммунисты тоже лежат и в экстатическом угаре ждут воцарения всеобщего блага и свободы во всём мире.
    И как ответ на извечный вопрос Достоевского "Стоит ли высшая гармония слезинки хотя бы одного только замученного ребенка?" — в Чевенгуре на руках у матери умирает больной сынишка...

    Читать полностью
  • serovad
    serovad
    Оценка:
    38

    Нет, товарищи, я так не могу. Сколько раз слышал я в этой жизни - "Ах, Платонов, ах Платонов! Ах, Платонов, ах, Платонов". И вот прочитал третью его книгу, и получается, что не ах, а "Ох, Бобик сдох".

    Простите, великодушно за столь резкое суждение, тем более, мало подкреплённое конкретными высказываниями. Я вообще придерживаюсь того, что если уж поставил книге две звёздочки, то не надо её громко и долго критиковать. Это хорошие книги заслуживают убедительных слов, чтобы и другим захотелось почитать. А двойка - она, в конце концов, более субъективна, и ставя её, я вовсе не преследую цель убедить массу народа не читать. А уж если я захочу убедить не читать, поставлю одну звезду.

    Но я отвлёкся. Не стану вдаваться в подробности, почему Платонова трудно читать, и в чем мои претензии к его языку и к его стилю. Промолчу про идейные противоречия между его ранним и поздним творчеством.

    Вкратце остановлюсь только на двух вещах. Первая - это цель написания. Вот прочитаешь иных авторов, и понимаешь, что он хотел сказать, и ради чего писал. Первый имел в виду то-то и то-то, второй считал себя вселенским Учителем, и потому навязывал всем своё мировоззрение, а у третьего просто настроение было запредельное (возможно, он даже анаши обкурился), и он решил написать что-то в духе этого настроения. Так вот, про Платонова я так и не понял ни цели его повествования, ни цели даже самого процесса написания. Хотя, тот же самый Чевенгур объёмен, и трудно даже предположить, что не худая, прямо скажем, книжка, может быть столь бессодержательной.

    А второе - это его персонажи. Сколько я не пытаюсь понять психологию его героев, я вижу в них каких-то недочеловеков. Не в том смысле, что это моральные уроды или недоношенные в утробе матери. Нет, просто я в них не вижу реальных человеческих черт. Души в них нет. Вроде они и не схематичны, но всё же есть в них что-то бездушевно-диковатое, живуче-глуповатое.

    А поскольку таких людей и в жизни плохо переношу (точнее, не переношу никак), то и в книгах нечего мне с ними пересекаться. И потому прощайте, товарищ Платонов.

    Читать полностью
  • korsi
    korsi
    Оценка:
    33

    Как у нас-то в раю жить весело...

    Хотите кромешного ангста, мрачного абсурда, одухотворённого стимпанка и постапокалиптических пейзажей? В этом смысле «Чевенгур» снова может прозвучать современно. Чем силён роман, так это атмосферой, главное не задохнуться. Почему-то самой лучшей иллюстрацией к нему мне представляется клип, причём весь целиком — и текст духовного стиха, и картинка, особенно панорама рая, — это именно то, что видишь и чувствуешь, когда попадаешь в Чевенгур.

    Не знаю, что там с Дон-Кихотом, философской трилогией, антикоммунизмом и необольшевизмом, однозначно одно: солнечный город Чевенгур расположен в той особой платоновской вселенной, где каждая травка разумнее наивного человека, а человек живёт, страдает и мучается. Работает для добычи себе пропитания, страдает и мучается. Идёт на поиски лучшей доли, страдает и мучается. Строит коммунизм, страдает и мучается. При всех погодных, социальных и политических изменениях по крайней мере одно в жизни человека остаётся неизменным.

    В этом и неотъемлемый минус романа: он нескончаемый и сплошной, как пустынная дорога. Идёшь, идёшь, уязвляешь душу страданиями человечества, и точно знаешь, что если у этой дороги и есть конец, то не будет там ни отдыха, ни утешения.

    Глубокая революционная ночь лежала над обречённым лесом.
    Читать полностью