Вступление

Сегодня я проснулся раньше будильника. Посмотрел на часы: было без десяти минут шесть.

— Не «без десяти» мне тут, — погрозил пальцем потягивающемуся коту, — только вякни.

Скатившись с отлежавшего мне руку дивана на холодный, совсем не приветливый пол, проверил, с какой ноги встал. Левая.

— Блин, — я начал себя жалеть.

Пока умывался, зазвонил телефон.

— Доброе утро! — изобразив бодрость, ответил в трубку.

— Доброе утро, Сергей, вы сегодня будете вовремя? — спросил ночной логист.

Имя его я не знал, да и бессмысленно запоминать, так как текучка у них — изо всех щелей.

— Да, конечно, ровно в семь утра буду на базе.

— Спасибо, до свидания, — раздались короткие гудки.

— Иди к чёрту, — я тоже попрощался.

Пока запивал завтрак сладким чаем, пролистал рабочий чат — ничего интересного. Пара отказов заказа, фото утилизации отказного товара, нашедшего себя в мусорном ведре. Какая ирония.

Я работаю на своей машине. Старенький Logan надёжен и прост. «Жигули» на максималках.

Добравшись до базы, оценил обстановку: ночные курьеры уже сдались, и парковка пуста. Не очень весело. Сегодня суббота, через час‑два люди начнут просыпаться и похмеляться. Накручу километраж, но хоть минималку закрою.

Я поднялся на базу, она же «производство».

Тут всегда странные запахи: то маняще сладкие, то удручающе кислые, то вперемешку. Открыл приложение, нажал на иконку «начать смену», сел на металлический стул, подложив под себя картонку, и принялся смотреть короткие видео на телефоне. Первый заказ просигналил минут через двадцать.

— О, двушечка, — удовлетворённо кивнул.

Подтвердил принятие, забрал их из ячеек, номер которых совпал с номерами, указанными в приложении.

Скопировал адрес: «Маршрут построен», — сообщил мне навигатор голосом известной поп-певицы Вали Тузовой.

— Привет, Валечка, сегодня мы снова вместе, — поприветствовал я её.

Напару с Валей мы направились по первому адресу.

Получатель — некая Марина. Может, чаевые получу? Хороший знак — получить чаевые с первого заказа!

Но, вспомнив, с какой ноги встал сегодня, только досадно цокнул языком и порулил дальше.

Подъезд третий, этаж восьмой. Лифт работает — супер! Звонок в дверь. За дверью раздался топот, открыла миловидная барышня, вся зареванная, она нервно теребила носовой платок.

— Ну где же вас носит! Я уже заждалась! Давайте быстрее!

Я вежливо поздоровался, расстегнул фирменную сумку чёрно‑белого цвета, рисунок стилизован под инь‑ян. На мой взгляд, выглядел он смешно.

Оплата через приложение, поэтому можно отдать заказ сразу.

Протянул ей картонную коробочку, облачённую в обычный целлофановый пакет типа «майка» с таким же логотипом, что и на сумке.

— Ваш заказ! Хорошего вам настроения!

Не рука, а атакующая змея метнулась к пакету, выхватила, а другая, так же стремительно, закрыла передо мной дверь.

Жаль бедняжку, но теперь ей станет лучше. А я вам ещё не сказал, что мы развозим? Вы удивитесь, но мы везём настроение.

Да, именно его. Кому весёлое, а кому и наоборот. Бывают вообще тяжёлые случаи. Один раз я привозил суицидальное настроение одному художнику.

Мне не интересно, что с ними будет потом. Клиентов хватает, а для меня это просто работа.

Так, кто следующий? Знакомый адрес, получатель — Максим Григорьевич.

Знаю его. Это поэт. И везу я ему тоску. Двойную, причём. Видимо, совсем не пишется мужику, раз такой заказ с утра пораньше в субботу.

Но это же просто работа? Поехали, Валя, может, он напишет что‑нибудь стоящее.

— Маршрут построен.

Глава 1

Я не всегда был такой. Раньше меня бы насмешила мысль о том, что мне придётся работать курьером.

Родился и вырос близко к столице в семье архитектора. По всем канонам должен был купаться в достатке, но нет, вселенная решила, что не в этот раз. Мама не увидела меня в старших классах и ушла от нас с отцом. Она болела, и болезнь оказалась сильней.

Мы жили вдвоём. Точнее, отец работал, пытаясь заглушить боль, хватался за любой проект, лишь бы не остаться со мной наедине в пустой квартире. Мне пришлось рано повзрослеть. Я хотел показать ему, что я ещё жив и он мне нужен. Но боялся сказать это прямо, поэтому решил, что хозяйство по дому теперь моя забота.

Но всё конечно. И горе тоже.

Подростки страдают тем, что слишком заняты собой и часто не замечают за своими гормональными и эмоциональными потрясениями, что мир не крутится только вокруг них. Свой мир есть у каждого, и мой отец не был исключением.

Спустя пару лет мне стукнуло 17, и меня познакомили с моей мачехой и сводной сестрой.

Как ни странно, но нам было хорошо.

Ксюха, моя сестра, была младше меня на год, но весь двор от её выходок на ушах ходил.

Она была хороша и совершенно оригинальна, чем отличалась от всех моих знакомых девчонок.

Я был ошеломлён её энергией и находчивостью.

— Серёга, — говорила она мне в очередной раз, — если продолжишь мямлить и дальше перед этой своей Леночкой, то так и состаришься, пожевывая ромашки! — И она заливисто смеялась. — Подходишь к ней, смотришь прямо в глаза, берёшь левой рукой её за космы на затылке и целуешь прямо в губы! — Руки её в это время дорисовывали в воздухе всё сказанное.

— С языком? — Я требовал дальнейшего совета.

— Ты дурак? — Она обречённо наклонила голову и заиграла бровями. — С языком при всех? Ты её опозорить хочешь или соблазнить?

Я, конечно же, не последовал её совету, но был уверен, что он сработает.

Её мать и моя мачеха по совместительству определила Ксению в музыкальную школу ещё в их прошлой жизни. Класс фортепиано.

Сестра рассказывала, что терпеть не могла «музыкалку» и старалась всячески её прогуливать.

— Я лучше в футбол буду гонять во дворе, чем сидеть на дурацком сольфеджио и угадывать на слух ноты! — При этих словах она рубанула ладонью воздух перед собой.

Да, в футбол она играла лучше меня. И дралась лучше.

- Слышь, Серый, дай закурить, - среди учеников параллели я не был особо популярен, - а, ты же не куришь, лошара, - едкий смех товарищей вторил моему вечному (с четвертого класса) обидчику.

- Значит до дома опять спокойно не дойду, - еле слышно проворчал я готовясь к очередным издевательствам.

Нет, я не трус. Конечно, я буду отбиваться, но их сегодня трое, а у меня по физкультуре трояк.

- Чего ты там бухтишь, дятел? Топай сюды, разговор есть.

Нет, они не двоешники и не типичные хулиганы. Просто гормоны. Не подойти сейчас, значит расписаться в собственной слабости.

- Что хотели? - отважно спросил я и тут же получил тычок кулаком в живот.

Он заставил меня согнуться пополам. Я выпустил рюкзак и схватился за место удара, пытаясь вдохнуть.

Пока я выглядел совсем не по боевому, один из троицы шмыгнул мне за спину.

- Серега, ты чё? Плохо тебе? - Дружок того, что ударил меня, подскочил и деланно пытался проявить сочувствие.

Я понял, что будет дальше. Как только я распрямлюсь - меня толкнут назад, я запнусь об того, что сзади и совсем не геройски растянусь на школьном газоне, жирно удобренном плевками тех, кто бегает за угол покурить.

Внезапно, тот что собирался поставить мне подножку завыл. Ещё не достаточно придя в себя я заметил краем глаза как он накрыл свою мошонку обеими руками и медленно завалился набок, открыв всем Ксюху.

Её нога как раз возвращалась в исходное положение.

- Вы в курсе, что курить вредно, - она откинула черную прядь со лба, - гондоны?

Ксения встала рядом со мной.

- Чё ты... - это тот, что хотел меня толкнуть.

Договорить он не успел. Её ладонь коротко мелькнула снизу вверх, закрыв тому челюсть. Удар был не сильный но вовремя: язык попал как раз на зубы.

Зажав рот, покраснев лицом, он заметался из стороны в сторону, пытаясь унять резкую боль.

Третий явил нам глазные яблоки размером... Нет, не с яблоко, конечно, но с добрый такой абрикос. Он стоял не шевелясь и пялился на мою сводную сестру, словно чёрта увидел.

Она мазнула по нему безразличным взглядом, взяла меня под руку и мы зашагали прочь.

- Серёжка, ты же знаешь, что ещё уроков куча, но нет, надо тебе с друзьями поболтать...

Мне не было стыдно. Я был шокирован.

И вся она была вот такая. Поэтому, глядя на её мать, Марию Витальевну, и на неё, я не мог взять в толк, откуда у Ксении всё это. Её мать — степенная, интеллигентная школьный завуч по воспитательной работе. Никогда не повышала голос в доме, заботилась о моём отце и о нас с Ксенией одинаково.

Отец стал приходить домой вовремя. Заинтересовался моей учёбой и физическим воспитанием.

— Сергей, я совсем не заметил, как ты вытянулся! Но вот твоя костлявость никуда не делась. Тебе нужно больше белка и обязателен спорт! Решено! Мы с тобой будем заниматься на турнике и брусьях! Они у нас во дворе, ходить далеко не надо, — выпалил он на одном дыхании, будто сдерживал в себе эти слова, как вдох, который нужно выпустить, чтобы вдохнуть вновь.

Я был рад такой перемене. В нашей квартире снова забурлила жизнь!

— Расскажешь, что где твой отец? — Мы сидели с сестрой на кухне: она пила чай, а я отковыривал мозоли на ладонях — отец сдержал своё слово, и мы с ним уже четыре месяца как завсегдатаи дворового спортинвентаря.

— Чего вдруг? — Она сосредоточенно размачивала печенье в кружке, следя за тем, чтобы то не успело развалиться.

— Интересно. Мою же историю ты знаешь.

Мы были одни. Стол стоял у окна. Октябрь просвечивал через штору последними жёлтыми лучами заходящего солнца. Осенние каникулы.

— Был да сплыл, — она вынула печенье из кружки, положила его в рот и пристально посмотрела мне в глаза. — И такой же будешь.

— Какой? — Я отвлёкся от своего занятия и искренне уставился на неё.

— Надоест тебе жена, ребёнок — и свалишь.

— Ксюш!

— Да ладно, ладно! — Она засмеялась, оставив меня недоуменно открывать и закрывать рот в полном молчании. — Шутю, Серёга. Ты не такой, ты вон какой! Лыцарь!

Она протянула мне печенье, которое ещё не успело испытать пытку чаем. Я принял извинения.

— Не хмурься. Я правда не знаю. И мама тоже. Пропал он. Вроде как мусор пошёл выносить и не вернулся, — она увидела, что я снова начинаю возмущённо таращиться на неё, — Серёжа, ты совсем юмор того, потерял где‑то? Пропал он. Я ещё мелкая была. Десять лет было. Мать три года ждала, писала заявления, на телевидение. Его искали. И полиция, и волонтёры, и журналисты местные. Как в воду. Потом суд, признан каким‑то там отсутствующим. Мне пенсию назначили. Я пенсионерка, могу на лавочке у подъезда брюзжать на всех, и ничего мне за это не будет.

Она не казалась расстроенной, но я понял, что влез со своими расспросами не вовремя. Надо было у отца спросить.

— Прости, — я виновато протянул ей руку.

Она посмотрела на неё, как будто не узнала, потом подняла на меня глаза, улыбнулась и вложила мне в ладонь свою опустевшую кружку.

— Налей‑ка чаю, потерявшаяся ты серёжка.

— Дорогие выпускники! Важный этап вашей жизни окончился. Покидая эти стены, вы попадёте в огромный и безумно красивый мир. Обязательно реализуете себя. Будьте же смелыми, любите, радуйтесь, плачьте, тоскуйте, смейтесь — живите свою лучшую жизнь! — Мария Витальевна зааплодировала нам — выпускникам средней школы № 252, но она стояла близко к стойке с микрофоном, который не успели отключить, поэтому первые хлопки пронеслись по двору школы как выстрелы — оглушающе.

Она этого, казалось, не заметила и, закончив аплодисменты, вытирала выступившие слезинки кончиком платка.

Стояла необычная майская жара. Импровизированной сценой была лестница к главному входу в школу. Выпускные классы выстроились перед входом полумесяцем. Нарядные, весело перешёптывались. Никто, конечно же, не слушал речи, все ждали, когда же им будет дозволено отправиться праздновать.

Родители находились рядом, за основной массой выпускников.

Я стоял на втором плане, поэтому аккуратно отделился и подошёл к отцу. Он грустно улыбался, но в целом выглядел энергичным, живым. Мы с ним похожи. Я чуть повыше, но вот ширины его плеч ещё не достиг, хотя приблизился. Ему сорок семь будет в декабре, но выглядит моложе лет на десять.

— Ты почему не со всеми? — Он тепло улыбнулся.

— Самое главное я уже услышал, а с ребятами ещё успеем погулять, — я поравнялся с ним и развернулся в сторону официального мероприятия.

— Серьёзен, — он усмехнулся и легко похлопал меня по спине, — решение не поменял? Поедешь?

— Да, сдам экзамены, отправлю документы, отдохну немного — и там уж куда пройду.

— Точно Питер?

— Точно.

— Дерзай, поддерживаю.

— Пап, почему мне никто так и не рассказал, что же в их семье случилось? — Отец заметно поморщился.

— А сам спросить? Ты уже не маленький, пользуйся средствами вербальной и невербальной коммуникации, — я заметно его рассердил, но не понял почему.

— Я спрашивал! — Ну всё, он превратил меня снова в мальчишку, а мне уже казалось, что я ровня взрослым. — Ксюха не ответила.

Видно было, что этот разговор отцу неприятен. То ли потому, что дело в ревности, то ли дело во мне — я не понял, но в тот момент решил, что дело во мне, и замолчал.

Он немного постоял, наблюдая за происходящим на сцене — там как раз держал речь один из педагогов, — потом, не поворачиваясь ко мне, вздохнул и начал:

— Отца её зовут Дмитрий. По отчеству её догадался хоть? Он признан безвестно отсутствующим. Пропал несколько лет назад. Работал каким‑то программистом в небольшой IT‑компании в Петербурге. Они же оттуда приехали, это‑то тебе известно? — Не дожидаясь моего торопливого утвердительного кивка, продолжил: — Просто исчез. Они решили перебраться сюда… Ну, дальше ты знаешь.

Он посмотрел на меня, вдруг грустно улыбнулся и сжал на мгновение мой локоть, а потом отпустил:

— Пойду покурю, — и направился в сторону школьных ворот, за которыми дымили другие отцы.