Но иногда ему казалось, что толпа-то осталась та же. С тем же желанием увидать чужие мучения, кровь, чужую смерть… Вид человеческих мук, смерти, отчаяния или разочарования, всё ещё привлекает… Но теперь эти страдания, боль и кровь облечены в «гуманно-приличную» форму – отчаяния проигравших. Оставшихся живыми. И, возможно, надеящихся на реванш. Если они, разумеется, стиснут зубы. И утроят усилия…