Глава 1: Дорога на кладбище

Вечерняя дымка медленно опускалась на дорогу, ведущую к кладбищу. По ней медленно шёл человек неприятной наружности. Маленького роста, с пухловатым тельцем, большой кудрявой головой, оттопыренными губами и глубоко посаженными, светящимися, но неподвижными, словно неживыми глазами.

Вся округа готовилась ко сну. Люди ложились в тёплые кровати, собаки укладывались в будках, даже птицы завершали свои трели. На мир опустилась гробовая тишина. Только этот человек шаркал по дороге своими чёрными сапогами. Он знал, что, если в этом мире наступает тишина, в том, другом мире начинается веселье. Шурша сухой травой, он пересёк кладбищенские ворота. Люди уже привыкли к этому чудаку, который вечно бродил среди могил. С ним мало кто общался, и за глаза его считали дурачком. У него не было ни семьи, ни друзей. Его не трогали и даже иногда помогали продуктами и вещами. Но на погосте у него хватало друзей. Его имя стёрлось из памяти людей, и все дразнили его хозяином погоста, уборщиком могил или просто дурачком. Знаете, зачастую людская молва оказывается правдой.

Хозяин погоста медленно шёл среди могил. Жухлая трава приминалась с приятным шуршанием, будто кто-то разговаривал шёпотом. Он обходил свои владения, проверял старых подданных, поправлял покосившиеся кресты, дёргал некрасивую, по его мнению, траву и заросли могильных холмов. Долго смотрел на красивые надгробья, которые украшались жёлтыми листьями, опавшими с рядом стоящих кривых деревьев.

Но самым важным делом было записать новые могилы. Сегодня их было четыре. Каждый умер по-своему. Он достал потрёпанный кожаный журнальчик и зелёный карандаш. И скрупулёзно начал выводить буквы. Тут была и молодая девчушка, погибшая в нелепой аварии, и молодой солдат, защищавший родную землю, и двое вдоволь поживших стариков. Он записывал их номера и отмечал места их могил. Вспоминал, что слышал о погибших от жителей.

Он встал, заложил руки за спину и медленно пошёл, обходя могилы. Новенькие доставляют мало проблем, но бывает такое, что люди не хотят лежать в сырой земле и не рады своей участи. Каждому кажется, что он ещё не пожил, мало сделал и вообще есть ещё незаконченные дела.

Хозяин погоста стоял на кургане, напоминавшем опухоль, выросшую на краю кладбища. Кто знает, может, отсюда оно и началось, и тут хоронили героев или богатырей, но сейчас это был просто бугор. Солнце светило последние минуты, тени вытягивались всё длиннее, иногда врезались в могилы, а герой стоял, опершись на безымянную могилу, ожидал темноты. И вот… хлоп! Наступила ночь. Она приходит всегда неожиданно.

Кладбищенская тишь разорвалась бранными выкриками, а с кургана двинулся человек в чёрном мешковатом кафтане, на котором было нашито множество карманов, в которых что-то гремело, шуршало и кряхтело. Хозяин погоста всё так же не спеша шёл среди могил и видел то тут, то там в темноте глаза, слышался шёпот и скрип досок в земле. Кладбище просыпалось, но главным источником шума было другое.

Среди заросших кустов и чёрных пихт сидел мертвец на покосившемся надгробье. Он болтал костлявыми ногами со свисающими кусками мёртвого тела и кричал похабные лозунги:

«На камне сижу, да бабу хочу,

И чтоб не мертва, а жива!»

Делал он это забвенно и не услышал, как к нему подошёл герой:

– Чего орёшь, Петро? Сам не лежишь, так другим не мешай, нечего мне тут дисциплину подрывать. Или мне на тебя людям указать? Они быстро тебе рот песком набьют, грудь колом пробьют и перевернут гузном кверху.

Петро сидел на могиле насупившись. Был он упырём со страшной рожей, но выглядел достаточно живо, если так можно сказать. На слова про гузно обиделся, но обижался недолго, вспомнил уговор.

– Да чего ты, начальник, я чуть-чуть, и сам знаешь, не по своей воле я из могилы лезу, лежал бы себе тихо, но не выходит, – мертвец театрально развёл руками в сторону. – Силы тёмные заставляют дела злые воротить.

Петро наигранно зашевелил пальцами, завыл и закатил глаза. Хозяин погоста ударил в лоб мертвеца, от чего у того голова с хрустом опрокинулась назад:

«Не устраивай сцен, вот тебе самогонка и махорка, смотри, твоё время на исходе. Ты и так всю жизнь квасил, а теперь ещё и в смерти продолжаешь заливаться, не зря ты упырём стал».

Герой тихо усаживался на землю и смотрел на упыря. Петро, крякнув, поднял и поправил мёртвую голову и со слюной на губах открыл двухлитровую бутылку горючего напитка. Пил и причмокивал, после чего закурил:

– Эх хорошо! В моём состоянии самое хорошее, что нет похмелья и голова не болит, – Петро засмеялся.

– Ты потерян! – не выдержав зрелища, сказал герой. – У тебя есть какие-то пожелания? Смотри, тебе осталось совсем немного, и я тебя изгоню.

Мертвец не мог насытиться алкоголем и накуриться табаком, но от слов про пожелания остановился и улыбнулся всеми клыкастыми зубами, которые от его упыриной сущности стали ещё лучше, чем при жизни.

«Ох-ох-ох, с чего такие нежности с нежитью? Я же пьяница и душегубец. Могу ли я желать что-то хорошее? Ну, раз упырям дают возможность искупиться с помощью желаний, то я желаю устроить самую масштабную гулянку, чтобы гремело все кладбище, и мне наплевать, что моя душа будет проклята, и я навсегда останусь чудовищем и не буду иметь покоя, все я это уже слышал».

Хозяин кладбища молча слушал ехидство трупа. Он понимал, что в любой момент может уничтожить эту нечисть, но правила предписывают – сначала нужно выполнить желание. Петро ждал и самодовольно улыбался.

Хозяин кладбища кивнул и произнёс: «Черт с тобой, будет тебе гулянка».

Петро подпрыгнул от радости: «Как хорошо, что вспомнил про чертей, их тоже не забудь, а то без хвостатых скучно, они те ещё балагуры».

Могильщик молчал, нечего было говорить. Чертей так чертей, Петро первый из упырей, кто попросил подобное, обычно все простят проведать родных, отомстить обидчику, кому-то насолить, но, чтобы это касалось других нечистых, такого не было.

Луна освещала кладбище, на которое опускался лёгкий туман, осень давала о себе знать, герой кутался в плащ все сильнее, а упырь покуривал самокрутку, отчего его лицо выглядело ещё зловещее. Где-то лаяла собака, а по кладбищу проносился шёпот, вся несмерть обсуждала желание Петра, но все же какой-то звук выбивался из тихой какофонии. Это было рычание, перебивающееся сильным сопением.

Хозяин погоста вскочил, взмахнул рукой, из которой вырвался темно-зелёный свет, направленный в сторону Петра. У того от удивления вытянулось серое лицо, а лучи из руки смотрителя втолкали мертвеца в могилу. Холод окутал могильную землю, и с неба посыпалась какая-то холодная крошка, луна бледным глазом наблюдала всё происходящее.

Хозяин бежал среди могил, его тяжёлое дыхание заставляло неупокоенных выглядывать из могил. Смотритель перестал бежать, пригнулся и пополз по кустам, заботливо посаженным убитыми горем родственниками. Он двигался как можно тише, зная, что существо, привлекшее его внимание, опасно, и лучше воспользоваться эффектом неожиданности.

И вот он прекратил ползти, потому что увидел в бледных лучах луны фигуру, сидящую на кладбищенском заборе. Существо жадно вдыхало мокрый воздух, а обратно выдыхало его столбами пара из безобразных ноздрей. Оно скалилось и рычало, но за пределы кладбища не выходило, только жадно хватало воздух и принюхивалось.

Хозяин погоста знал эту тварь – настоящий упырь. Вурдалак, думающий только о жажде крови. Против таких проклятых душ сложно было что-то противопоставить. Сергий подходил к монстру аккуратно, тихо нашептывая молитвы и доставая серебряный кортик, но сухая ветка предательски хрустнула под ногой. Хозяин был замечен.

Тварь завизжала, открыв пасть и оскалившись, но нападать не осмелилась. Испустив крик, она ринулась за пределы кладбища. Сергий вдохнул холодный воздух и отправился в погоню.

Мокрая осенняя холодная ночь. Под светом фонаря шёл хозяин погоста, на его плаще оседали капли тумана. Он шёл по следу, кисло-гнилостное зловоние вурдалака легко угадывалось в воздухе. Длинная коридорная улица освещалась одним фонарём, но она не была пуста – местная молодёжь после ночных гуляний возвращалась домой. Сергий не должен был быть замечен. Он ушёл с дороги в заросли, но как раз туда вёл запах. Тучи разошлись, показалась бледная луна.

На перекрёстке стояла заброшенная хата, поросшая колючим кустарником. Напротив неё, прямо на дороге, стояла компания ребят. Они прощались и разбредались в разные стороны. За ними из колючек наблюдал вурдалак блестящими глазами. Он видел, как кровь бежит по их венам. Ему понравились два парня – молодая кровь с умеренным количеством алкоголя, что может быть слаще? Упырь облизнул засохшие тёмно-синие губы и начал двигаться за своими жертвами.

Парни шли и не подозревали, что над ними нависла смертельная опасность. Вурдалак готовился к прыжку и двигался из тени, как вдруг один из ребят увидел бледный отблеск его кожи и закричал:

– Что там такое? Там какой-то бледный мужик! А-А-А-А!

Ночь разорвал крик. Парни бежали, а сзади слышался хруст веток и топот босых ног. Шум усиливался, и казалось, что им не спастись, как вдруг всё прекратилось. Они хотели думать, что им показалось, но оба знали, что это не так. Только один вопрос был в их голове: «Почему кончилась погоня?»

Хозяин погоста пробирался сквозь заросли, стараясь делать это как можно тише. В руках у него уже был кинжал. Упырь же сделал всё для своего уничтожения, и Сергий был рад ему в этом помочь. Хотя осень уже была в самом разгаре, кустарники держали на себе листву. Ветки росли так плотно, что мешали обзору, но блеск бледной кожи и свет красных глаз выдавал вурдалака.

Хозяин погоста был близок, из его глаз сочился зелёный туман, но вдруг мальчишеский крик вернул его в реальность. Парни побежали, вурдалак понял, что теряет добычу, и погнался за ними. Сергий достал бутыль с неизвестной жидкостью, отхлебнул её и прямо на бегу облил остатками кинжал.

Тварь ломала кусты, желая поскорее насытиться кровью. Хозяин погоста видел, что до людей осталось совсем немного. Глубоко вздохнув, он выпустил из рук лучи, которые схватили вурдалака за ноги и оплели всё тело. Он повалился. Сергий вскочил на тварь, взял стилет поудобнее и начал резать со всего маха, но чары быстро рассеялись. Вурдалак обрёл силы, с лёгкостью скинул хозяина погоста, открыл пасть, из которой сочились бурые слюни, и зарычал, после чего принялся рвать и кусать, стараясь причинить как можно больше боли.

Сергий изворачивался как мог и сам пытался изловчиться и поразить монстра. Вурдалак схватил его за руки, не давая воспользоваться оружием, а сам целился укусить хозяина за шею. Они валялись по земле, и никто не хотел сдавать позиций, но нечистому надоела эта борьба. Вурдалак отпустил руки Сергия, позволив тому воткнуть кинжал, ведь это открыло возможность для атаки, и упырь не упустил возможность впиться в грудь человека. Кровь у того кончится быстрее, чем у вурдалака.

Сергий почувствовал, что упырь ослабевает, и со всей силы всадил кинжал меж рёбер, аккурат в сердце. Из раны потекла чёрная кровь. Вурдалак, обнажив клыки и издав стон, вонзил их в грудь хозяина погоста и принялся высасывать кровь, но вместо крика боли, Сергий захохотал и спросил упыря:

– Вкусно тебе, окаянный? В моей крови и на кинжале отвар паслёна, а, как ты сам чувствуешь, он смертелен для твоего брата, так что испепеляйся, ублюдок!

Услышав это, вурдалак завизжал и начал тлеть изнутри. В считанные секунды монстр превратился в кучу пепла. Хозяин погоста вставал, отряхивая себя от грязи и прилипших листьев. Кровь сочилась из ран. Сергий подумал, что хорошо хоть миряне ничего не заметили. Надо теперь этого паршивца с земли соскребать и до рассвета в могилу вернуть.

Ночь не заканчивалась, и Сергий, собрав останки упыря, возвращался на кладбище. Он хромал и оставлял за собой кровавый след, который не мог не привлечь гостей. В октябрьской ночи раздался скрип ставень заброшенного дома.

Сергий обернулся на скрип и увидел, как прямо из окон, как из пустых глазниц, вылезает бука – человекоподобное существо с чёрным, покрытым шерстью, изогнутым телом. Жёлтые полувыпавшие глазницы, как фонарики, бегали во тьме, а большие и выступающие зубы постоянно клацали, будто что-то жевали.

Чудище лезло из заброшенной хаты, громко всасывая воздух, но принюхавшись, потеряло всю свою неуклюжесть и проворно на четвереньках бежало в сторону хозяина погоста. Сергий был слаб, и сейчас даже бука казалось серьёзным противником. Он знал, как утихомирить тварь, но следующей ночью, после того как он залечит раны, он вернётся сюда и разберётся с монстром. Бука уже была в двух метрах, и стало слышно её подвывание, от которого кровь стыла в жилах, но не успела она прыгнуть, как Сергий достал зажжённый фонарь с лампадой, свет которой пугал тварь до безумия. Визжа и подвернув одну из конечностей, она, ковыляя, залезла в своё укрытие. Хозяин погоста тяжело дышал— Сколько веков я это делаю, а всё не могу привыкнуть.Дорога до кладбища была тяжёлой, и до рассвета оставалось совсем чуть-чуть, могилы кипели от ночных жителей, возвращавшихся в гробы. Сергий быстро нашёл могилу вурдалака — поросший холм с порубленным крестом, где похоронен убийца и насильник. Хозяин погоста высыпал прах в могилу, достал баночку со святой водой и полил ею могилу.

– Прощай на полгода, Антихрист, и помни: в следующий раз ты сдохнешь насовсем. Присев на корточки, он наложил заклятие, чтобы монстру было сложнее регенерировать. Начинался рассвет. Сергий закутался в плащ и, хромая, побрёл домой. Шёл дождь.